Страница 31 из 44
Трудами преосвященного Германа в 1875 г. было, наконец, за счет собранных в прежние годы 30 тысяч рублей, открыто епархиальное женское училище, где в первый же год в двух классах обучалось 48 девочек. В память своей покойной матери преосвященный Герман пожертвовал училищу 2500 рублей на учреждение стипендий для сирот духовного звания. Первоначально училище находилось в неудобном частном доме, но владыка Герман поднял перед епархиальным съездом духовенства вопрос о постройке нового здания. Одним из памятников архипастырской деятельности владыки Германа стало построенное при нем величественное здание духовной семинарии, ставшее архитектурным украшением Ставрополя. В период управления епархией епископа Германа были также построены великолепный храм в станице Прохладной, Кавказский миссионерский монастырь в г. Святой Крест и Георгиевский женский монастырь у станицы Государственной, а вблизи сел Овощи и Казгулак за счет бывшего ставропольского губернатора Властова был сооружен молитвенный дом, предназначенный для христианского просвещения ставропольских туркмен.
Владыка Герман зорко следил за проповеднической деятельностью духовенства, обязывая представлять тексты проповедей ему на просмотр. Сохранился один любопытный отзыв преосвященного Германа на проповеди священника Спасского собора г. Пятигорска В. Эрастова: «Находя, что замеченные недостатки в поучениях не особенно важны и легко исправимы, выражаю о. Василию, автору их, полное одобрение за его проповеднический труд».
Большой интерес представляют сведения об образовательном цензе кавказских священников. В 1875 г. из 535 священников уже 450 человек имели богословское образование, закончив полный курс духовной семинарии. Лишь 40 человек ограничили свое семинарское образование философским курсом и только 45 человек—менее 9 процентов—не имели надлежащего духовного образования. Таковы были замечательные плоды деятельности Кавказской духовной семинарии за неполные 30 лет ее существования!
К этому времени Кавказская епархия насчитывала уже 425 церквей, в том числе в Ставропольской губернии—113, Кубанской области—220, в Терской области—77 и в Черноморском округе—15. Такое количество храмов делало управление Кавказской епархией, даже при наличии Моздокского викариатства, исключительно сложным и трудным делом. С каждым годом число приходов росло, достигнув к 1885 году 600! Между тем силы владыки Германа слабели, и он вынужден был из-за расстроенного здоровья просить Св. Синод об освобождении его от управления епархией.
Именно в эти годы в жизни Кавказской епархии произошла еще одна важная перемена: в 1885 г. состоялось ее новое разделение на три епархии — Ставропольскую, Владикавказскую я Сухумскую, что повлекло за собой упразднение Моздокского викариатства.
Первым епископом Ставропольским и Екатеринодарским стал преосвященный Владимир Петров (1886— 1889).
Несмотря на кратковременность своего пребывания на Ставропольской кафедре, он оставил значительный след в истории православной церкви на Северном Кавказе. В Ставрополь владыка Владимир приехал обогащенный опытом миссионерской работы, приобретенным им в Алтайской миссии. К его приезду разделение Кавказской епархии на три отдельные епархии было завершено. К Владикавказской епархии отошло 98 церквей Терской области, к Сухумской епархии—10 церквей в Черноморском округе, в Ставропольской епархии осталось 406 церквей. Для ознакомления с епархией владыка Владимир, передвигаясь то верхом, то пешком, совершает обозрение самых отдаленных приходов Кубани. Интересна дневниковая запись, сделанная преосвященным Владимиром во время одного из таких путешествий в 1886 г.: «Давно я слышал от разных лиц сказание о существовании где-то в Кавказских горах каких-то древних христианских церквей, где-то на высотах едва доступных в вершинах р. Зеленчука ли, Кубани ли. Не ясно, но интересно. Когда бы удобнее туда пробраться?»160
Далее он рассказывает о том, как к нему явились два кубанских казака и афонский иеромонах Серафим с просьбой разрешить устроить монашескую обитель при древних храмах в Зеленчукском ущелье. У владыки Владимира явилось желание самому побывать в этих храмах, превращенных горцами в загоны для скота. В пути он осмотрел древний храм у карачаевского аула Сенты. На вершину, где находился храм, сначала пришлось ехать верхом, а затем, заткнув за пояс полы рясы, взбираться пешком. Владыка Владимир оставил подробное описание этого храма, сопоставляя свои впечатления с наблюдениями побывавшего тут в 1829 г. архитектора И. Бернардацци. В руки епископа попали сделанные Бернардацци рисунки древних храмов и его отчет о поездке. В свое время они поступили к преосвященному Иеремии и по его указанию сданы на хранение в ризницу Кафедрального собора Ставрополя. «Как хотелось бы,— пишет преосвященный Владимир,— посещение этой церкви совершить тогда, т. е. в 1829 г. Жаль, что раньше одни не хотели и потому не разрешали, другие хотели, но им не разрешали сберечь эту церковь хоть в том виде, в каком она была в 20-х и, может быть, еще в 30-х годах!»161.
