Страница 28 из 44
Время управления епископа Игнатия представляет значительный интерес еще и потому, что в этот период в жизни Северного Кавказа произошли важные исторические события. Все эти годы велась усиленная военная колонизация края. В 1858 году была учреждена в Кавказском линейном войске новая Урупская бригада, в которую вошли станицы, основанные на реке Урупе. Ряд новых укреплений возник на кордонной линии за Кубанью. В 1859 году в ауле Гуниб капитулировал перед русскими войсками князя А. И. Барятинского грозный имам Шамиль, что означало завершение длительной войны в восточной части Кавказа. В 1860 году произошла перемена и в устройстве казачьих войск. Правое крыло Кавказской линии стало именоваться Кубанской областью. Новое Кубанское казачье войско составилось из Кавказского линейного и Черноморского войск.
Левое крыло Кавказской линии, названное Терской областью, составило Терское казачье войско. В 1860 году к Ставропольской губернии были присоединены калмыки Больше-Дербетовского улуса. В 1861 году по плану графа Евдокимова начал заселяться Закубанский край, что привело к так называемому покорению Западного Кавказа путем выселения нескольких сот тысяч горцев в Турцию. Все эти события выдвинули перед Кавказской епархией ряд новых задач по миссионерству, по усилению подготовки кадров образованного духовенства для вновь учреждаемых приходов и по церковному строительству в десятках новых станиц. Владыка Игнатий понимал, что теперь дело шло к устранению возникшего в 1845 году разделения церквей на Северном Кавказе. Но как раз в это время он заболел натуральной оспой и нервной горячкой. Резко ухудшившееся состояние здоровья заставило его просить царя Александра II об освобождении от управления Кавказской епархией и в августе 1861 г. покинуть архиерейскую кафедру в один из ответственных периодов ее истории. За год до этого, 9 июня 1860 года, было учреждено, по представлению Кавказского наместника князя Барятинского, «Общество восстановления православного христианства на Кавказе».
«Православная христианская вера,—говорилось в царском указе на имя Барятинского,—в древние времена была господствующей в тех местах Кавказа, где ныне преобладает магометанство. В горах, однако же, до сих пор сохранились многие остатки бывшего, но не угасшего еще там света Христианства. С покорением Кавказа, желая действовать путем убеждений, распространяя в горах Слова Евангелия, мы признаем полезным призвать к участию в этом великом деле всех ревнителей православия. Учреждая с этой целью особое общество, под названием: общество восстановления православного христианства на Кавказе, мы утвердили составленный вами и рассмотренный Кавказским комитетом проект устава сего общества».
Учреждение этого общества вызвало большую радость среди Кавказского духовенства. Горячо откликнулся на это событие и первый епископ Кавказский и Черноморский Иеремия, живший тогда на покое в Нижнем Новгороде. В своих «24 письмах на Кавказ» он по этому поводу писал: «И по христианским чувствам, и наипаче по нерасторжимому, вечному союзу моему с Кавказом, как первый, еще и недостойный епископ Кавказский, общество для распространения и восстановления христианства в горах Кавказских столь для меня важно, священно, близко к сердцу, любезно и почтенно, что я желал бы быть в нем последним служкою, последним клириком, последним священосцем в последнем из тех храмов Господних, кои даст вам Бог восстановить или вновь соорудить под Эльбрусом или Казбеком или иной дивной высотой Кавказа. Но и по летам и по настоящему положению моему это уже совершенно невозможно. Что же мне делать? Отказаться ли от участия в вашем апостольском деле? Не могу? Участвовать ли в нем посильным приношением? Мало? Молиться ли, да воссияет свет Христов во тьме Кавказской? Молился о сем, когда жил у подножия Кавказа, молюся и теперь о нем, вдали от него, нося его в персях и на персях»147.
Эта замечательная рукопись имеет свою историю. Долгое время она хранилась в библиотеке Иоанно-Марьинского женского монастыря в Ставрополе, а затем, после закрытия обители, находилась у покойной монахини Е. С. Беруновой. Перед смертью она передала рукопись протоиерею Н. Д. Польскому. Ныне этот замечательный памятник литературного духовного наследия владыки Иеремии находится в архивах Ставропольской и Бакинской епархии.
