Страница 20 из 44
Черноморское войско вскоре насчитывало уже 40 куреней. Обеспечение их духовенством было сложным и нелегким делом. Епископ Феодосийский и Мариупольский Иов, митрополит Екатеринославский и Херсонский Гавриил не без основания опасались, что в новых казачьих куренях станут отправлять требы различные самозванцы, выдававшие себя за священников, и бродяги. Вскоре действительно в Черномории появился бродяга, именовавший себя архимандритом Дионисием. Войсковое правительство, со своей стороны, охотно разрешало уход из войска тем из грамотных «письменных» казаков, которые желали принять духовный сан. Казаки выбирали обыкновенно по своим куреням священников, диаконов и причетников, давая им свои одобрительные приговоры. Предпочтение при этом отдавалось молодым казакам, руки которых еще не были обагрены кровью при боевых действиях с горцами. Одобрительные приговоры мало чем отличались от тех, что давались казакам линейных станиц.
Так, казаки Ирклиевского и Брюховецкого куреней, прося разрешить им постройку церкви и рукоположить в ней священником казака куреня Вышестеблиевского Гавриила Куса, исполнявшего обязанности дьячка при Троицкой походной войсковой церкви, писали о нем: «Свидетельствуем, что от роду Кусу 30 лет, состояния доброго, не пьяница, не убийца, не мщелоимец, в домостроительстве своем исправен и рачителен, не клеветник, не сварлив, в воровстве и обманстве не обличен, женат первым браком на девице»121.
Сохранился выразительный документ—письмо от 1796 г. кошевого атамана Зах. Чепиги епископу Феодосийскому Гервасию по поводу кандидатов в священники: «Ваше преосвященство, милостивый батько, для стола вашего преосвященства икры свежей 2 бочонка, балыков пар 10 и часть вязиги при сем посылаем и покорнейше прошу прислать архимандриту Екатерино-Лебяжьей пустыни Феофану в помощь иеромонаха и диакона, а подносителей сего кандидатов—диакона Григория Стрещенко, Алексея Волынского, Гавриила Куса, Ивана Сулиму и Федора Соболя святительским рукоположением во священников милостиво не оставить».122
В ответ Духовная консистория сообщила об этих кандидатах, «что все они с помощью Божиею пресвитерами отпущены при грамотах». Обычно ставленники подвергались архиереем испытанию: их заставляли читать, писать, петь и излагать, как отправляется то или другое богослужение. Войсковое правительство, казачье население и духовные власти были единодушны в стремлении создать выборное духовенство Черномории из людей, излюбленных в приходах, «доброго состояния», по своим нравственным качествам. Выборное начало прикрепляло духовного пастыря к приходу. Духовенство, избранное из казачьей среды, оставалось вместе с тем в казачьем сословии, получая землю наравне со всеми казаками, а дети его числились в казачьем звании и несли военную службу. Уже в первые годы существования Черноморского войска на таких началах возникло казачье духовенство. По списку 1797 г., в ведении войскового протоиерея было 16 отстроенных церквей, 9 строящихся и 2 предположенных к сооружению. Всего же в Черномории насчитывалось тогда 27 приходов.
В 1799 г. Черноморию посетил новый епископ Феодосийский и Мариупольский преосвященный Христофор. Он дал указание войсковому протоиерею Р. Порохне восполнить недостающее число причетников казаками, избранными куренными обществами и уволенными из войска в духовное звание. Таким образом, уже в первые годы появления на Кубани черноморских казаков, начали создаваться новые приходы, строиться храмы, формироваться кадры своего казачьего духовенства. Оно жило одной общей жизнью с казаками, благодаря чему оно хорошо знало все их духовные нужды. Между ними было органическое, кровное сродство, что выгодно отличало духовных пастырей Черномории от остальных русских губерний, где к концу XVIII века духовенство уже превратилось в замкнутое сословие. Духовные пастыри Черномории были старшими и наиболее почитаемыми членами казачьей куренной семьи. Все это ставило Черноморское духовенство в особое положение в сравнении с традиционными церковными порядками, установленными во всей Российской империи.
