Страница 4 из 9
Феоф.: Да, [называю] ее безымянной и сверхымённой.
Феот.: Причастной же и познаваемой [ты называешь] силу и энергию, о которой Василий Великий говорит, что она воспринимается из творений [56]?
Феоф.: Именно. При этом причастия Божии многообразны, как это указано нами в [сочинении] "О Божественных энергиях и причастности к ним" [57] и в предшествующем ему сочинении [58].
12. Феот.: Но ты говоришь, что, хотя энергия и отличается от сущности, она от нее неотделима?
Феоф.: Как и Ипостась от сущности [59], хотя значением наименования различаются друг от друга.
Феот.: Итак, ты не считаешь энергию Ипостасью?
Феоф.: Ни в коем случае. Ибо ни одна из этих энергий не ипостасна, то есть не самоипостасна по словам Василия Великого [60].
Феот.: Но ты говоришь, что через эту энергию Бог делается причастным причащающемуся?
Феоф.: По мере возможности.
Феот.: А по сущности Сам Бог непричастен?
Феоф.: Именно так.
Феот.: Поистине, их (Варлаама и Акиндина - Пер.) речи вздор по сравнению с твоими. Ибо как одно может быть другим? Как, опять-таки, само исхождение (όοο) на все [творение] будет неподвижностью, непричастием причастие и сокровением проявление? Ведь они с необходимостью различаются друг от друга. Однако могут и не различаться, но только если они не созданы.
Феоф.: Если же среди них существует тварное и нетварное, дорогой Феотим, то, значит, они имеют и различные сущности?
Феот.: Почему же нет?
Феоф.: Следовательно, многобожники те, кто якобы истинно так их разделяет. Как только они так всецело противополагают сокровение проявлению, исхождение неподвижности и постоянству и Божественную причастность и участие непричастности, то это то же самое, что считать Божественную благодать и энергию сущностью Бога. Они совершенно ясно полагают, что Божество всецело познаваемо, что является не меньшим злом, чем многобожие. Однако ты и сам, я думаю, подтвердишь, что это нами теперь достаточно разъяснено.
Феот.: Это не в меньшей степени верно и благочестиво и в отношении строгости [доказательства].
13. Феоф.: Тут необходимо различать встречающиеся выражения.
Феот.: Какие именно?
Феоф.: Как говорит верховный Апостол во Втором послании, дабы вы... соделались причастниками Божеского естества [61]. И мудрый в Божественном Максим [говорит]: "Для того нас сотворил Бог, чтобы мы стали общниками [Его] природы и участниками Его присносущия" [62]. Божественный же предстоятель Нисский Григорий говорит: "Божественный Павел, ставший некогда сосудом избранным, стал вместилищем невместимой природы" [63].
Феот.: Да будет тебе благо, Феофан, что ты ведешь это рассуждение не просто напоказ и не только для убеждения слушателей, но для точного исследования и доказательства истины. Ибо я теперь, благодаря твоему напоминанию, понял, что те, кто приводит в доказательство такие изречения, учат, что сущность и природа Бога [бывают] причастны. Именно ради дела, которое состоит в предложенном исследовании, разъясни, насколько возможно, и это.
Феоф.: И это, подобно сказанному выше, имеет двоякий смысл, любезнейший. Послушай же опять того Максима: "Тот, Кто не по сущности причастен сущим, желая другим образом быть причастным тем, кто к этому способен, никоим образом не выходит из Своей сокровенной сущности" [64]. И в другом месте: "мы всецело становимся богами кроме тождества по сущности" [65]. И вот еще: "блаженное Божество по сущности превыше изречения и познания и бесконечно превосходит все беспредельное, не оставляя ни малейшей возможности постижения после Себя" [66]. И [слова] Великого Афанасия: "Бог причастен и видим достойными по обожествляющей благодати, по сущности же непричастен" [67]. А также: "быть Богом вторично по отношению к природе, ибо и мы становимся богами, стать же [богами] по Его природе не можем" [68]. И снова: "очевидно, что не сущность Бога видят святые, но славу" [69], как и об апостолах написано, что пробудившись, Петр и бывшие с ним увидели славу Его [70]. А вот слова Василия Великого: "энергии Его к ним нисходят, сущность же Его остается неприступной" [71]. И еще: "мы говорим, что мы знаем Бога из Его энергий, приблизиться же к Его сущности мы не можем" [72]. И Златоустого Отца слова: "Писание называет благодать Духа иногда огнем, иногда водой, показывая, что это не имена сущности, но энергии" [73].
