Страница 23 из 102
Лики тех Святых, которые заблуждения своей жизни загладили продолжительным покаянием, так как они, стараясь наказать в себе прежнее своеволие жизни своей, истощили плоть свою чрезвычайными подвигами и лишениями, не только должны быть изображаемы без малейших следов страстей, волновавших сердце их, но напротив так, чтобы взирающему на их изображения можно было иметь хотя некоторое понятие, до какого изнурения доводили они себя, быв воспламенены любовию Божиею.
Даже тех блаженных ныне небожителей, которые земную жизнь свою провели в грубых беззакониях, наконец, чудным содействием благодати принесли хотя кратковременное, но всеискреннее покаяние, как, напр., разбойника, исповедавшего на кресте Господа - живописец не имеет права изображать резкими чертами, придавать им Вакхическую красноту, гигантские формы, дикие взгляды и т.п., потому что если сильная скорбь в самое короткое время может довесть человека до совершенной дряхлости, то тем более благодать Божия в одно мгновение сильна переродить человека и сообщить ему новый, небесный вид. Ликам такого рода Святых приличествует выражение сознания своей виновности, смирения, радости о помиловании и ощущение милосердия Божия.
Наконец бывают случаи, заставляющие Иконописца представлять посредством своего искусства понятие об отпадших злых духах. Им приписывает Св. Писание лживость, коварство, зависть, злобу, лукавство, хитрость, вечное противление Богу и постоянную ненависть к людям, по которой они употребляют все усилия, чтобы привести человеческий род в бедственное состояние как в сей, так особенно в будущей жизни; в Четьях Минеях и вообще в жизнеописаниях Святых злые духи изображаются гнусными, самыми отвратительными и уродливыми чудовищами. Посему Иконописцу легко подобрать черты для сообщения понятия о злых духах.
{...}
12. Иконописец должен устранять от себя предметы, враждебные духу Христианства
Углубившись в свой предмет, сообразив критически все отношения и назначение его, и приведя дух свой молитвой и размышлением в состояние как бы некоего вдохновения свыше, которое могло бы возвысить его до идеального созерцания предмета иконописания, искусный художник может, в уповании на содействие благодати Божией, приняться за дело. Но как всегда, так особенно во время своих занятий, он должен всемерно избегать страстных волнений, суетной рассеянности и всего того, что может привесть дух его в смущение, ослабить душевные силы и возбудить в нем мысли и ощущения, враждебные духу Христианства. С сею целию, между прочим, из Лаборатории Иконописца должны быть изгнаны всякого рода изображения языческих, так называемых, Зевсов, Венер, Сатурнов, Нимф, Бахусов, Наяд и всего их нечистого племени56, потому, что если, по выражению Св. Писания, из одного и того же источника не может истекать сладкая и горькая вода57, если с терновника не собирают винограда, а с репейника смокв58, то грязные произведения языческой фантазии всегда будут охлаждать в иконописце теплоту веры и благочестия, долженствующих одушевлять его во время его занятий, погрузят сердце его во блате низких, недостойных кисти помыслов, а от сего произведения, вышедшие из рук его в таком состоянии духа, не будут соответствовать тем целям, для достижения коих Церковь освятила иконописное художество.
Кое бо, вопрошает Апостол, причастие правде к беззаконию, или кое общение свету ко тме? Кое же согласие Христовы с Велиаром, или кая часть верну с неверным? или кое сложение Церкви Божией со идолы59.
56 Крайне прискорбно для христианского чувства в Лабораториях наших художников видеть в смеси картины, представляющие Священные и Мифологические предметы, изображение Спасителя наряду с каким-нибудь Бахусом, Богоматери с Венерою и т. п. Неужели наши художники дошли до такой мудрости, что сравнили все верования? К чему же это поведет, чем кончится?
57 Иак. 3. II.
58 Матф. 7, 16.
59 2 Коринф. 6. 14. 15, 16.
