ФАРИСЕЙСКОЕ ЛИЦЕМЕРИЕ

Об отношении к "наглым и бесцеремонным" людям

— Как вести себя по отношению к явно наглым и бесцеремонным людям? Можно ли их пресекать? Ведь добрых слов они просто не понимают...

— Дело в том, что смирение и кротость по опыту всей жизни Православной Церкви обладает такою силою, которая достигает до глубины души... Даже до глубины души самого разнузданного хама проникает. А чем возможно проникнуть? Что это за сила такая, которая начинает действовать в смирении и кротости?

Авва Дорофей говорит: "Смирением человек стяжевает благодать Божию". Святые отцы подтверждают, что ничем другим благодать Божию стяжать нельзя, кроме как смирением, отложением своей воли пред жизненными событиями, т.е. Промыслом Божиим. Человек, имеющий смирение, привлекает к себе такую благодать, которой он может достичь глубины души даже самого разъяренного человека. Таких случаев и фактов в Церкви встречалось очень много.

Более того, даже в нецерковных кругах мы знаем такие моменты. Совершенно раздраженный или обиженный муж идет к своей супруге. А жена любящая, сердечная, внимательная, несмотря на эту его совершенную раздраженность, начинает спокойно разговаривать с ним. Глядишь — через минуту куда и девалась вся его злоба. А через пять минут он уже совершенно успокоенный. Подчас же знают и мужья, любящие своих жен, что таким образом укрощается гнев жены.

Конечно, бывают исключения. Притчи Соломоновы много говорят о злой жене. Бывает такая жена, которую даже большой любовью и великодушием не растеплить и не растопить. Нередко встречаются и такие мужья. Но это уже, наверное, крайности.

Любовь преображает, она обладает этой удивительной силой. Кроме того, смирение не запрещает строгости, потому что смирением обретается любовь. А любовь в определенных случаях непременно должна быть строга, потому что без строгости порою невозможно отучить человека от греха, которому он навык. Но чтобы строгость не уязвила, она должна быть от любви, ибо любовь не уязвляет, любовь не входит в отношения с самолюбием, она идет мимо него и проникает в самую душу человека, потому что она любит душу, а не воинствует с самолюбием.

Осуждающий взгляд не ведает в человеке души, вообще не знает, есть ли душа в человеке или нет. Он знает, что в человеке есть масса всего, что можно осудить. И ловит это, буквально, мгновением взгляда, мгновением ока своего он вылавливает в человеке то или другое безобразие, по поводу которого ему теперь нужно вооружиться.

Это проявления падшей натуры человека, это гордость, это осуждение. Так поступать нельзя, это грех, и грех тяжкий, который полностью выбрасывает человека из церковного общения с Богом, общения, единства с ближними.

Нужно всегда помнить: когда мы выпадаем из церковного общения, это значит, что мы выпадаем из единства, единодушия с людьми церковными. Я уже не вместе с ними, а они с Богом. По этой причине и я не с Богом! Поэтому нельзя так говорить: "Я поссорился с кем-то, но пребываю с Богом". Если человек потерял ближнего, то он непременно потерял и Бога, потому что он не единодушен теперь с ближним, ибо ближний остался с Богом, а он потерял его. Значит, он и не с ним, и не с Богом. И если сердце будет это чувствовать, то человек обретет нрав церковный, нрав Христов.

О любви к Богу и к ближнему

— Как правильно, по-христиански, совместить любовь к Богу и ближнему?

— Заповеди о любви даны одним Богом, они хранимы и совершаемы одною Божественною силою. Заповедь первая — возлюби Бога своего и вторая — возлюби ближнего своего. Бывает человек Бога не знает, а ближних своих любит. Все люди, даже неверующие, имеют ту или иную привязанность друг ко другу. Если мы любим друг друга по привязанности, пристрастием, то наша любовь связывает ближнего, и мы это явно слышим и чувствуем. А любовь подлинная, которая обретается от Бога по благодати, высвобождает людей от страстного отношения друг к другу, от греховного обращения друг с другом. Одна любовь высвобождает, а другая, наоборот, — связывает.

Господь говорит: "Потому узнают вас, что вы Мои ученики, как вы любите друг друга". Своими силами обрести настоящую любовь человеку невозможно. Она приходит только от Бога и Богом хранится, через понимание прежде всего того, что ближние любимые Богом, именно поэтому я их люблю. Они любимы Тем, Кого я больше всего люблю, и потому я люблю и их. Я больше всего люблю Бога, а Бог любит их. Вот так, думается, эти две заповеди сливаются в одну заповедь о любви.

