Страница 39 из 81
О нем говорил и Феодор, пресвитер Раифский 407: Р- Маний же – бесконечной 408 тьмы изобретатель, а скорее, /Б470/ власти тьмы создание; ему возмечталось и приснилось, что <Господь> Бог явился в слабой мечте и бесплотном образе /196в/ человеческого тела, так что, по его словам, (лишь) в чаянии претерпел и сотворил то, что он сотворил и претерпел <по нашему>; и ничего из этого /И322/ не было в действительности и на деле, но одним только чаянием и обманом. Он ввел в заблуждение людей, среди которых, как считалось, он жил. Поэтому он и отказывается признать <у Господа> два естества, говоря только об одном — божественном.
2. А некий Павел 409, современник этого Мания, родом из Самосаты, глава церкви в Антиохии великой, злословил, что Господь - это высокий 410 человек, в которого, как в любого пророка, вселилось Божье Слово, потому и имеет Христос два естества, существующие раздельно и никак не сообщающиеся друг с другом: одно - сам Христос, а другое — живущее в нем Божье /196г/ Слово.
Вот каким образом впервые произросли гнусные и богохульные <мнения> об одном <и> двух естествах Христа: отнимается то божественность, то человечность.
3. А через некоторое время некий Аполлинарий 411 возрос, предстоятель в Лаодикии Сирийской, другое пустомыслие исповедовавший. В то время как еретики ариане говорили, что Господняя плоть вообще не имеет души, он заявил, что Господь принял плоть, одушевленную живой душой, разума же нашего не /Б471/ принял. Плоть же эта, сказал он, не нуждается в человеческом уме, так как ею управляет облеченное в нее Божье Слово, и она не вмещает иной разумной силы, кроме божественной. Приняв это за основу, он распространяется, что у Слова и у плоти одно естество, так как плоть <якобы> несовершенна для того, чтобы быть человеком, и поэтому недостойна именоваться (отдельным) естеством. /197а/
4. После этого 412 явился некий Феодор 413, получивший власть в Мопсуестском граде, в Киликии, и, бесчисленно Аполлинарию помогая 414, дерзкой душой и безбоязненным сердцем нелепые оскорбления изливал на Владыку Христа, называя его только обычным человеком, одним из нас, [256] которому посчастливилось получить благодать Божию именоваться богом и, благодаря Иорданскому крещению, сподобиться дара святого Духа, среди первых крестившись во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. А Бог Слово вселился в него по благоволению за его великую добродетель, чтобы передать ему божественный чин и поклонение в дальнейшем после кончины. /И323/ Утверждая это 415 и многое другое подобное, он богохульствовал, что в Христе два безначальных 416 <отделенных друг от друга> /197б/ естества, роднящихся друг с другом только с помощью какой-то связи. Такова вторая поросль — в Христе одно естество и два естества не по правому слову исповедовать.
(5). А после этих появился некто по имени Несторий 417 из Германикии Сирийской, занявший престол Константинова града (428-431гг.). /Б472 Он также злонамеренно говорил о двух естествах Христа, за Павлом и Феодором, своими отцами, следуя. Ведь он был сыном Килика и потомком Самосатского. Поэтому начал непримиримую крамолу против Святой Девы, негодный <и> бесстыдный раб, отвергая своего Господа и досаждая своей Владычице. Итак, этот злобный Несторий стал третьим защитником этой иудейской ереси, утверждая, по заблуждению своих отцов и родословия, что /197в/ Христос сам по себе - это одно, а Бог Слово - другое.
(6). У отвратительного наследия Мания и Аполлинария еще и третий помощник появился – Евтихий 418, игумен монастыря Константинова града. Он, не принимая утверждения, что плоть Господня единосущна нам и единоприродна, отрицал, что в Христе сохраняются два естества с помощью их соединения и сочетания. И еще одно пустословие и [нелепость] выдумывал 419, говоря, что тело Господне спустилось с неба <и> что Бог Слово протек сквозь Деву, как сквозь трубку, облекшись в него с неба, чтобы казалось, что он родился от женщины, хотя он и не рожденный. Это манихейское учение, и в нем даже больше выдуманного 420, чем у того. /197г/ Развращенным сердцем он утверждал 421, что у Христа одно естество.