Вскоре в Екатеринодаре было создано духовное правление, в которое, кроме войскового протоиерея, входили секретарь, следователь и депутаты от духовенства. После этого почти все церковные дела, исключая рукоположения в священники, стали вершиться на месте. Правящие епархией архиереи в вопросах, касающихся Черномории, неизменно действовали на почве, расчищенной и подготовленной Екатеринодарским духовным правлением. При отдаленности епархиальных властей, это имело для Черномории немаловажное значение, внося в церковную жизнь элементы казачьего демократизма, унаследованного черноморскими казаками от Запорожской Сечи. Характерно и то, что, несмотря на грубость нравов военного времени и на невежественность и малограмотность Черноморского духовенства, в его среде было, в отличие от духовенства станиц Кавказской линии, гораздо меньше серьезных проступков, требовавших следственного разбора Екатеринодарским духовным правлением. Очень редки были и случаи произвола со стороны войсковой казачьей администрации. Первые казачьи атаманы 3. Чепига, А. Головатый, С. Белый и войсковой атаман Бурсак (сам сын священника и воспитанник духовной семинарии) очень близка к сердцу принимали интересы церковного строительства и религиозные потребности казачества.
Сразу же после постройки на Карасунском куте войскового города Екатеринодара на крепостной площади была поставлена привезенная из-за Буга войсковая походная св. Троицкая церковь, подаренная «войску верных казаков» князем Г. Потемкиным. Над ней на столбах сделали чехол, прочно укрыли его камышом и установили писанный на холсте иконостас. В том же году в Херсоне из старых войсковых пушек были отлиты 9 колоколов. Главный колокол весом 440 пудов имел интересную надпись: «В царствование великия Екатерины вторыя, в память великого гетмана восстановителя войска верных казаков черноморских, светлейшего князя Григория Александровича Потемкина Таврического, усердием г. г. кошевого атамана бригадира и кавалера Захария Чепиги и войскового судьи армии полковника и кавалера Антона Головатого сооружался звон сей в Херсоне лета 1793 октября 10-го числа». Эти колокола были привезены на военном судне морским путем из Херсона в Тамань, где был оставлен один колокол весом 200 пудов для первой в Черномории каменной церкви, построенной А. Головатым на свой кошт. Остальные колокола на войсковых дубах по Кубани доставили в Екатеринодар. Казаки торжественно встретили их на берегу. Взвалив колокола на деревянные подкладки и взявшись за канаты, на руках их перетянули в крепость к войсковой походной церкви. В 1800 г.
тут же в торжественной обстановке состоялась закладка первого войскового собора во имя Воскресения Христова. На закладку прибыли со всей Черномории почетные старики-казаки и вся войсковая старшина. Вторая по времени строения церковь была воздвигнута в станице Щербиновской. На нее кошевой атаман Чепига отпустил лес с разобранного в Ейском укреплении ханского дворца.
Уже в первые же годы после переселения черноморцев за Кубань был поставлен казаками вопрос о сооружении в Черноморском войске на войсковой счет казачьей монашеской пустыни. В 1794 г. Екатерина II в своем указе Св. Синоду позволила «устроить монашескую пустынь, в которой бы престарелые да раненые на войне казаки, по благородному желанию своему, могли воспользоваться спокойной в монашестве жизнью». Получив название Екатерино-Лебяжьей св. Николаевской пустыни, этот монастырь сыграл важную роль в формировании Черноморского казачьего духовенства. Тут постоянно велось обучение казаков, готовящихся стать духовными лицами, церковной службе, чтению на клиросе и церковному пению.
Горячий энтузиазм, с которым черноморские казаки встречали каждый шаг в создании их церковной жизни, являлся разительным контрастом с тем, как воздвигались храмы в зараженных старообрядчеством гребенских казачьих городках. Там епископ Илларион Астраханский и Ставропольский с великим трудом смог принудить казаков начать строительство церквей в Червленом, Старогладковском, Новогладковском и Щедринском городках. И только после того, как в 1745 г. архиерей вызвал всех священников из казачьих городков в Кизляр, объявив казакам, что попы до тех пор не будут выпущены из крепости, пока церкви в городках не будут отстроены, гребенцы нехотя взялись за это дело. Лишь благодаря усилиям епископа Гаия на Тереке в одно время с Черноморией был достигнут огромный прогресс в развитии и укреплении христианства на Северном Кавказе. К сожалению, поспешное и непродуманное упразднение Моздокско-Маджарской епархии свело на нет многие благие начинания епископа Гаия, отбросив далеко назад эту часть Северного Кавказа с завоеванных тут христианских позиций. Одним из отрицательных последствий этого шага явилось распространение среди кавказской паствы плевел старообрядчества и сектантства.