Евергетин

13. Когда входишь в келью монаха, которого не знаешь, сиди там, куда он тебя посадил, и не заходи в другую комнату, пока тебя не пригласят.

14. Если вы идете по дороге, не упускайте из виду заботу о том, кто немощен среди вас: может быть, ему нужно сесть немного отдохнуть, а может быть, поесть раньше положенного времени.

15. Находясь на чужбине, не будьте дерзостны ни в каком деле, куда бы вы ни пришли. Тогда ваш пример будет полезным. Особенно важно молчать и тайно, и явно. Дерзость и все прочие страсти оказываются в немощном человеке из–за бездействия его сердца, потому что он не видит свои грехи.

16. Когда ты безмолвствуешь в своей келье и назначил себе есть в определенный час или не есть вареного, или что–нибудь еще в подобном роде, то на чужбине смотри, не говори никому из сотрапезников: «Прости меня, я этого не ем». Тогда весь твой труд полностью отдашь в руки врагов, и он обернется для тебя одной суетой. Владыка и Спаситель твой велел делать все в тайне, а Отец твой… воздаст тебе явно (Мф 6, 6).

17. Любящий свои труды хранит их, чтобы они не погибли

2. Из Отечника

Как–то авва Исидор отправился к авве Феофилу, архиепископу Александрийскому. Когда он вернулся в Скит, братья его спросили:

— Как тебе понравился город?

— Поистине, братья, — был ответ, — я не видел там ни одного человеческого лица, кроме архиепископа.

Браться испуганно спросили:

— Неужели всех поглотила земля, авва?

— Нет, — ответил авва, — но меня не смог победить помысел хотя бы взглянуть на кого–либо.

При этих словах все удивились вниманию и строгости старца. Постараемся и мы хранить наш взор от парения.

2. Как–то в Келлиях был праздник, и братья ели в церкви. Был там брат, который сказал служителю:

— Я не ем вареное. Только соль (сухари с солью).

Служитель подозвал другого брата и сказал во всеуслышание:

— Вот, тут брат не ест вареное. Принесите ему соль.

Тогда встал один старец и сказал ему:

— Для тебя было бы сегодня полезнее есть мясо в келье, чем слышать такое о себе перед всем народом.

3. Один брат в Скиту, который не ел хлеба, пришел к великому старцу. В это время у старца оказались и другие гости, и старец приготовил для них небольшое угощение. Когда они принялись за трапезу, аскет взял только моченые теревинфы и ел их.

Когда все встали после трапезы, старец отвел его в сторону и сказал:

— Брат, если приходишь к кому–нибудь, то не показывай своего образа жизни. И если хочешь всегда придерживаться принятого тобою порядка, сиди в келье и никуда не ходи.

Брат, вразумленный словом старца, стал на братских встречах вести себя, как все.

4. Старец советовал: «Если ты пришел куда–либо, не показывай своего образа жизни, что ты не ешь оливковое масло, жареное или вареное. Отказываться можешь только от вина, если опасаешься брани, даже если некоторые станут тебя порицать, пусть тебя это не трогает».

5. Брат спросил старца:

— Когда я нахожусь на трапезе любви с отцами, что мне делать?

— Вместо поста, — ответил он, — утверди безмерную молитву со смирением.

— Но как я могу есть, слушать разговоры и молиться?

— Усилие все превозмогает, — сказал старец, — и если хочешь быть монахом, всегда этого придерживайся. У кого другое отношение, тот не монах.

Глава 46: О том, что никого из приходящих за милостыней нельзя отпускать ни с чем, но следует с радостью принимать человека, посланного Богом, и подавать ему, что можем; даже если он назойлив, все рано следует терпеть любую его злобу и не гневаться, подражая в этом Богу, ибо Он милостивым воздает нередко гораздо больше; и о том, как в киновиях творить дела милосердия

1. Из жития святого Григория Двоеслова

Блаженный Григорий, написавший жития Италийских святых в виде диалога, бывший архиереем Римским, до своего святительства был монахом и игуменом монастыря святого Андрея, именуемого Клиоскером.

Однажды он сидел в своей келье и переписывал рукописи. К нему пришел нищий. Как истинный раб Христов, Григорий позвал своего послушника и велел дать нищему денег. Тот исполнил все, как было сказано.

Но вскоре тот же нищий снова пришел к святому и попросил:

— Будь милостив ко мне, раб Бога Вышнего. Нужда моя велика, а ты дал мне мало.

Григорий позвал своего послушника и сказал:

— Пойди, брат, и дай ему еще шесть монет.

Брат так и сделал. Нищий, теперь уже получив двенадцать монет, ушел.

Но вскоре появился снова в такой же день и сказал:

— Помилуй меня, раб Бога Вышнего, не откажи еще раз в подаянии, ибо слишком велики мои потери.

