Евергетин

Отсюда можно понять, что хульный помысел не наш, но вражеский. Мы ненавидим его, но враг все равно нам себя навязывает и долго не отстает от нас. Если мы всем сердцем и всей душой ненавидим другие помыслы и страсти, то они вскоре перестают нам мешать и исчезают, обратившись в бегство. Помысел хулы ненавистен нам, и несмотря на это, нечистый не отстает от нас, наоборот, старается всеми силами навязать нам его. Из этого явствует, что это не наш помысел, а сатанинское искушение и соблазн. Для вящей убедительности приведем одну древнюю историю.

Как повествует историк Филон, один из скитских отцов, сильно смущаемый хульным помыслом, исповедал его александрийскому епископу и мученику Петру, который сказал ему:

— Иди, чадо, подумай о своих прегрешениях, а суд и обвинение за помысел предоставь мне. Не будет осужден за хульный помысел тот, кто от всей души верует в Бога и поклоняется Ему. Все это дьявольское искушение. Дьявол хочет затруднить нам бой против него и разом отвлечь нас от служения и верного почитания Бога. Если хочешь, то я сам расскажу тебе, что претерпел и чему научился.

Некогда меня тоже весьма смущал хульный помысел Я исповедовал его Божьему служителю Пафнутию, и он сказал:

«Во времена моего исповедничества в судебной тюрьме Мое тело подвергали различным страшным пыткам. Меня жгли раскаленным железом и жарили на огне. А бес тем временем нашептывал мне всякую хулу.

Я обратился к нему в гневе и сказал: «О, лукавый устроитель всякого зла! Я всего себя предал на множество мучений, каждое из которых грозит смертью, дабы никогда не отречься от Господа и не похулить Его. А ты шепчешь мне слова хульные? Если похулю Бога моего, как я пролью за Него кровь, предав свое тело на растерзание? Исповедую Господа и перед всеми людьми поклоняюсь Ему. Всем видно, что доброе исповедание и мученичество — это мое. А хула на Бога — это твое, и на тебя обратится». Так блаженный Петр ответил в назидание подвижнику.

От преподобного Памво я слышал, что он одно время его тоже смущал этот бес. Помолившись Богу, он услышал глас свыше, который сказал ему: «Памво, Памво, не теряйся перед чуждым тебе образом греха, но только о содеянном тобой помышляй, а хулу лукавого беса оставь ему».

И мы, братья, будем презирать хулу как вещь сатанинскую и нам чуждую. Тогда, презрев ее, мы сможем навсегда забыть, по благодати Божией, об этой хуле. А иначе мы не победим искушение. Прочие страсти и битвы с помыслами упорны и требуют времени и сил, но человек может выстоять и отразить их нападения.

А этот помысел подобен молнии, летящей стреле и мгновению ока. Он безудержно огибает душу. Нельзя его ни хватить, ни побороть. Поэтому никаких препятствий ему не поставишь, чтобы заткнуть уста бестелесному бесу.

3. Из святого Максима

Когда ум начнет преуспевать в любви к Богу, тогда бес хулы сразу же станет его искушать, стараясь внушать ему такие помыслы, какие не под силу изобрести никому, кроме разве одного только беса. Это он делает из зависти к боголюбцу, чтобы заметивший в себе подобные мысли пришел в отчаяние, не дерзая воспарить к Богу в привычной молитве.

Но глумливый дух ничего не добьется, как бы ни старался, а только сделает нас еще более стойкими в вере. Отражая удары и отбиваясь, мы становимся опытнее и освоившимися в любви Божией. Меч Божий поражает сердце дьявола и сокрушает его стрелы.

Глава 31: О том, что дар различения — величайшая из добродетелей, и верующий, чтобы он ни предпринял, должен делать все с рассуждением, а то, что делается без рассуждения и без смысла, если даже и доброе, не приносит никакой пользы, а подчас только вред

1. Из Отечника

Авва Антоний говорил: «Есть люди, которые все свое тело истощили подвигом, но так как они не привили себе дар различения, оказались далеко от Бога».

2. Сказал авва Аммон: «Человек всю жизнь носит с собой топор, но не может срубить дерева. А человек опытный легко срубает любое дерево». И объяснил, что топор — это различение.

3. Старца спросили:

— Какое дело монаха?

— Различение, — ответил он.

4. Он же добавил, что различение выше всех добродетелей.

5. Старец говорил: «Заблуждение ума исправляют чтение, бдение и молитва. А пламя вожделения гасят голод, труд и отшельничество. Смятенный дух укрощают псалмопение, великодушие и милость. Но только если все это делается в должное время и должной мере. А что не ко времени и не к месту, то человек быстро бросает, и от этого будет вред, а не польза».

6. Авва Лонгин спросил авву Лукия о трех своих помыслах. Первым своим помыслом авва Лонгин назвал:

— Хочу странствовать.