Что значит "враги человеку домашние его"

— "Враги человека — домашние его". Что значат эти слова и как они соединяются с заповедью любви к ближнему? Научите, как это сочетать?

— В каком смысле домашние враги верующему человеку? Например, мы уверовали, уже почти воцерковились, стали обретать образ и характер церковного человека... Прежде всего это усвоение уставов Церкви, а значит, внешнего благочестия, хождение на службы, исполнение поста, утренние и вечерние молитвы дома, христианская одежда... И вдруг открылось нам, что домашние наши вовсе не таковы, они совсем не изменились. Они, оказывается, очень сильно нас увлекают своими прежними манерами, характером жизни, словами, убеждениями, своей великой скорбью о нас. Сколько матерей сегодня скорбит по поводу своих воцерковленных взрослых детей! Причем матери искренне скорбят. Не услышать эту материнскую боль просто нельзя. Если ты нормальный человек, то ты услышишь эту материнскую боль. Если ты гордец в христианском звании, то что тебе материнские слезы...

...Мать в среду незаметно, осторожно подкладывает мне кусочек мяса, растертый до фасолевого состояния. И вдруг... я это обнаруживаю... Сколько праведного гнева, сколько возмущения:

— Да как ты, мать, смеешь так?!! Ведь сегодня постный день!

Это ненормальный христианин... Это вообще из ряда вон выдающийся человек; его надо трижды окунуть в бассейн, чтобы он стал нормальным.

А ведь нормальное-то чувство услышит в этом заботу матери. Как же ей, еще не уверовавшей услышать те смыслы, которыми я сейчас живу? Сколько любви, сколько христианского смирения надо в себе иметь, чтобы понять, что она живет своими, пусть материальными, но материнскими смыслами, что она живет простотой и незатейливостью своего искреннего, изболевшего материнского сердца, своей заботы, она искренне радеет, она сколько слез выплакала оттого, что ее чадо не вкушало сорок дней ни мясного, ни молочного. Не слышать этого материнского участия нельзя. Настоящий христианин, слыша это радение о себе, в ответ своей любовью поймет и правильно откликнется на такое материнское неразумение.

Но может возникнуть более трудная ситуация. Особенно осложняется жизнь, когда домашние категорически вдруг заявляют: "Вот что: или-или. Или церковь — или мы". Вот тогда... "Если церковь, то вон из дома"... Бывают и такие случаи. Вот в таком случае домашние невольно, а, может быть, и вольно становятся врагами. А бывает становятся и категоричными врагами.

Но, несмотря ни на что, нужно памятовать — если ты христианин, то должен обращаться с ними не по внешнему их поведению, а по заповеди Божьей: "Чти отца своего, чти родителей своих". И вторая заповедь: "Возлюби врага своего". А значит, имей чуткость понять их побуждения, их движения души, разберись, подумай: откуда, по какой причине такое возмущение, такое противление твоему воцерковлению? Не ты ли сам причина тому? Может быть, дело не в твоей церковности, а в твоем нраве? Тогда найдись, исполнись той премудрости Божией, которой ты бы смог как-то умирять, утишать и правильно обращаться с домашними.

О телевизоре

— Можно ли смотреть телевизор?

— В свою очередь, хочется спросить: а музыку слушать или читать художественные книги — классику, например, поэзию, можно ли все это? Или ходить в театр и т.д.? Можно ли все это?

Дело в том, что если человек необразованный, невежественный, бестактный, можно ли говорить о каком-либо благочестии и утверждать, что он ищет духовной жизни? Можно ли сказать, что этот грубый, хамоватый, капризный, обидчивый, весь сотканный из анекдотов, любящий всех уязвить, подколоть, подшутить человек движим любовью к Богу, следует Евангелию? Можно сказать о нем лишь то, что это душа, начинающая веровать, но совершенно невоспитанная, невежественная. Чтобы такую душу воспитать, нужно начинать не с чтения житий или наставлений Святых отцов ко благочестию. Для нее порой это невозможно, непостижимо. Она это не воспримет. Воспитанию и облагораживанию такой души как раз очень споспешествует чтение классической литературы. Произведения наших классиков, писателей, классическая музыка имеют воспитательно-облагораживающий характер. Но если человек вполне воспитанный и воцерковляется, живет Псалтирью, слышит красоту и радость псалмов, чувствует глубину и красоту стихир во время Богослужения, воспринимает мудрость наставления Святых отцов, то для него прикосновение к чувственным или душевным произведениям (пусть даже классическим) может оказаться отвлечением. Рассеивается тот дух, который он воспринимает во время Богослужения, в домашнем чтении, размышлении и памятовании о Боге, растворяется в посторонних, ненужных эмоциях. И он это чувствует.