Страница 24 из 102
По признании необходимым, чтобы иконописание вполне соответствовало требованиям отечественного вероисповедания, может возникнуть возражение, что как учение истинно Христианского вероисповедания по свойству своему должно быть таково, чтобы удобно могло быть усвоено каждым народом, так иконописание истинной Церкви Христовой должно быть таково, чтобы легко могло сделаться в мире повсемественным. Но будет ли оно иметь такой характер, когда, соответствуя требованиям отечественного вероисповедания, сделается Русским, национальным? Если б и это последовало, живописное художество от сего нимало не потеряло бы, как ничего не потеряло от того, что были школы живописи Испанская, Фламандская и проч. Впрочем, такое опасение неуместно, потому что нет ни одного рода Церковно-исторической живописи, который бы ближе подходил к всеобщему истинно религиозному чувству как иконописание, сообразное с духом восточной, единой, истинной Церкви Христовой, даже в таком виде, в каком оно образовалось Византийскими художниками.
Для сообщения понятия о качестве такой живописи Г. Греч приложил к путевым запискам своим очерк образа Благовещения, которое представлено точно почти в таком виде, в каком можно усматривать еще изображение Благовещения на многих старинных Русских иконах. Г. Греч присовокупляет, что он, несколько раз приходя в Мюнхенский храм всех Святых, погружался в созерцание изящного, направленного, по его словам, к главной и единственной цели - возбуждению веры и благоговения к Божеству; между тем как это одна только из целей, для достижения коих Св. Церковь приняла в свои недра иконописное художество62.
62 Путевые письма из Англии, Германии и Франции Н. Греча. СПб. 1839 г. часть III, с. 59, 60.
Таким образом и на Западе возникла мысль, что иконописание Византийского стиля более других родов живописи приближается к предназначению, соответствующему видам Св. Церкви. Еще ли ожидать, пока иностранцы скажут нам, что у нас сладко или горько, хорошо или дурно? Если к сему присовокупить, что каждый живописец, к какому бы он ни принадлежал Христианскому вероисповеданию, желая сохранить в своих произведениях историческую верность, изображая И.Христа, Богоматерь, Св. Апостолов, Мучеников, Святителей и Преподобных первых осми веков Христианства, необходимо должен представить лики их точно в таких облачениях, в каких они усматриваются на иконах Византийского стиля, что бритые Святые явились в Западной Церкви после того уже, как членам ее Иерархии вздумалось брить бороды, между тем, как еще на Тридентинском Соборе почти все Епископы их были с бородами; что Священные облачения, ныне употребляемые в Западной Церкви, по своей форме принадлежат к нововведениям Папизма, а в древние времена во всем сходны были с Церковными одеждами восточной Церкви, как сие доказывают печатные эстампы, приложенные к творениям древних Отцев Римской церкви, напр.
Против этой истины самые жаркие ревнители Папизма ничего возразить не в состоянии63.
63 Ассеманий о вышеупомянутых Святцах, называемых им Коппонианскими досками, говорит: Tabulae pari characterum et picturarum [pulchriUidine] nitent; nee est, quod in iis sive in nomine, sive habitu Sanctorum reprehendas. Adeo sunt omnia ad accuratam Historiae Ecclesiasticae atque picturae normam redactaи. Смотр. Calendaria Ecclesiae Universae I. Simon. Assemanii Tom. 1, pag. 4.
Но в сем отношении может представиться новое возражение: не потеряет ли живописное художество само по себе, т. е. не сделается ли оно вялым, безжизненным, неподвижным в стремлении своем к идеальному совершенству, если художники перестанут учиться по живописным образцам Италианской школы, будут изображать лики Святых в положениях бесстрастных, устранять из области иконописания мясистость, красноту лиц, изысканные движения и т. д.? На это можно отвечать, что, с одной стороны, в отношении ко всякому роду занятий и, следовательно, живописному искусству Христианин имеет общее правило: все испытывать, а только хорошего держаться64. Руководствуясь сим правилом и приобрев ясные понятия о том, чего ожидает Св. Церковь от иконописания, художник отличит лучшее, сообразное с духом истинного Христианства и в произведениях Италианских художников. С другой стороны, тот не знает духа человеческого, не знает его способностей, не размышлял о высоких идеях истинного Христианства, кто бы стал утверждать, что живописное художество Италианских школ в олицетворении предметов Христианской религии достигло крайнего предела совершенства.