{...}
15. Заключение
Сочинитель сих записок позволяет себе думать, что на изложенных им условиях иконописное художество будет соответствовать своим целям. Но как оно на таких условиях сблизится с иконописанием Византийского стиля, которого не жалуют новейшие художники и вообще люди, привыкшие восхищаться произведениями живописи Италианских школ, то легко могут возразить: не охладеет ли от сего вкус к исторической священной живописи? Странное опасение, тем более, что о живописном художестве всех мыслей невозможно выразить словом. Это доскажет кисть талантливых художников, когда они все усилия свои направят к тому, чтобы их произведения соответствовали тем целям, для достижения коих Церковь освятила их художество. Впрочем, с одной стороны, излишнее неблаговоление новейших художников и любителей новейшей живописи к иконописанию Византийского стиля проистекает от предубеждения, похожего на то, по которому раскольники нашей Церкви отвергают всякое произведение живописи, если оно не написано в Греческом стиле; с другой стороны, если бы иконописное художество, утвердившись на правилах, вытекающих из сущности предмета, действительно сблизилось с иконописанием Византийским, то едва ли бы от сего охладел вкус к истинно образцовым произведениям Священно-исторической живописи60.
Хотя и в сем последнем случае Иконописец, как служитель истины, с самоотвержением должен следовать указаниям ее одной, не раболепствуя прихотям, несовместным с духом истинного христианства. Но сообразив ход Священно-исторической живописи, легко усмотреть, что подобные опасения не основательны. Ибо не от того ли в домах, славившихся благочестием и отечественными добродетелями, в старину составляли преимущественное украшение теремов Св.
Но вымыслы идолопоклонников, как противные здравому озаренному Христианским учением смыслу, не могли уже восстановить прежних, насильственных прав своих, коими пользовались во мраке язычества, но которые навсегда уничтожены Христианством; посему, произведя на время судорожные потрясения в душах, страдавших вольномыслием, не только снова обратились в ничтожество, но с падением своим увлекли с собой вкус людей высшего сословия и ко всякой исторической живописи, который тщетно стараются снова воспламенить восклицания журналистов и общества поощряния художеств.
60 Спрашивается: неужели уронилось бы искусство, если бы пишущие иконы в Греческом стиле усвоили себе правильность и совершенство рисунка, естественность в драпировке, одежде, соблюдение правил перспективы, искусное сочетание света и тени и другие способы новейшей живописи? И наоборот: предосудительно ли для живописцев Италианского стиля соблюдение в своих произведениях исторической верности, стремление к идеальности, устранение изысканности и своеволия в постановке изображаемых лиц, представление их в умиляющем зрителя виде, набожная тщательность в отделке выражаемых кистию предметов, свидетельствующая о том, что художник, изображая известный лик, был проникнут тою мыслию, что он изображает предмет, достойный народного благоговения?
Правда, еще Английские Лорды для излечения от сплина, подобно древним языческим богачам61, отличаются безрасчетным расточением своих сокровищ на покупку прославленных произведений Италианских школ, но в самой Италии подобный восторг давно охладел, так что она не производит более Рафаелев, Доминикинов, Карачиев, и если еще сохраняет в своих Галлереях их произведения, то единственно из видов на сиятельные Английские и Русские кошельки.
Нужны ли доказательства? Слишком сто лет прошло от основания Академии художеств; а далеко ли за пределами Петербурга и Москвы распространился вкус к исторической Италианской живописи во всех ее родах? В первых губернских городах на пути в Москву редко где-нибудь можно увидеть бедную копию с какой-либо посредственной Италианской картины. В самом Петербурге весьма немногие домы украшены произведениями исторической живописи, а если где можно видеть их в большем количестве, то разве в отдельных галереях, вроде вывески, гласящей о богатстве и великолепии хозяина дома.
61 Insanit statuas veteres Demasippus emendo. Horatius de Demasippoз.
Отчего такое равнодушие к произведениям исторической живописи во вкусе Италианских художников? Зная способности Русского народа к искусствам, любовь, которую он питает к другого рода художественным произведениям, никто не станет утверждать, что Русские не имеют врожденного дара ощущать изящное. Нет, в этом отношении народ Русский одарен удивительным инстинктом и сметливостию.
Из этого следует, что произведения живописи тогда только найдут в нашем народе сочувствие и распространятся в России повсеместно, когда будут приспособлены к требованиям отечественного вероисповедания. К другим же родам живописи, кроме портретной, и то не многоценной, на Руси вообще так же равнодушны, как к религиозной во вкусе Италианском. Русский улыбнется, смотря на картину, представляющую квасника или девушку с тамбурином, посмотрит с удовольствием на какой-нибудь пейзаж, но редко решится приобресть такого рода картины, от того, что он внутренне предлагает себе вопрос: к чему это? какая с этого польза? и скажет: уж лучше купить лубочную картину кота с мышами.