Георгий Акрополит

18. Может быть, вы ищете снадобье и думаете, что это такое? Это слово. Речи являются снадобьем для разумных, как травы для тел. Это не ново и знакомо вам, даже если об этом рассказывается по-новому. Вы, ромеи, считаете, что император умер; он же не умер, а снова живет. Да разве вы не понимаете этого и не можете сообразить, как это произошло? Император действительно живет среди нас. Я говорю не о жизни, свойственной разумному духу, в отношении которого все умершие не умерли, я говорю о жизни здесь, видимой взорами. Или вы не видите императора, глядя на его сына? Разве это не он сам? Разве он не сходен с ним телесными признаками и не равен душевными качествами? Разве он не является его одушевленным образом, изображением его природы? Разве он не управлял совместно с отцом с самого рождения, не был вместе с ним за рулем их мирового судна, не держал вместе с ним бразды правления вселенской колесницей и не доводил до конца сражения? И он теперь наш император, а поэтому следует не только оплакивать, но и следует радоваться, [хотя это] и необычно.

Таким образом, тот (Ватац. — П. Ж.) упрочил нашу державу, увеличил наши владения до теперешних пределов, и сделал каждый из дней благоприятным днем, но он не смог противостоять отделению души, когда от естественных причин ослабла ее связь [с телом], и передал власть и державу именно этому сыну, прекрасному на вид и еще более прекрасному духом, короче говоря, самому высшему по доблести, и дела пошли так, что смена правления для подданных [прошла] почти незамеченной. Разве это не большая причина для радости, чем для печали? Ибо народная мудрость [говорит], что умерший муж является в добром и прекрасном сыне и не умирает.

19. Радуйтесь же, племя ромеев, радуйте и веселите души, доставляйте удовольствие сердцу ласковыми словами. Нам на радость достался такой император — я смело скажу слово, — который никогда не доставался ромеям. Теперь у ромеев действительно есть надежда, что процветание будет увеличиваться и возрастать радость. Теперь радость будет вселенской и прочный мир будет пребывать на земле, мир среди иноземцев и мир среди коренных жителей, когда все будут мирно жить и каждому будет достаточно своего. Не будет один обижать другого, не будет грабить ближнего. Ибо каждый, согласно пророчеству, будет отдыхать под своей пинией 37. Никто не будет скрыто решать, и устойчивость весов справедливости не-будет связана с тяжестью золота. Он знает, что произнесет неподкупные слова в решениях, сделается опорой справедливого разбора дела, несгибаемым к несправедливости. Практор не будет обирать земледельцев, а закон не будет опустошать дома бедняков. Ибо он знает другие законы, которыми [225] будут спасены подданные.

Он даст власть над областями не наглым или глупым, а самым справедливым, не необузданным, а самым человечным, чтобы не грабитель и губитель завладел властью, [тот], для которого пища — горе людей, а питье — их слезы и который наслаждается бедами ближнего, радуется грабежам и опьяняется в душе, используя время своей власти, а чтобы муж почтенный, самый справедливый, самый радушный и имеющий страх божий был бы избран на руководство делами, [тот, кто] украшен совестью, увенчан образованностью и держится справедливости и истины.

20. Он только что сделался императором не благодаря [умению] верховой езды или искусству стрельбы из лука, не благодаря [умению] метко бросать дротик или красиво потрясать копьем, не благодаря [умению! ловко выставлять щит и не благодаря некоторым более быстрым, но мало достойным движениям, которые раньше считались забавами, хотя и достигли совершенства, но благодаря речам, книгам и своей философии, а также наукам и самому высокому знанию из существующих. Необходимо, чтобы все это сделалось известным. Ибо кто-то из самых древних ученых сказал 38, что тогда города избежат бедствий и благо будет обитать в них, когда правители будут заниматься философией или будут править философы 39. В нем сошлось то и другое: и император, который любил философию, находится у власти, и тот, кто стал философом, является могучим императором. Разве вы не видите, что он более славен, чем гомеровский Агамемнон, который возвышался, Зевсу, метателю грома, главой и очами подобный, станом — Арею, грудью — Посейдону? 40 Я бы сказал, что он не подобен царствующему мужу, но, как и Пифия 41, я сомневаюсь: назвать ли его богом или человеком, и все-таки я отдаю предпочтение тому, что он есть бог и называется им. Он становится богоподобным из-за мудрости, точно так же, как является императором по знатности, по природе мышления, по доблести и по [своим] превосходнейшим делам.