В своем труде преосвященный Иеремия с большим знанием дела говорит о тех опасностях и бедах, которые могут встретиться в трудном Апостольском деле при миссионерских разъездах «по горам и удолиям Кавказским». «Беды на Тереке, беды на Кубани, беды на Урупе и Белой, беды у Эльбруса, беды от непокорных горцев, беды и от мирных, изъявивших готовность свою быть покорными. Беды от палящего зноя, беды от холода, который как острая и смертоносная стрела излетает от вечных льдовых высот Кавказских». «Не знаю как теперь по взятии Шамиля, а прежде всего за несколько лет не было места во всем Подкавказье, где не угрожали бы или плен, или меч, или шашка и меткая пуля черкесская. Посему всякий путник почти на всех путях. Кавказа непременно должен был иметь и память о смерти и готовность встретить смерть по-христиански. А для сего некоторые из священнослужителей Кавказских в путешествии своем имели при себе Святые Дары»148.
Эта рукопись—живой отклик владыки Иеремии на два взволновавших его события: пленение 25 августа 1859 года в Гунибе князем А. Барятинским духовного вождя горцев имама Шамиля и учреждение «Общества восстановления Православного христианства на Кавказе». «Кто во всей России не порадовался, услышав об учреждении у вас благодатного, священного общества для восстановления в народах Кавказских Святейшего Христианства, подавленного там исламизмом? Кто от всея души не поблагодарил юного, но доблестнейшего вашего князя Александра (Барятинского.—М. Г.), который без пролития крови одною мудростию и личною отвагою, низложил сильного, доселе недоступного вождя племен черкесских? Кто не вознес к Господу Богу молитву и благодарность о Победоносном, внезапным успехом своим удивившим не Россию только, но всю Европу, князе Александре славном по предкам своим и еще славнейшим по собственной его великой царю, церкви, краю и царству заслуге?»149
Новое общество по уставу имело предметом деятельности возобновление и поддержание древних христианских храмов и монастырей, разрушившихся от времени, построение новых храмов, снабжение их иконами и богослужебными книгами, улучшение материального и нравственного быта духовенства, устройство церковных школ, распространение в народе книг Св. Писания и религиозно-нравственного содержания. С учреждением общества прекращалась деятельность Осетинской духовной комиссии150.
Владыка Иеремия, находясь вдали от своей бывшей паствы, тем не менее понимал, что осуществление широких задач нового общества среди исповедовавших ислам горцев Кавказа стало возможным лишь после военного разгрома фанатического мюридизма, объявившего русским священную войну—газават, и сдачи Шамиля в руки князя Александра Барятинского. Он считал, что теперь не за горами и тот день, когда будет устранена вопиющая и неразумная мера по отделению церквей Кавказского линейного войска от юной тогда Кавказской епархии, мера, продиктованная отнюдь не интересами церкви, а происками против него лично гребенских старообрядцев и казачьего атамана Николаева.
Этот день настал 14 сентября 1867 года, когда в Ставрополе получили указ Св. Синода о подчинении духовенства Кавказского линейного казачьего войска Кавказской епархии. «Слава и благодарение Богу, положившему конец войне Кавказской и затем даровавшему возможность положить конец и разделению духовенства кавказского, так много порождавшему затруднений и недостатков!» Таковы были слова об этом, знаменательном событии тогдашнего епископа Кавказского Феофилакта (1863—1872). Он вступил в управление Кавказской епархией в исключительно сложный и тяжелый момент. После ухода преосвященного Игнатия, епархия более года была на «вдовствующем» положении, что привело к скоплению в Духовной консистории: огромного числа не разобранных дел. На плечи нового архиерея легла невероятно тяжелая ноша епархиальных забот. О времени приезда преосвященного Феофилакта на новую кафедру есть свидетельство уже упомянутого ранее В. Инсарского, писавшего из Ставрополя своей жене 9 февраля 1863 года: «Завтра ожидают прибытия нового архиерея». В другом письме от 25 февраля 1863 г. он сообщал: «Здесь за все это время ничего достопримечательного не происходило, если не считать таковым прибытие сюда из Новгорода нового архиерея Феофилакта, которого и я видел вчера за обедней»151.