Евергетин

Боль моя превзошла всякую боль, рана души — всякую рану, скорбь сердца — всякую скорбь. Ибо беззакония мои превысили голову мою (Пс 37, 5). Я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать (Пс 68, 3). Горе тебе, душа, прозри и посмотри, что все настоящее временно и скоро минует. Подумай о будущем, вечно устойчивом и пребывающим, от каких великих благ ты отпадаешь и наследником каких мучений ты себя делаешь, безысходно и безутешно. Прежде, чем солнце померкнет над головою твоею, поспеши, прийди, припади в стенаниях и в слезах, молись и умоляй Подателя бессмертного света. Пусть Он освободит тебя от невыносимого и мрачного того пламени и всех прочих кар. Ибо Он один может простить грехи и оставить беззакония нам, недостойным Его милости; и Его есть царство, сила и слава во веки. Аминь.

4. Из аввы Исаака

Одни слезы жгут, другие приносят облечение. Первые бывают от страха, вторые от любви. Первые происходят от греха, они иссушают и опаляют тело и сопровождаются болью. Часто даже правящая часть души в этих слезах находит для себя препятствие. А вторые могут возникнуть у человека, когда он много пролил первых и по милости Божией омыл ими свои грехи. Они происходят без принуждения и с радостью. Душа вкушает божественную благодать и в радости и жажде любви без боли их проливает. Они делают тело легким и свободным, омывают его лаской, и даже выражение лица у человека меняется. Как сказано в Писании: Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечой скорби дух унывает (Притч 15,13–14). Если мы желаем изведать вторые слезы, поусердствуем, насколько возможно, над приобретением первых. Тогда мы и эти вторые слезы вскоре приобретем по благодати Божией.

5. Его же

Вопрос: Но разве возможно всегда плакать?

Ответ: Возможно. Ведь все учение монаха в келье есть не что иное, как плач, и дела его — скорбь. Таково призвание монаха, его мольба и предназначение, поэтому его называют «скорбным», ибо в его сердце — скорбь. Все святые уходили из этой жизни в слезах. Если даже святые постоянно плакали, то как же может не плакать тот, кто все время самому себе наносит вред? Твоя душа, стоящая больше, чем весь мир (Ср.: Мф 16, 26), умерщвлена грехами и лежит мертвая перед тобой, да как же тебе не рыдать? Утешение монаха — в слезах. Страсти не смутят того, кто непрестанно плачет. А у кого из памяти уходят страсти, тот очищается и благодаря очищению удостаивается утешения от Бога. Это утешение Господь обещал дать непрестанно плачущим .

6. Из святого Варсонофия

Брат спросил старца:

— Как отсечь от себя многословие и удерживать свой язык?

— Плачем, — ответил старец.

— А как сохранить плач, если я вращаюсь среди людей и думаю об обязанностях, которые на меня возложены? — спросил брат. — Разве можно плакать только сердцем и не проливать слез?

— Не плач бывает ради слез, но слезы ради плача, — был ответ. — Человек, живущий среди людей, если отсечет собственную волю и не будет обращать внимания на грехи других, обретет плач. Тогда помыслы его соберутся воедино, и в таком сосредоточении родят божественную скорбь в сердце, а эта скорбь — слезы.

7. Из Отечника

Брат спросил старца:

— Как приходит к человеку рыдание?

— Рыдание — это привычка. Нужно посвятить немало времени, чтобы обрести ее. Ум должен всегда думать о грехах, которые человек совершил, и о мучениях за это. Следует постоянно помнить о гробе, о том, что все прежние отцы умерли, и нет их уже на земле.

Брат спросил:

— А должен ли монах вспоминать о своих родителях, если они уже умерли?

Старец ответил:

— Если видишь, что воспоминание о них дает твоей душе умиление, останавливайся на нем, но когда выступит слеза, перенеси все свое внимание на другое — на свои грехи или еще на какое–нибудь благое воспоминание.

2. Я знал брата трудника, который по своему жестокосердию часто бил себя и начинал плакать от боли, а после начинал вспоминать о месте мучений и обо всех грехах своих.

3. Знал я еще одного брата, который, отрекшись от мира, поселился на Нитрийской горе. Он жил неподалеку от кельи другого брата, и он слышал, как брат каждый день непрерывно оплакивал свои грехи. А когда на какое–то время слезы иссякали, он спрашивал свою душе: «Ты не плачешь, несчастная, не рыдаешь? Знай, раз ты не хочешь, то я тебя заставлю». И встав, он брал жесткую веревку и хлестал себя, пока не начинал рыдать от боли.

Сосед не мог надивиться на это и молил Бога открыть ему, правильно ли делает брат, истязая себя. И однажды ночью он увидел брата, стоящим с венцом на голове в лике мучеников. И голос сказал ему: «Вот добрый страдалец, себя ради Христа истязавший и увенчанный вместе с мучениками».

