Евергетин

Однажды он пошел к авве Иосифу в Панефо. Он надеялся увидеть у него еще более суровую жизнь. Старец принял его с радостью и угостил всем, что у него было, стараясь угодить гостю. Но ученики Евлогия сказали: наш пресвитер не ест ничего, кроме хлеба и соли. Авва же Иосиф ел молча.

Прошло три дня, и было не видно, чтобы иосифовы ученики пели и молились, потому что они все делали втайне, и гости ушли, не получив от встречи никакой духовной пользы.

Но по Божьему замыслу спасения в пустыне их застигла песчаная буря. Они долго блуждали и вынуждены были вернуться обратно к старцу. Они подошли к келье и как только хотели постучаться в дверь, услышали монашеское пение.

Они долго слушали голоса и только потом решились постучаться. Братья прекратили псалмопение и приняли их с радостью. Поскольку путников томила жажда, ученики Евлогия налили кружку воды и дали своему старцу. Но пресная вода, которой пользовались в монастыре, была смешана с морской, старец не смог ее выпить. И тут аскет Евлогий, словно прозрел и все осознал, он пал в ноги авве Иосифу и стал просить рассказать об их образе жизни.

— Как же так получилось, авва, — спросил гость, — что сначала вы не пели, а теперь, когда мы ушли, запели? И почему мне в кружку налили соленой воды?

— Да это вон тот брат сумасбродный, он по ошибке налил в сосуд морскую воду, — ответил Иосиф.

Но Евлогий продолжал добиваться от старца истины. Тог¬да тот сказал:

— Та малая чаша вина была чашей любви. А такую соленую воду братья пьют всегда, — сказал Иосиф и научил аскета Евлогия, как различать помыслы и избавиться от мирских привычек

Благодаря этому случаю Евлогий стал благоразумным управителем своей жизни, и ел все, что ему предлагали, и понял, что такое тайное делание. А наставнику этих монахов сказал:

— И правда, ваше делание истинно.

3. Кто–то из отцов рассказывал, как авва Феодор Фермийский однажды вечером пришел к нему и увидел, что тот носит рваный подрясник, даже не прикрывающий грудь, а куколь свесился ему на лицо. Тут зашел к нему какой–то крестьянин и постучался. Старец открыл ему, поздоровался, сел с ним у дверей и начал разговаривать. Тогда я взял часть мафора и прикрыл ему плечи. Но старец рукой сбросил его.

Когда крестьянин ушел, я спросил:

— Авва, зачем ты так сделал? Человек пришел, чтобы получить от тебя духовную пользу, а ты мог его ввести в соблазн.

— О чем ты говоришь, авва? — ответил старец. — Разве мы должны угождать людям? Мы расплатились со всеми долгами и оставили их в прошлом. Кто хочет получить духовную пользу, тот ее получит. А в соблазн впадет тот, кто хочет этого. Кто бы ко мне ни пришел, я встречу его в таком виде, — и наказал своему ученику:

— Если кто придет, чтобы меня повидать, не говори ему ничего из человекоугодия, но если я в это время ем, скажи, что ем, а если сплю, скажи, что сплю.

Вот видите, до какой крайности он ненавидел человеческую славу. А мы немощны и совершенно не можем воспроизвести подобного дивного делания старца так же топтать свое человекоугодничество. Давайте лучше возненавидим этот порок чтобы не марать совести, а то угождая людям, станем врагами Богу.

4. Брат спросил того же старца:

— Повелишь ли, авва, чтобы я несколько дней не ел хлеба?

— Правильно поступаешь, — ответил он, — и я так делаю.

— Я хочу, — сказал брат, — взять семена еревинфов и отнести в хлебную, чтобы из них сделать муку.

— Если пойдешь в хлебную, — сказал старец, — там и приготовь себе хлеб и поешь, иначе что за нужда в таком походе?

5. Брат спросил авву Мотия:

— Если я пойду на чужбину и там поселюсь, можно ли мне будет учительствовать?

— Если ты живешь в новом месте, никогда не открывай своего имени, даже не говори, что ходишь на службу и не ешь на трапезах любви, а то тебя начнут попусту прославлять, и будет тебе потом от этого смущение. Люди как только встретят хоть какую–нибудь добродетель, начинают сбегаться.

6. Где бы ты ни жил, поступай, как все. Если видишь, что самые благоговейные люди, о которых ты получил извещение, совершают подвиг, совершай и сам тот же подвиг и обретешь успокоение. Вдвойне обретешь благо, если будешь жить тон же жизнью, что и прочие, стяжаешь смирение и избежишь человеческой славы и смятения.

7. Авва Нисферой Великий шел вместе с братом по пустыне. Вдруг они увидели ядовитую змею, и авва свернул с дороги.

— Неужели и ты боишься, отче? — спросил брат.

