Страница 30 из 44
С присоединением церквей Кавказского линейного духовенства невероятно усложнилось и управление Кавказской епархией, число церквей в которой достигло 400. Одна лишь переписка по церковным делам с военными и гражданскими властями Кавказа поглощала массу времени у владыки Феофилакта, доводя его нередко до полного изнеможения. В новых условиях возникла настоятельная необходимость в учреждении в Кавказской епархии викариатства. Эта мысль, за которую ратовал еще первый епископ Кавказский Иеремия, получила, наконец, осуществление в 1870 году, когда состоялось открытие Моздокского викариатства. Достойным преемником знаменитого Гаия стал ректор Кавказской духовной семинарии архимандрит Исаакий (впоследствии епископ Томский и Семипалатинский). Он оказывал существенную помощь владыке Феофилакту в управлении обширной епархией, живя постоянно в Ставрополе при приписанной к архиерейскому дому Андреевской церкви.
В поле зрения преосвященного Феофилакта неизменно стояла забота о поддержании епархиальных духовно-учебных заведений. В 1866 г. для них было назначено пособие из государственного казначейства, что значительно укрепило их материальное положение. Впрочем, уже тогда Кавказская духовная семинария значительно разнилась по духу от других семинарий России. «Воспитанники Кавказской семинарии резко отличаются от того оригинального типа, который характеризует семинаристов центральных губерний России»,—писал ревизовавший семинарию в 1871 г. С. Керский. Такая разница, по его словам, вызывалась тремя факторами, влияющими на духовное развитие семинариста. Это теплый южный климат, военная среда, в которой он вращается с юных лет, и положение его родной семьи. Климатом объясняется его живой и подвижный темперамент. В военной среде он перенимает внешние манеры и заимствует понятия о правилах и требованиях общественной жизни. В родной семье образуются его симпатии. «В воспитанниках Кавказский семинарии нет того горького, разъедающего чувства недовольства и озлобления, которое обыкновенно вырабатывает тип бурсака, напротив, в них преобладает довольство настоящим и спокойный взгляд на будущее... Чувство чести— главный мотив их нравственных действий. Оно оберегает от грубых пороков и исправляет от лени»155.
Владыке Феофилакту выпало управлять Кавказской епархией в переломный период ее истории. Это нашло отражение и в изменении титула епископа. Прежнее наименование «Кавказский и Черноморский» было заменено новым: «Кавказский и Екатеринодарсиий». Непосильные епархиальные труды, к сожалению, преждевременно свели преосвященного Феофилакта в могилу. Он скончался в 1872 г. в возрасте 55 лет. 13 мая 1872 г. его останки были погребены под сводами Казанского кафедрального собора в Ставрополе. По этому поводу преосвященный Иеремия писал, что владыка Феофилакт, будучи четвертым епископом на Кавказской кафедре, даже после кончины пребывает неразлучно со своей паствой.
В ее глазах он долгие годы пользовался репутацией подвижника, неутомимого труженика на Ниве Христовой. Его могила на протяжении многих десятилетий служила местом глубокого почитания. Тут постоянно служились панихиды, а в 1912 г.—в 40-ю годовщину со дня смерти этого Кавказского архипастыря — поднимался даже вопрос об его канонизации156.
Новым подъемом церковной жизни региона было также ознаменовано 15-летнее управление Кавказской епархией преосвященным Германом Осецким. В 1873 г. по инициативе владыки Германа было начато издание «Кавказских епархиальных ведомостей», где публиковались многие актуальные для духовенства вопросы христианского просвещения Кавказской паствы. Выдающимся событием в жизни епархии явилось учреждение в 1873 г. в Ставрополе св. Андреевского братства, в задачи которого входило: содействовать успехам христианства в Кавказской епархии, доставлять обитающим в ее пределах иноверцам средства к познанию православной христианской веры и принятию ее, предохранять православных лиц от совращения в секты, противодействуя их распространению, оказывать пособие религиозно-нравственному просвещению православного населения Северного Кавказа.