7. Затем некто по имени Север, захвативший престол антиохийский, также пытаясь защитить 422 ересь Мания, Аполлинария и Евтихия, сколько мог возмущал церковное спокойствие. Когда его, как смутьяна и мятежника, изгнали из Антиохии, он, подобно буйному смерчу, ворвался в легковерную 423 Александрию, где захвачен был вместе с народом другою бурею, всех возмутив <и> взволновав. Смутил же их некто по имени Юлиан, епископ Галикарнаса Асийского, Евтихийского /И324/ зловерья представитель скорый 424. Так как Север признавал во Христе одно естество и Христово величие принимал, Юлиан же говорил об одном естестве, согласно с Севером, /198а/ отрицая величие 425, то стали, нечестивые, причиной всего мятежа и бури, "не разумеющие", по Писанию, "ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают" (1 Тим 1.7). -Р
Споря с нами, они берут в пример единства Бога (единство) души и [257] тела человеческого и говорят: "Следовательно, три естества исповедаете". Но <пусть> знают, необразованные и невежественные, что мы говорим о двух естествах - не Бога и плоти и не Бога и души, но Бога и человека. Ведь естество частей (человека) не есть поистине естество человека. Части человека - душа и тело, а части частей - их деления /Б474/ <и подразделения>. И части Христовы - неслиянные Божество и человечество, душа же и тело - не части Христовы, а части частей. Ведь и у частей человека части: у души - сущность разумная и качество бестелесное, /198б/ из которых одно - владычествующее, другое - страстное, третье - жаждущее, а в них - разумное и мыслительное, запоминающее и рассудительное, одно - устремленное и привлекающее, другое же — защитное; есть и много других подразделений. И незачем теперь допытываться, являются ли они частями или силами души. Тело, в свою очередь, также делится на части: на голову, и руки и ноги, а те – на 426 кости, и плоть и жилы, а эти - на четыре стихии, а последние – на вещество и вид.
Много же и другого говорят служители 427 врачевания о естественных силах, которые они именуют влекущей, сдерживающей, изменчивой и ответной 428; много и о чувстве и воображении, и о существующем, как они говорят, вопреки разуму, животворном и действенном 429 /198в/ духе, охватывающем живое существо.
Итак, как достаточно, чтобы представить все это, сказать о плоти или о теле человеческом, и достаточно показать, на какие части разделяется разумная душа, так же достаточно 430, говоря о человеке или о естестве человеческом, разъяснить и представить все, из чего оно состоит, из чего оно и познается. Они же - не для того, чтобы человека объявить совершенным, но чтобы Господа оговорить и лишить Его нашего естества, - принимают, что Он либо изначально не имел /Б475/ нашего естества, либо не сохранил в целости того, что получил от нас. Занимаясь этими и подобными измышлениями и <искажая пример(ы)>, они неизбежно оказываются в безвыходных тупиках.
Об этих и подобных нечестивцах Феодорит сказал так: Ф- Ведь есть /И325/ такие, которые, хотя и называются христианами, однако восстают против /198г/ истинного учения 431. Одни <не>рожденное разделяют натрое, называя одно благом, другое - злом, а третье - правдой. Другие два нерожденных начала на словах изображают противоположными 432 друг другу. Иные же, объявляя, что борются с нечестивыми этими учениями, измышляют новый нечестивый путь: и, Божье Слово единородным признавая, Сына, как Сотворенного, к твор<ению> 433 причисляют и Творца ставят (рядом) с тварью, и Святого Духа нечестивым словом от Божьего естества отделяют. А другие по-другому правый путь потеряли и, не желая идти по следам предшественников, <еще> дальше удалились от истины: и одни совершенно отвергают существующее над нами [258] смотрение; другие же признают, что Бог Слово /199а/ вочеловечился, и принял только тело; третьи называют принятую плоть одушевленной, но не (признают, что) в ней родилась разумная и мыслящая душа, очевидно, получив эту истину из собственного неразумия. Мы же признаем человеческую душу не иначе как /Б476/ разумной и бессмертной. -Ф