Страница 36 из 44
В ответ на его призыв в епархии нашлось немало щедрых благотворителей, пожертвовавших значительные суммы на украшение церквей, приобретение утвари и облачений.
Многое предпринял владыка Агафодор для основания новых монастырей. Благодаря ему в 1897 г. был открыт Спасо-Преображенский женский монастырь вблизи Карачаевского аула Сенты. За год до того здесь, у подножия горы, увенчанной древним христианским храмом—замечательным памятником раннего христианства среди народов Северного Кавказа, возникла женская община во имя Преображения Господня. Монахини взяли на себя поддержание и сохранение своей святыни—древнего храма, время постройки которого теряется во мраке веков. Владыка Агафодор принял живейшее участие в этой общине, полагая, что создание женского монастыря будет содействовать приобщению карачаевцев к русской культуре. По его ходатайству Св. Синод разрешил учреждение на р. Теберде женского монастыря, призванного стать светочем православия в горах Кавказа и стражем древнехристианских памятников в верховьях Кубани, подоено Зеленчукскому Александро-Афонскому мужскому монастырю. Первоначально в женской обители была скромная церковь, устроенная в простой избе с камышовой крышей и земляным полом, но затем монахини соорудили новый храм в честь св. мученика Агафодора. В 1903 году, в присутствии владыки Агафодора, состоялось торжественное освящение новой церкви, на которое прибыла масса богомольцев со всех концов Ставропольской епархии.
Прибывшего на торжества преосвященного Агафодора жители аула Сенты, карачаевцы-мусульмане радушно встретили хлебом и солью, благодаря за созданную при монастыре церковноприходскую школу, в которой их дети обучались русской грамоте и арифметике.
Во время освящения храма владыка Агафодор выразил уверенность в том, что новая обитель, выросшая среди скал и лесов, на древнем пути распространения христианства на Северном Кавказе, сделается со временем великой и славной. Эти надежды вскоре оправдались. Несмотря на скудность средств, количество сестер обители вскоре достигло 200 человек. Монастырь, развиваясь, оказывал большое культурное влияние на окружающее горское население, которое прониклось чувством глубокого уважения к сестрам Спасо-Преобра-женской обители. Любопытно, что, когда в 1905 г. монастырю грозило нападение банды разбойников, карачаевцы пришли к игуменье Раисе и сказали ей: «Не бойся, матушка, мы поставим возле монастыря свою стражу и не дадим вас никому в обиду». Преосвященный Агафодор, узнав об этом, был приятно поражен тем, что горцы действительно взяли монастырь под свою защиту, и заброшенная в горной глуши беспомощная женская обитель не пострадала от руки злоумышленников, посягавших на ее скромное достояние.
Длительное и в высшей степени благотворное для: епархии и для церкви Христовой архипастырское служение владыки Агафодора заслуженно поставило его в ряды выдающихся русских иерархов. В 1907 г., незадолго до своего семидесятилетия, он «за отлично усердную службу и особые Архипастырские труды» был возведен в сан архиепископа.
Ставропольская паства с большим удовлетворением встретила это повышение в сане своего любимого и очень популярного в народе архипастыря. В 1916 г. Св. Синод присвоил владыке Агафодору новое наименование архиепископа Кавказского и Ставропольского.
По состоянию здоровья владыка Агафодор в дальнейшем всю тяжесть забот по управлению епархией был вынужден переложить на плечи своего викария епископа Александровского Михаила. 18 июня 1919 г. высокопреосвященный Агафодор, горячо оплакиваемый своей паствой, тихо почил на 82-м году своей жизни, В Казанском кафедральном соборе при огромном стечении горько переживавших кончину своего архипастыря людей, состоялось торжественное отпевание усопшего владыки Агафодора. Величественная его фигура венчает собой яркую и значительную полосу дореволюционной истории Кавказской Православной Церкви. Незадолго до его смерти образовалась самостоятельная Кубанская епархия, выделившаяся из подчинения Ставропольской кафедры. Новая епархия насчитывала в своем составе до 500 приходов.
Из 75-летнего дореволюционного периода существования Кавказской (Ставропольской) епархии третья часть (26 лет) приходится на время управления ею владыки Агафодора. Его замечательная и плодотворная архипастырская деятельность оставила неизгладимый и глубокий след в духовной жизни православной паствы Северного Кавказа.