И вот еще: "Ибо не мерой дает Бог Духа (Ин.3:34) - это значит, что Христов Предтеча и Креститель хочет показать, что все мы мерой принимаем энергию Духа. Духом здесь он называет энергию, ибо она делима. Этот же, то есть Христос, целиком и нераздельно имеет всю энергию. Если же энергия Его неделима, то тем более [неделима] Его сущность" [74].
Видишь, что и то, и другое нам передано досточтимыми Отцами - что непричастна сущность Бога и каким-то образом причастна, и что мы приобщаемся Божественной природе и никоим образом не приобщаемся ей? Итак, нам следует придерживаться обоих [утверждений] и следовать им, а тех, кто использует одно против другого или считает их подобными друг другу, следует отвергать как нечестивых и безумных. Они ни с кем ни в чем не соглашаются и противоречат самим себе и друг другу, хотя и знают, что Святые [Отцы] думают об этом, но принимают измышления людей малосведущих как поистине противоречивые. Для того же, кто обладает умом и с умом исследует [вопросы] о Боге, все согласуется и находится в соответствии.
14. Феот.: Как же, однако, мудрый Феофан, оба эти [утверждения] справедливы по отношению к истине?
Феоф.: Ради тебя и это поясню. Прежде же рассмотрим, как совершенно безумно поступают те, кто приводит апостольские и святоотеческие слова о том, что мы приобщаемся природе Бога. Ведь это приводит не только к отрицанию несообщительности и непричастности всем тварям Божественной природы и сущности, как это возвещается всем богодухновенным Писанием, но и к тому, что если они, пожелав, доведут это рассуждение до [логического] конца, то это опровергнет само их учение. Ведь ты узнал лучше других, о чем они учат. Скажи также ради истины, не говорят ли они, что все причастно Богу, а все причастное Богу причастно Ему по сущности? Что нет ничего иного сущего кроме одной только сущности Бога, чтобы не получилась у них составная [сущность] и чтобы им не [ввести] множество несотворенных [начал]?
Феот.: Так прямо они и думают, и говорят.
15. Феоф.: Но изречения, которые наши противники приводят как якобы согласные с ними, говорят, что не то что прямо все, но далеко не все люди становятся общниками Божественной сущности, да и станут-то они таковыми впоследствии, а не изначально бывают [ее] общниками. Ибо Петр, верховный начальник Апостолов, когда пишет равночестно удостоенным веры, призывает к благочестию и добродетели, говоря: которыми дарованы вам великие... обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества [75]. Видишь, что дар заключается в обетовании тем, кто живет по Христу? Кто же пообещает кому-нибудь что-то, что всем присуще от рождения? Божественный Максим говорит: "Бог нас сотворил для того, чтобы мы стали причастниками Божественной природы" [76]. Ведь мы прежде не были такими и, вместе с тем, не сотворены от рождения общниками ее. Божественный же Павел, ставший не только верным Христу, но и подражателем Его (см. 1Кор.11:1), разве стал обителью беспредельной природы? Итак, где же те, кто говорит, что все приобщаются ей (Божественной природе - Пер.), поскольку все приобщаются Богу?
Феот.: Пусть они сгинут! Дети умом, дерзкие своим неверием и наглостью, разумом, как мне кажется, а не злобой младенствуют они [77]. Мне же, думается, теперь стало понятно из сказанного, в каком смысле говорится, что сущность Бога и причастна, и непричастна.
16. Феоф.: Расскажи же, что тебе удалось уразуметь.
Феот.: Поскольку только святым дано стать общниками Божественной природы, остальным же, говорим, непричастны сущность и природа Божия, но причастны тем, кто стремится к этому, особенно в предстоящей той участи. И вот то же самое об этом говорит Григорий, называемый Богослов: "будет же Бог всяческое во всем [78] во время восстановления (οάε), когда мы уже не будем, как сейчас, исполнены душевных движений и страстей и будем не целиком или частично носить в себе Бога, но все будем богообразны, вмещая всего Бога и только [Его]; ибо это есть исполнение, к которому стремимся" [79]. Правильно ли я думаю, Феофан, и так ли думаешь ты, и будешь ли ты согласен, если тебя спросить, или по-другому думаешь?