Ерёмина В. М.

Аскольд и Дир были обращены в христианство в 863 году после нападения на Константинополь (860 г.). Богородица защитила Константинополь, но греческим войскам, которые перешли в контрнаступление, не удалось взять в плен варягов.

В смысле церковного устроения, епископ Сурожский (Сурож - Судак) носил титул Сурожский и Фулльский. (Фулла – это южнорусские племена). Таким образом, области нижнего течения Днепра входили в царство Хазарское, а по церковному устроению – это была область миссии епископа Сурожского.

Федор Иванович Успенский (начало XX-го века) путем анализа данных Паннонской легенды, то есть одного из вариантов жития Кирилла и Мефодия, и Византийских источников (переписка патриарха Фотия) обнаруживает составной характер сказания о Хазарской миссии. Ядро сказания - диспут с евреями, так как верхушка каганата уже приняла иудаизм, и диспут с магометанами, которые были при дворе кагана. Одновременно Кирилл проповедовал среди язычников каганата, то есть среди славян (русских), так как тогда Русь входила в состав каганата.

Осенью 861 года от Аскольда и Дира в Константинополь направлен запрос с просьбой прислать проповедников. Эта просьба и была учтена в миссии, главным членом которой был Константин Философ, будущий равноапостольный Кирилл.

В сопроводительном письме патриарха Фотия есть ссылки на дружбу и это, видимо, относится в каганату. Да и сама декларируемая цель: посылка мужей книжных для прений о вере с сарацинами и евреями (ясно, что к славяном это не подходит).

Но уже в это время патриарх Фотий вынашивал планы идейного покорения северных стран, не покорения силой оружия. Проповедь среди северного языческого народа, который постоянно совершает набеги и хорошо умеет партизанить.

Хазарская миссия у Константина Филосова заняла несколько недель. В результате: во-первых, христианам разрешено жить на территории каганата и пользоваться всеми правами, которыми пользуются евреи и мусульмане (христианам переселенцам и христианам новообращенным); во-вторых, греческие пленники отпускаются на волю.

Хотя миссия заняла несколько недель, но находился в Хазарии Константин Философ более 2-х лет.

Главный подвиг равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия в это время – изобретение славянской азбуки. Не даром она названа “кириллицей”, то есть именно от Кирилла. Организация и разработка новой грамматики бывшего варварского языка. За основу взята древнегреческая грамматика. Поэтому в церковно-славянском языке есть и аорист и перфект, то есть глагольная система близкая греческой. Сохранились следы, например, дательный самостоятельный – это греческое “дативус абсолютус” (dativus absolutus). Пример, “Во Иордане крещающеся Тебе, Господи”. “Тебе … крещающеся”, то есть дательный падеж и переводится в придаточном времени: “Когда Ты, Господи, крестился в Иордане, Троическое явися поклонение”. “Явися” - греческое аорист – “явился”.

Константин и Мефодий были родом из Салоники (северная Греция), где было довольно много славян, поэтому славянский язык знают с детства и, самое главное, проникают в его тайны. Тайны языка – это внутренние законы словообразования. Он научился понимать, что такое аффиксация, что такое корневая система, беглые гласные, хотя они есть и в греческом языке – чередование стяжения. Постепенно начинается перевод Евангелия на славянский язык - не богослужения, а пока только Евангелие.

Мефодий в это время уже монах, настоятель мужского монастыря на Олимпе, но патриарх Фотий направляет его на миссионерский подвиг.

Славяне письменность знали. Это была, так называемая, “глаголица”. От нее остались явные следы и по ним видно, что глаголица: во-первых, более древняя и, во-вторых, она более иероглифична, но она почти не пригодна для скорописи – рисование.

Церковное предание приурочивает изобретение славянской азбуки – “кириллицы” именно к 861 – 862 годам (пребывание в Херсонесе). Как начинает работать Константин Философ: В 863 году он успел на короткое время побывать в Константинополе, отчитаться перед патриархом Фотием и перед царем за хазарскую миссию и вновь отправляется в Херсонес. 863 год – время расцвета гения Константина Философа. Он изучает одновременно языки: южнославянский, еврейский, хазарский, собственно древнерусский, готский (восточно-немецкий). Он переводил грамматику древнееврейского языка на греческий и что надо, то заимствовал. И уже без поручения Фотия, но по внушению свыше, Константин занят поисками мощей Климента – папы Римского, который пострадал в Херсонесе и Господь сподобил его обрести мощи Климента. Причем, поиски он проводил в беседах с простыми людьми (местное предание) и по молитве.