И на этот раз Григорий позвал того же своего ризничего и велел ему:

— Дай ему, брат, еще шесть монет.

— Поверь, отче, — сказал послушник, — в ризнице не осталось больше ни одной монеты.

Тогда блаженный Григорий сказал:

— Нет ли у тебя какой–нибудь вещи, одежды, чтобы хоть что–то дать ему?

— Честный отче! — взмолился ризничий, — Нет у нас других сосудов, только серебряное блюдо, на котором одна богачка, как у них принято, прислала нам угощенье.

Тогда пойди и отдай ему это блюдо.

Тот сделал так, как велел святой, а брат, забрав такое подаяние, ушел.

Когда святой Григорий стал папой Римским, то по обычаю пап он однажды велел ризничему назначить двенадцать человек, которые будут обедать у него. Тот так и сделал, но когда все пришли на трапезу, то гостей оказалось тринадцать.

Блаженный муж подозвал своего ризничего и спросил:

— Я велел тебе позвать двенадцать человек, почему ты не послушался и позвал тринадцать?

Тот перепугался и сказал:

— Поверь, честный владыко, их двенадцать.

И правда, тринадцатого видел только папа.

Пока все ели, папа смотрел, как тринадцатый гость пристроился на самом крае скамьи. И вдруг лицо его начало меняться. То он казался седым, то совсем юным. Когда все стали из–за трапезы, блаженный папа попрощался со всеми, а тридцатого, в котором узрел нечто дивное, удержал за руку и повел в кабинет.

— Заклинаю тебя величием силы Божией, скажи, кто ты? — спросил папа, — И каково твое имя?

— Почему ты спрашиваешь мое имя? Это странно! — ответил незнакомец. — Ведь Я тот нищий, который пришел к тебе в монастырь святого апостола Андрея, и ты дал мне двенадцать монет и серебряное блюдо, в котором блаженная Сильвия, твоя матерь, прислала тебе угощение.

Знай, что с того самого дня, когда ты проявил ко мне такое великодушие, Господь предназначил тебя стать предстоятелем Своей Церкви, за которую Он и кровь Свою пролил, и взойти на кафедру первоверховного апостола Петра, добродетели которого ты и подражаешь, ибо великий Петр, как и ты, раздавал все свое имущество приходящим в простоте сердца, в чем бы те ни нуждались.

— А откуда ты знаешь, что Господь назначил мне стать папой?

— Я ангел Господа Вседержителя, потому знаю. Господь тогда послал меня к тебе, чтобы испытать твердость твоего убеждения, человеколюбив ли ты и не творишь ли милостыню напоказ.

Блаженный Григорий, услышав эти слова, испугался, потому что никогда прежде не видел ангелов. Раньше он внимал ему как человеку и просто беседовал с ним. Ангел сказал:

— Не бойся, Господь послал меня быть около тебя, пока ты в нынешнем житии. О каком бы деле ты ни попросил, через меня эта просьба будет передана Господу.

Услышав его слова, святой пал ниц, воздавая поклонение Господу и говоря при этом:

— Если за такое незначительное проявление милости, которого я даже не заметил, Всемилостивый Господь показал на мне такое множество щедрот, что даже Своего ангела послал, чтобы он пребывал вместе со мною всегда, то сколь великой славу удостаиваются те, кто блюдут Его заповеди и творят правду? Истинно сказано: милость превозносится над судом (Иак. 2 13) и благотворящий бедному дает взаймы Господу (Притч 19,17).

2. Из Григория Двоеслова

Божий человек Вонифатий, ставший епископом и еще в детстве прославившийся величайшими по силе знамениями от Бога, выходил из дома одетым, а возвращался иногда без плаща, а то без рубашки. Если он видел на улице нищего, то снимал с себя одежду и одевал бедняка. При этом ему хотелось, чтобы это видели только очи всесильного Бога, ибо надеялся на награду только от Его Единого.

В детстве мать наказывала его за такие поступки, говоря, что это несправедливо, когда самим одеть нечего, а он раздает все нищим. Однажды она вошла в свою житницу, где хранился запас зерна на весь год, и увидела, что сын раздал почти всю пшеницу бедным. Она пришла в отчаяние, начала терзаться и оплакивать пропажу почти годового запаса.

Тут пришел благочестивый отрок Вонифатий и принялся утешать ее, как умел. Но поскольку он не знал, как еще можно ее успокоить, то попросил ее выйти из житницы, где осталось совсем мало зерна.

Когда она вышла, он прямо на этом месте стал на молитву. Через некоторое время он позвал мать — пшеницы оказалось в закромах гораздо больше того годового запаса, который заготовила мать. Она изумилась, увидев это чудо. Убедившись, насколько действенна молитва отрока, с тех пор она сама разрешала ему раздавать хлеб.