К приезду владыки в Зеленчукское ущелье одна из древних церквей была очищена от мусора, и возле нее после многих веков безмолвного забвения был отслужен молебен. По настоянию владыки Владимира были приняты меры к сохранению древних храмов: окна и двери в них наглухо заложили камнями, чтобы спасти от дальнейшей порчи и засорения горцами. Преосвященный Владимир изучил и руины заброшенного в горах древнего города. «Тут и здания многочисленные и по размерам значительные,—писал он,—и рвы, и стены крепостные, и улицы прямые, правда узкие, но совершенно по-восточному, и сады фруктовые, я церквей несколько, в том числе как бы Кафедральный Собор,—кладбищенская, домовая церкви и другие архитектуры греческой, с стенной иконописью греческой... Несомненно представляется, что это был город значительный, ибо в нем была кафедра архиерейская, город-крепость и вместе складочный торговый путь»162.
Любопытен и его рассказ об остатках расположенного в тех же горных ущельях другого древнего города, носившего у горцев название Архиз. Один из местных жителей сообщил владыке, что он во время охоты нашел среди развалин вытесанную каменную плиту с тремя крестами и надписью, похожую на церковнославянские буквы. Тогда же владыка узнал и о существовании у самых истоков Кубани, на высокой, почти недоступной скале недалеко от подножия Эльбруса, еще одного никому не известного древнего храма. Прежде туда была дорога, впоследствии обрушившаяся. Кто-то из карачаевцев, однако же, добрался до этого храма и будто бы в церковном полу выкопал большой золотой крест.
Одним из результатов этой поездки владыки Владимира явилось начало реставрации древних храмов и основание в 1889 г. нового очага христианского просвещения—Александро-Афонского Зеленчукского монастыря. Вскоре иноки очистили один из наилучше сохранившихся древних храмов, оправили его и открыли в нем на походном антимине богослужение. Восстановленный храм расширили пристройкой, устроили помещение для братии, паломников и мастерских, проложили по ущелью дорогу. После полученного от Св. Синода разрешения на открытие Зеленчукской обители, владыка Владимир опять едет в горы, чтобы освятить 12 ноября 1889 г. восстановленный храм в честь святого Александра Невского. Тогда же начался сбор средств по Кубанской области на восстановление остальных древних храмов. Разрешая открытие Зеленчукской обители, Св. Синод обязал ее первого игумена Серафима учредить, «когда явится возможность, миссионерский стан для действий на окрестных инородцев». Впоследствии, как уже говорилось, обитель действительно устроила Георгиевский скит при древнем храме на горе Шоана, вблизи аула Хумара.
Преосвященный Владимир уделил также много внимания и устройству калмыцкой миссии. С этой целью он в 1887 г. посетил Больше-Дербетовский улус, а затем в мае 1889 г. совершил первое массовое крещение 50 калмыков163. К этим новокрещенным калмыкам, поселившимся вблизи села Яшалта, в качестве миссионера был направлен родной брат архиерея игумен Антоний. Вскоре из крещеных калмыков образовался Князе-Михайловский поселок, получивший свое название в память погибшего мученической смертью в татарской орде св. Благоверного князя Михаила Тверского. Так, благодаря владыке Владимиру, в калмыцких степях Ставрополья было положено начало Князе-Михайловскому миссионерскому стану. Его судьба всегда волновала епископа. Как-то, размышляя по поводу незначительных результатов деятельности этого стана, он с горечью сказал: «Будучи на Алтае и борясь все время с материальной нуждой, от которой тормозилось и самое миссионерское дело, я часто мечтал: вот если бы удалось мне устроить стан, вполне обеспеченный материальными средствами, с какой бы тогда быстротой распространялось из него христианство.