Братство очень помогало духовенству в миссионерской работе. Оно, в частности, с первых шагов своей деятельности обратило внимание на христианское просвещение калмыков Больше-Дербетовского улуса, исходатайствовав пред Св. Синодом открытие в 1874 г. в духовной семинарии кафедры калмыцкого языка для подготовки миссионеров. К сожалению, в течение семя лет из воспитанников семинарии не вышло ни одного миссионера, и кафедра в 1881 г. была упразднена. Тем не менее преподаватель калмыцкого языка Розов за это время составил каталог книг, трактующих о калмыках и их вере, написал статью «О калмыках» для местного духовного органа, рассмотрел сделанный крещеным калмыком учителем И. Шегеденовым перевод Евангелия от Матфея на калмыцкий язык157.
По инициативе Андреевского братства в 1873 г. вблизи калмыцких кочевий была основана в с. Дербетовке школа. Под его попечение была взята школа в с. Большая Джалга, а для обучения калмыков были установлены стипендии. В миссионерском деле среди калмыков вначале было много промахов и недочетов. Их старался исправить своим личным участием владыка Герман. Он распорядился, чтобы священники приходов, близких к калмыцким кочевьям, брали к себе на воспитание калмыцких мальчиков, и сам, за свой счет, содержал одного калмыка в духовном училище. Он первым из кавказских епископов посетил в 1874 г. калмыцкие стойбища, беседовал с владельцем Больше-Дербетовского улуса нойоном Д. Гахаевым, с главным бакшей ставропольских калмыков Ивановым. «Он,— по словам архимандрита Гурия,—убеждал калмыков не чуждаться сближения с русскими, не отказываться от образования детей, в свою очередь просил и русских относиться к калмыкам с лаской и любовью, истинно христианским отношением привлекая их в лоно Православной церкви»158.
Вот как описывали «Ставропольские губернские ведомости» поездку владыки Германа в Больше-Дербетовский улус: «Преосв. Герман 10 мая при обозрении епархии прибыл в Башанту, в Абганеров род. Его встречал попечитель улуса Фостиков и нойон Дорджи Гахаев. В Башанте владыка Герман останавливался в специально выставленной для него кибитке, убранной со всевозможным монгольским комфортом. Преосв. Герман навестил хурул — молитвенную кибитку калмыков, шел он по монгольскому этикету под большим шелковым зонтом, который нес гелюнг. Этим владыке был оказан высший религиозный почет»159.
Затем, на хуторе Андреев курень, владыка Герман был встречен чиновником Больше-Дербетовского улуса И. В. Бентковским, прибывшим для сопровождения архиерея по калмыцкой степи. Знаток калмыцкого быта И. В. Бентковский сообщил преосвященному Герману немало интересных сведений об образе жизни калмыков, их вере и обычаях. Сопутствуемый почетным эскортом, преосвященный Герман осмотрел главные стойбища Больше-Дербетовского улуса и составил представление о задачах миссии среди калмыков. В результате этой поездки общество Больше-Дербетовского улуса решило послать за свой счет в Ставропольское духовное училище трех калмыцких мальчиков. Преосвященного Германа очень волновало правильное устройство православной миссии среди калмыков. Он хлопотал об отведении крещеным калмыкам отдельных земель для приучения их к оседлой жизни. Сообща с Андреевским Братством, он озабоченно подыскивал кандидата на должность миссионера и замышлял в качестве центра миссии построить в Больше-Дербетовском улусе православный храм. Однако отсутствие в епархии надлежащего миссионерского опыта и хороших миссионеров не позволило пойти дальше первых робких шагов в отношении проповеди христианства. Случаи крещения калмыков еще носили лишь единичный характер и вызывались влиянием близости к русским (проживание в найме у русских, женитьба на русской и т. п.), а не проповедью христианства миссионерами.
Как и все его предшественники по Кавказской кафедре, владыка Герман уделял много внимания духовно-учебным заведениям. В 1873 г. епархия торжественно отпраздновала 50-летие Ставропольского духовного училища. Любопытно, что к этому знаменательному юбилею преосвященный Иеремия прислал книги для награждения лучших воспитанников.