В 1892 году было открыто письмо Ватиканского библиотекаря Анастасия (грека) к епископу Гавдерику (в Германии) от 875 года, в котором есть уточнение – второй приход святого Кирилла в Херсонес после хазарской миссии.

Некоторые жития Кирилла и Мефодия, переписанные Паннонской легендой, сливают эти два Херсонесских периода в один. Именно во второй период пребывания в Херсонесе Константином уже сделан перевод Евангелия, но не литургии – литургия переведена позднее. (Путем скрупулезного изучения данных Паннонской легенды, то есть одного из вариантов жития Кирилла и Мефодия, и Византийских источников и особенно обширной и сохранившейся переписки патриарха Фотия Ф.И. Успенский обнаружил составной характер сказания.)

В этом же письме упомянута некая славянская азбука, существовавшая и до Кирилла – видимо, речь идет о глаголице. Из того же письма известно, что в Херсонесе в это время жил митрополит Митрофан Смирнский, сосланный патриархом Фотием, но не запрещенный в священнослужении. Митрополит Митрофан, как старший по сану, возглавлял торжества по обретению мощей Климента Римского, хотя в Херсонесе и был еще и свой епископ.

В письме сообщается, что “в городе несколько церквей” - была соборная церковь Святых апостолов и церковь Святых мучеников: Созонта, Леонтия и Прокопия.

Хазарский каганат, повторяем, в христианство обращен не был, но христианские переселенцы получили гражданские права, как и новообращенные христиане.

864 год – равноапостольный Константин Философ (Кирилл) как бы выковывает свой плуг для будущей пахоты. Как он и скажет брату перед смертью: “Мы с тобой пахали целину, как два вола, но вот я падаю на борозде, теперь продолжать тебе”.

Для Мефодия главная служба Богу еще впереди. Но и для равноапостольного Кирилла еще предстоит большая работа – ему нужно не просто создать новое славянское письмо, ему нужно его утвердить, ему нужно получить полное благословение на него, ему нужно возвестить, чтобы народы, имеющие просветиться, желали этого просвещения.

Почти в это же время, то есть в том же 863 году (конец) пребывает посольство в Константинополь от Моравского князя9 Ростислава – ныне прославлен (в 90-е годы XX-го века) в Церкви земель Чешских.

Князь Ростислав прослышал, что есть Евангелие на славянском языке и есть искусный учитель, имеющий добрый миссионерский опыт; и просит его прислать “дабы и другие страны, видя это, уподобились нам”. Это согласуется с планами патриарха Фотия.

В это время страна Моравия уже имела латинское христианское просвещение и подчинялась церковно немецкому епископу города Пассау. Однако, миссия Кирилла и Мефодия имеет мощное орудие – язык.

В 863 – 864 годах складывается противоположное мнение, что в качестве богослужебных языков допустимы только три: древнееврейский, греческий и латынь, ибо на этих трех языках было написано на кресте Христовом: “Иисус Христос, Царь иудейский”. Позднее такой подход получил название “трехъязычной ереси”. Неправое мнение становится ересью в том случае, когда оно бывает осуждено церковным собором, хотя бы поместным, но к которому присоединятся все кафолические церкви, или Вселенским Собором.

Последовала жалоба латино-немецкого духовенства королю Людовику Немецкому, внуку Карла Великого. Возникает столкновение уже имеющейся церковной организации западного образца и подчиненной Римскому папе и новой православной миссии святых братьев, руководимых патриархом Фотием.

С точки зрения церковного канонического права можно судить по разному: как будто есть уже церковь, церковное устроение, но нельзя отрицать и того, что латино-немецкая миссия была поверхностна. Немецкие епископы занимались главным образом оспариванием друг у друга своих церковных полномочий, потому что на те же западнославянские территории претендовала другая епископия - Зальцбургская (Австрия).