4. Авва Арсений все время своей жизни, когда садился за рукоделие, клал за пазуху платок из грубой ткани, чтобы вытирать слезы, непрестанно лившиеся из глаз. Славнейший монах Пимен, увидев это, сказал ему:

— Блажен ты, Арсений, — ты оплакал себя в мире сем, и потому не будет плача над тобой там.

Говорят, что о нем вспомнил и епископ Феофил Александрийский, когда тот умирал. Он сказал:

— Блажен ты, Арсений, потому что даже в этот час ты не переставал вспоминать свои грехи и плакать безутешно.

5. Брат попросил авву Аммона:

— Скажи слово, как мне спастись.

Старец ответил:

— Иди и рассуждай, как рассуждают злодеи в тюрьме. Они постоянно спрашивают людей, где правитель и когда он будет, и плачут, потому что не могут его дождаться. Так и монах должен всегда внимать душе своей и говорить: «Горе мне, как я смогу предстать пред судом Христовым и как я оправдаюсь перед Христом?» Если ты все время будешь об этом думать, сможешь спастись.

6. Сказал авва Лонгин: «Пост смиряет тело, бдение очищает ум, безмолвие приносит плач. Плача, человек омывается в купели слез, становясь безгрешным». Сам авва Лонгин всегда пребывал в великом сокрушении на молитве и псалмопении. Однажды ученик спросил его:

— Авва, в том ли духовное правило, чтобы монах всегда плакал во время богослужения?

Старец ответил:

— Да, чадо, это и есть правило, которого требует Бог. Бог сотворил человека не для плача, но для радости и счастья, чтобы тот прославлял Его чистой и безгрешной душой, как ангелы. Но впавший в грех человек нуждается в плаче. Только там нет нужды в плаче, где нет греха».

7. Говорил авва Макарий Египетский: «Когда я был ребенком и вместе с другими детьми пас телят, мы пошли красть инжир. И когда мы убегали, один плод упал, я поднял его и съел. И когда я вспоминаю об этом, сажусь и начинаю плакать».

8. Сказал авва Моисей: «Когда нас одолевает телесная страсть, не будем пренебрегать покаянием и будем оплакивать себя, прежде чем нас застигнет скорбь Суда».

9. Он же сказал: «Слезами человек стяжает добродетели, и благодаря слезам приходит оставление грехов. Когда ты плачешь, не повышай глас стенания твоего, и пусть левая рука твоя не знает, что делает правая (Мф 6, 3). Левая рука — это твое тщеславие».

10. Брат спросил авву Моисея:

— Что делать при всяком приближающемся искушении и помысле, внушаемом врагом?

Старец ответил:

— Человек должен плакать пред лицом благости Божией чтобы Бог помог ему. И тогда он вскоре обретет успокоение если разумно попросит Бога. В Писании сказано: На Бога уповаю, не боюсь, что сделает мне человек (Пс 55,12).

11. Авва Пимен на пути в Египет увидел женщину, сидевшую у гробницы и горько плакавшую. «Если бы, — воскликнул он, — все услады этого мира явились здесь, они не смогли бы избавить душу этой женщины от ее скорби. Так и монах должен всегда сохранять в себе скорбь».

12. Брат спросил авву Пимена:

— Что мне делать, чтобы спастись?

Старец ответил:

— Авраам, когда вошел в землю обетованную, купил себе гробницу и от этой гробницы унаследовал землю. Брат спросил:

— Что означает слово «гробница»?

Старец ответил:

— Место рыдания и скорби.

13. А вот что он ответил другому брату, который тоже спросил, как ему спастись.

— Если Бог посетит нас, — сказал старец, — то о чем нам еще беспокоиться?

— О грехах, — заметил брат.

— Итак, — сказал старец, — войдем к себе в келью, сядем за свое делание и будем вспоминать наши грехи перед Всеблагим Богом, пока Он не окажет нам Свою милость.

14. Авва Исаак рассказывал: «Как–то я сидел с аввой Пименом и увидел, как он пришел в исступление и заплакал. Так как я имел к нему великое дерзновение, то поклонился ему с просьбой:

— Скажи мне, где ты был?

Уступив моим просьбам, он сказал:

— Мой помысел был там, где Святая Мария Богородица стояла и плакала у Креста Спасителя. И мне захотелось так же плакать всегда.

15. Сказал авва Павел: «Я погружен по шею в яму нечистот и плачу перед Иисусом — помилуй меня».

16. Авва Силуан хранил непрестанный плач и никогда не выходил из своей кельи. А если ему приходилось выйти по необходимости, он надвигал куколь на глаза. Если его спрашивали, чего ради он так делает, он отвечал: «Зачем видеть этот временный свет, от которого мне никакой пользы?»