21. Таким образом, если мы решили оплакать повелителя, как некий столп ромеев, поднявший их дух на вершину, так вот вам другой столп, и, может быть, огненный столп, ведущий новый Израиль в обетованную землю 42, где текут молочные и медовые реки, из которой мы были жестоко выброшены. Тот был как бы башня, внутри которой спасаются и укрываются от опасности, но вот более укрепленная и надежная башня. Дайте мне сказать правду. Отец не рассердится, если назвать более славным именем его сына, который известен как выдающийся в делах. Уже давно отец провозгласил его лучшим из всех людей и даже [лучше] самого себя. Меня убеждает в этом утверждение императора, и об этом свидетельствует ясность относительно [выбора] императора. Так как у вас имеется достоверное известие об этом, а не какое-либо предсказание, то пусть в моем слове будет связь с прежними делами. Будем ли мы искать дерево, что все укрепляет и поддерживает, под которым бы мы прятались от горестей? Ибо вот другое и более славное дерево, покрытое многочисленными зелеными листьями и созревшими плодами, готовое к предстоящей уборке. Мы будем отдыхать в его тени, мы будем страстно желать, чтобы он был неким побеждающим и притягивающим центром в круге; и вот вам более определенный центр, который может переходить из одних кругов в другие, гораздо большие, до бесконечности.

Мы считали умершего как бы вселенским солнцем, и мы знали, что освещаемся его лучами, но вот уже и другое, более яркое и ясное солнце озаряет лучами знания не тольк» земли ромеев, но и все пределы ойкумены. Если мертвого мы будем оплакивать с сочувствием, то живому будем радоваться с большей любовью. Если того мы будем оплакивать умеренно и милостиво, то этого будем жаждать более желанно. Таким образом, о ромеи, мы не лишились ни одного из прежних благ, более того, мы получили их лучшими, и более славными и мы перешли от процветания к еще большему процветанию.

Комментарии

1. Иоанн III Ватац умер 3 ноября 1254 г. и похоронен в Сосандрском монастыре.

2. Имеется в виду Вавилон, который в конце IX в. до н. э., в правление царицы Шаммурамат (в античной литературе — Семирамида), был ею укреплен мощными оборонительными стенами.

3. Авсоны — древнейшее племя Юго-Западной Италии. В византийской литературе — население древней Италии, потомками которого считали себя византийцы («ромеи»).

4. См.: Евангелие от Иоанна. 11.9.

5. За 30 лет, начиная с битвы при Пиманиноне (весна 1224 г.), Латинская империя потеряла почти все свои владения как в Азии, так и в Европе и территория ее уменьшилась почти до городских стен Константинополя, завоевателей которого Акрополит называет италийцами, так как они, по его мнению, прибыли из Италии.

6. Персами автор называет сельджуков и кочевые пограничные племена туркмен. О взаимоотношении Никеи с Иконийским султанатом в период царствования Иоанна III см.: Жаворонков П. И. Никейская империя и Восток // ВВ, 1978. 39. С. 93-97; Savvides A. G. С. Byzantium in the Near East: Its'relations with the Seljuk Sultanate of Rum in Asia Minor, the Armenians of Cilicia and the Mongols A. D. c. 1192-1237. Thessalonike, 1981. P. 175-190.

7. Область, находящаяся между верхними течениями рек Стримон и Вардар (др. Аксия). В описываемое время данная область принадлежала Болгарии, но осенью 1246 г. была завоевана Ватацем. См.: Асгор. I. Р. 78.14-22.

8. В древности Мисия (правильнее — Мезия) — не путать с Мисией на северо-западе Малой Азии — территория между нижним Дунаем и Балканами, делившаяся на Верхнюю (Западную) и Нижнюю (Восточную). В первой половине XIII в. большая часть бывшей Мисии принадлежала Болгарии, но в результате двух успешных походов Иоанна III Ватаца в 1235-1237 и 1246 гг. принадлежавшие Болгарии южная часть Фракии и Македония были присоединены к Никейской империи. См.: Асгор. I. Р. 51.13-20; 78.14-22.

9. Далматинское побережье в районе Диррахия, населенное албанскими племенами и сербами, было завоевано уже при Феодоре II в 1256 г. Однако по договору, заключенному в конце 1252 г. с эпирским деспотом Михаилом II, к Никее отходили восточноалбанские города Прилеп, Велес и Кроя. См.: Асrор. I. Р. 91.24-92.8.