— Если, — был ответ, — не будешь обуздывать свой язык, то куда бы ты ни пошел, странником не станешь. Так что, сдерживай свой язык и станешь странником.

— Хочу поститься, — сказал авва Лонгин.

— Пророк Исайя, — начал авва Лукий, — говорил, что, если даже склонишь голову, как тростник, то и тогда твой пост не примет Бог (Ис.58, 5–7). Поэтому лучше воздерживайся от лукавых помыслов.

Затем авва Лонгин назвал последнее желание:

— Хочу бежать от людей.

— Если прежде не обретешь добродетель среди людей, — сказал авва Лукий, — то не сможешь стяжать ее и в пустыне.

7. Старец говорил: «Прежде чем сделать что–либо, сначала испытай свое сердце, по Божьей ли воле ты собираешься предпринять это».

8. Сказал авва Антоний: «Кто кует кусок железа, сначала задается вопросом, что ему нужно сделать: серп, меч или топор, и, представив в своем уме образец, — такой и делает. Так должны поступать и мы: ради какой добродетели мы беремся за труды, чтобы не изнемогать попусту».

9. Сказал старец: «Что сверх меры, то все от бесов».

10. Авва Пимен говорил: «Если мы не представляем своего дела наперед, то не сможем исполнить его успешно».

11. Старец сказал: «Я не сделал ни шага, не убедившись заранее, куда ступит моя нога. Я стоял в раздумье, не шелохнувшись, (и ждал), пока Бог не направит меня».

12. Он же сказал: «Что бы я ни делал, малое или великое, прежде всего размышлял и представлял, какой плод принесет мой помысел или мое дело».

13. Говорили старцы, что дело монаха должно сжигать страсти, как огонь дерево.

14. Брат спросил авву Нисфероя Великого:

— Какое доброе дело мне сотворить, чтобы я обрел жизнь в нем?

— Для этого подходит не всякое дело. В Писании говорится, что Авраам был гостеприимен, и Бог был с ним; Илия любил безмолвие, и Бог был с ним; Давид был смиренным, и Бог был с ним. Так что загляни в свою душу. Чего она желает в согласии с волей Божией, то считай необходимым, берись за это, делай и храни свое сердце. Так и спасешься.

15. Брат спросил старца:

— Скажи мне слово, как спастись?

— Постараемся трудиться умеренно и обретем жизнь.

16. Авва Сисой говорил: «Лучше работать легко и равномерно, чем тяжело и с остановками и передышками».

2. Из аввы Марка

Ничего не обдумывай и не делай без цели, согласной с Божьей волей. Кто путешествует без цели, напрасно тратит силы. Когда ум забывает о цели, согласной с Божьей волей, тогда даже добродетельное дело ничего хорошего не приносит.

3. Из аввы Кассиана

Когда мы с моим другом святым Германом пришли в пустынь Скит, где жили опытные монахи, и встретились с аввой Моисеем, мужем святым и духоносным, то со слезами попросили его сказать нам слово, которое помогло бы нам достичь совершенства и спастись. Уступив нашим просьбам, старец сказал:

— Чада мои! Все ремесла и занятия, прежде чем вы займетесь ими, должны иметь цель. Исходя из этой цели, люди определяют, какие дела нужно делать. Только так они достигают искомой цели. Например, пахарь терпит и палящее солнце и суровый холод, со всей душой трудясь на земле. У него цель — не дать траве и сорнякам заглушить поле и потом получить плоды своего труда.

И воин забывает об опасности сражений и о трудностях походов в чужих краях, но все добровольно терпит, ибо его цель — совершить воинский подвиг, получить награду, а за наградой честь и достойную жизнь. Проще говоря, все, кто посвящают себя какому–либо ремеслу и занятию, сначала ставят себе цель, а после действуют, исходя из цели, пока, наконец, не достигнут задуманного.

Цель нашего монашеского призвания — чистота сердца, а его завершение — Царство Небесное. Невозможно, чтобы оно вошло в нас, если нет чистоты сердца. И пусть наш ум, все наши помыслы, слова и дела постоянно стремятся к этой цели. Будем же всегда стараться работать ради этого. А если вдруг сердце свернет с прямого пути, то мы сразу возвратимся на него и исправимся, пользуясь целью, как указателем.

Блаженный апостол Павел, зная это и так поступая, говорил: Забывая задняя и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания (Божия во Христе Иисусе) (Флп 3,13–14). Ради этой цели будем совершать все дела. Ради этой цели начнем презирать все: отчизну, происхождение, деньги — весь мир, растопчем удовольствия жизни, не станем мстить обижающим нас, не будем гневаться на унижающих и оскорбляющих нас. Но все будем покрывать и терпеть дабы стяжать чистоту сердца. А если забудем о цели, то непременно получится так, что мы начнем блуждать во тьме, и сбившись с правильного пути, только и будем спотыкаться о свои заблуждения.