64 1. Солун. 5. 20.
Таков удел всех произведений человеческих в сем мире. «Возьми, если хочешь,- говорит Иосиф Флавий,- какое только изобретено искусство, большое или малое, и самого превосходного в своем искусстве художника, потом исследуй: соответствует ли требованиям искусства произведение художника? Рассматривая, ты удостоверишься, что последнее от первого не на малое, но на большее отстоит расстояние; что почти невозможно в каком бы то ни было искусстве быть окончательно совершенным; что искусства, наподобие никогда неисчерпаемого источника, изобилуют идеями многообразных Божественных предметов»65.
65 Opera Philonis ludaei. Francofurti, 1691, pag. 225.
Если же олицетворение столь высоких идей попреимуществу лежит на иконописании, то оно не достигло еще всей полноты совершенства, к которому оно должно стремиться соответственно своему назначению и ожиданиям Св. Церкви. Даже оно едва ли достигнет пределов крайнего совершенства, потому что, как в христианской деятельности, сколько бы человек ни старался о своем усовершенствовании, при свете озаренной Евангелием совести всегда будет находить в себе какие-нибудь недостатки, так при свете христианских понятий об иконописном художестве вообще и о предметах его в частности, при свете вековых опытов и пособии других отраслей живописи в иконописных произведениях человеческих всегда можно будет находить какие-нибудь недостатки; посему невозможно определить, до какой степени совершенства может возвыситься иконописное художество: когда усилия истинных его гениев будут иметь в предмете не свою, а Божию славу, станут трудиться не для своекорыстных видов, но для преспеяния Царствия Божия; не будут забывать ни на одно мгновение, что Бог строгого потребует от них отчета в употреблении данного им с их бытием таланта66.
66 Матф. 25. 14. 30.
Примечания редактора
Печатается по тексту книги, впервый опубликованной без имени автора: О иконописании. М., 1845, с. 44-136. Повторно опубликовано в сб.: Досуги архиепископа Анатолия. СПб., 1868, с. 1-96. Преосв. Анатолий - в миру Августин Васильевич Мартыновский (1793- 1872) - сочетал архипастырское служение с писательской деятельностью, был также иконописцем. См. о нем: Едлинский М. Анатолий Мартыновский, архиепископ Могилевский, и его литературные труды. Киев, 1889 (илл. 45).
а Однако на тождестве предмета и изображения («Иконостас есть сами святые») настаивает о. Павел Флоренский, один из идеологов имябожеской доктрины («Имя Божие есть Сам Бог»), тем самым полностью принимая аргументацию иконоборцев.
б Имеется в виду персонаж книги И. П. Мятлева «Сенсации и замечания г-жи Курдюковой за границею, дан л'Этранже» (1840-1844).
в См.: Жуковский В. А. Из писем к великой княгине Александре Федоровне. II Рафаэлева Мадонна, 1821 // Жуковский В. А. Полн, собр. соч. в 12-ти томах. Т.ХП. СПб., 1902, с. 9-12.
г Большинство этих иллюстраций воспроизведено в кн.: Осетров Е. Три жизни Карамзина. М., «Моск. рабочий», 1989.
д Картина К. П. Брюллова (1799-1852).
е «Однако я утверждаю, что и ни в каком другом роде нет ничего столь прекрасного, что не уступало бы той высшей красоте, подобием которой является всякая иная, как слепок является подобием лица. Ее невозможно уловить зрением, слухом или иным чувством, и мы постигаем ее лишь размышлением и разумом. Так, мы можем представить себе изваяния прекраснее Фидиевых, хотя и не видели в этом роде ничего совершеннее, и картины прекраснее тех, какие я назвал. Так и сам художник, изображая Юпитера или Минерву, не видел никого, чей облик он мог бы воспроизвести, но в уме у него обретался некий высший образ красоты, и, созерцая его неотрывно, он устремлял искусство рук своих по его подобию.