ГЛАВА III ВЛАДИКАВКАЗСКАЯ ЕПАРХИЯ
Одним из малоизученных периодов истории православной церкви на Северном Кавказе являются ее главы, касающиеся Владикавказской епархии. Епископская кафедра во Владикавказе первоначально была открыта в 1875 г. на правах викариатства Грузинского экзархата: в состав новой епархии вошли тогда все осетинские православные приходы. Затем в 1885 г. к ней были присоединены входившие в Терскую область русские приходы Кавказской епархии. Самостоятельной Владикавказская епархия стала в 1894 г., освободившись от иерархического подчинения Грузинскому экзархату. Ее первым архипастырем был преосвященный Иосиф {1875—1889), прозванный в народе апостолом Осетии. Еще будучи архимандритом и управляющим осетинскими приходами Владикавказского округа (1857—1879), он стяжал добрую славу своей замечательной миссионерской работой среди осетин. Владыка Иосиф (в мире Иван Чепиговский) был потомком первого кошевого атамана Черноморского войска Захара Чепиги, много потрудившегося для дела церковного строительства в Черномории. Его внуку, Ивану Чепиговскому, по окончании в 1847 г. Киевской духовной академии довелось на 40 с лишним лет связать с Кавказом свою жизнь и миссионерские труды. Он первым был назначен в 1857 г. на должность управляющего осетинскими приходами и причтами, с возведением в сан архимандрита. Местопребыванием ему была установлена Слобода Алагир в центре Северной Осетии.
Перед отправлением архимандрита Иосифа к месту нового служения экзарх Грузии дал ему наставление: «Не слишком строго относиться к нарушениям осетинами некоторых правил и обрядов церковных, но по возможности делать снисхождение»174. В ту пору сила фанатического ислама давала себя чувствовать в Осетии постоянно. Без конвоя было даже опасно выезжать в осетинские приходы. Не питая открыто враждебного отношения к православной церкви, осетины, будучи в большинстве своем формально христианами, тем не менее отдавали предпочтение своим святым местам — дзуарам. Место духовенства у них занимали свои жрецы-деканозы, приносившие жертвы дзуарам и произносившие свои кувды — молитвы. Многие осетины, особенно женщины, десятилетиями не посещали храмов, среди них были развиты многоженство и кровосмесительные браки, языческие суеверия и предрассудки, воровство и кровомщение.
Только начав свою новую деятельность, архимандриту Иосифу пришлось провести следственное дело о деканозах, в руках которых находились древние иконы и кресты. Это были, как правило, вещи убитых татарами и персами православных священников. Дело о деканозах возникло в связи с учиненным ими бесчинством в 1858 г. в Кобийской Георгиевской церкви и кончилось для них на первый раз внушением и предупреждением прекратить вмешательство в церковные порядки.
Когда архимандрит Иосиф впервые прибыл в Северную Осетию, в ней служил только один священник-осетин — А. Колиев, с семинарским образованием. Остальные, в большинстве необразованные священники, были грузины, служившие на своем родном, непонятном осетинам языке. Лишь впоследствии к Колиеву присоединился ряд священников из числа осетин, кончивших курс духовной семинарии. Материальное положение духовенства в Осетии было очень тяжелым: священникам «Общества восстановления православного христианства на Кавказе» платили лишь 400 рублей в год, т. е. такое содержание, которое по ироническому выражению владыки Иосифа «довольно велико, чтобы не умереть с голоду, но далеко недостаточно, чтобы жить прилично».
В далеко неравных условиях архимандриту Иосифу пришлось начать борьбу с происками влиятельного фанатика-мусульманина генерала русской службы Мусы Кундухова, стоявшего во главе Владикавказского осетинского округа. Подученные им муллы вели активную пропаганду против христианства. Женщинам они внушали не давать ребенку православного имени, говоря, что тогда он не будет долго жить. О заводимых священниками школах говорили, что всякий осетин, учившийся в них, будет отдан в солдаты. Сам Кундухов сеял среди осетин-христиан вражду против православного духовенства. Он всячески стремился привить еще слабым в вере осетинам-христианам мысль о превосходстве ислама, он настаивал на выселении осетин из Владикавказа, где они имели свой приход, опасаясь усиления их влияния в Осетии. Кундухов дошел до того, что как-то, встретившись с протоиереем Колиевым, пригрозил ему снести голову шашкой, если он будет поддерживать архимандрита Иосифа и не ослабит своих действий, противных духу ислама. На такую угрозу протоиерей Колиев достойно ответил Кундухову, что он, Калиев, скорей отрубит ему ноги гусиным пером, если Кундухов не оставит христиан в покое175.