— Я не боюсь, чадо, — ответил старец, — но мне полезно бегать от змеи. Иначе не избегу духа тщеславия, то есть превозношение.

8. Говорил авва Даниил: «Однажды мы пришли к авве Пимену и после того, как потрапезничали вместе, он сказал нам:

— Пойдите, отдохните немного, братья.

Все пошли отдыхать, а я остался, чтобы поговорить с ним наедине, и пошел вслед за ним в его келью. Авва Пимен увидел, что я вошел, лег и сделал вид, что уснул. Такое у него было правило — все делать втайне.

9. Как–то епископ Илиупольский Адельфий навестил авву Сисоя на горе аввы Антония. Когда он собрался уходить, прежде чем попрощаться с ним, авва Сисой приготовил ему и его спутникам завтрак. Но был постный день. Только накрыли на стол, как ученики аввы Сисоя постучались в дверь.

Авва Сисой велел дать уставшим братьям немного каши. Тут авва Адельфий посоветовал:

— Не надо, а то будут говорить, что авва Сисоя уже с утра начинает есть.

Старец посмотрел на него, а брату сказал:

— Пойди и покорми их.

Когда монахи увидели кашу, то спросили:

— У вас, наверное, гости. Иначе зачем бы старец стал есть вместе с вами?

— Да, — ответил брат.

Они начали сокрушаться и говорить:

— Да простит вам Бог, что мы заставили старца сегодня с утра есть. Разве вы не знаете, что теперь он будет измождать себя многодневным трудом?

Услышав это, епископ покаялся перед старцем:

— Прости меня, авва, за то, что я думал о человеческом. А ты сотворил дело Божие.

— Если бы Бог не прославил человека, — ответил авва Сисой, — человеческая слава была бы ничем.

10. Об отшельниках говорили, что, если кто–нибудь другой постигал, в чем их делание, то есть узнавал о них что–либо, то они уже вменяли себе это делание не в добродетель, а в грех.

11. Сказал старец: «Человекоугодничество уничтожает чего достиг человек: и приверженность добродетелям, и доблестную привычку, и оставляет за собой выжженную пустыню».

12. Он же сказал: «Тот, кто объявляет и везде разглашает о своих добрых делах, подобен тому, кто сеет прямо по целине. Слетаются птицы небесные и поедают все зерна. А кто проводит жизнь в тайне, тот сеет глубоко в землю и потому собирает обильный урожай».

Глава 27: О том, что не следует заводить дружбы со знатными мира сего

1. Из жития святого Арсения

Арсений Великий стал знаменитым не только среди местных жителей, многие из которых приходили к нему в поисках спасения. Слава о нем распространялась все шире, и немало людей стало пребывать и издалека — всем им хотелось увидеть Арсения и напитаться сладостью его речей. Когда молва о его добродетельной жизни разнеслась повсюду, достигнув слуха множества людей, то к нему стали приезжать даже из Александрии. К ним принадлежал и архиепископ этого города Феофил. Он почел за великое благо отправиться к Арсению, не взирая на трудности далекого пути и прибыл к старцу вместе с начальником города, чтобы услышать столь необходимые душеполезные слова аввы. Помолчав немного, авва сказал:

— Я скажу вам нечто, если вы пообещаете сохранить это в тайне. — Они, конечно, пообещали, и авва продолжал. — Об одном вас прошу, если услышите, где сейчас Арсений, не ходите к нему.

Такая просьба не огорчила их, но обрадовала, потому что они поняли его любовь к безмолвию и невиданное смирение.

Между тем архиепископ пригласил Арсения посетить Александрию, а потом через друга отшельника спросил, откроет ли ему Арсений дверь, если он придет еще раз. Авва передал ему ответ: «Если открою тебе, то вынужден буду открыть многим другим. А после этого мне придется уйти отсюда еще дальше». Когда архиепископ это услышал, то уже больше ни о чем не решался просить авву.

2. Из Отечника

В тех краях, где жил авва Ор, был крестьянин по имени Лонгин, отличавшийся великим милосердием. Однажды к нему пришел кто–то из монахов, и крестьянин попросил гостя познакомить его с аввой Ором. Когда монах пришел к старцу, то принялся хвалить крестьянина, рассказывая, как он добр и как много совершает дел милосердия.

— Да, он добр, — согласился старец.

Тогда монах попросил:

— Позволь, авва, придти ему, чтобы увидеть тебя?

— Чтобы меня увидеть, достаточно войти к нам во двор, — ответил старец.

2. При императоре Феодосии Юнейшем в предместье Константинополя жил один монах. И вот как–то император, проходя мимо его кельи по дороге, оставил свою свиту, подошел и постучался к нему. Монах открыл дверь и, поняв, кто перед ним, принял его, как принимал всякого вельможу. Когда гость вошел, они помолились и сели. Император принялся расспрашивать о жизни египетских отцов.