Яна Завацкая

Фаина — приятная, очень милая, хрупкая молодая женщина с горящими чёрными глазами. Очень внимательно меня выслушала, расспрашивала о жизни, о муже — так сочувственно. Мне уже от одного этого сочувствия легче стало! Потом она ушла «получать информацию».

Вернувшись, первым делом сказала:

— Конечно, в этом конфликте я на вашей стороне... вы правы, а он вёл себя безобразно.

Уже одно это услышать (после лицемерного поведения всех моих друзей) — что это для меня значило!

И Фаина разложила передо мной всё по полочкам. Муж меня не любит и никогда любить не будет. (Я это и без неё подозревала, так что, она подтвердила мои мысли). Но я должна терпеть ещё 9 месяцев, и делать для него всё, что возможно, стараться ему угодить.

Обратите внимание — стараться... но всего 9 месяцев! А потом или всё станет очень хорошо, или мы разведёмся. И это произойдёт легко, само собой.

(Надо ли говорить, что предсказание это не сбылось. Через 9 месяцев ровно ничего особенного в нашей жизни не случилось).

И после такого облегчения — как я могла не поверить Фаине! И так же она поговорила со всеми присутствующими. Да, забыла, она ещё просматривала «прошлые жизни». Но это — другой разговор.

И уже после этого Фаина начала рассказывать о себе всё это — и про армию, и про болезнь, и про Шиву с Аллахом.

Ну, невозможно ей в тот момент было не поверить. Ведь все поверили! И вы бы поверили, если бы вы там оказались, и смотрели в её честные чёрные глаза, и слышали её тонкий, нежный голос...

Это я о механизме веры. В общем, о самой Фаине распространяться не имеет смысла. Единственное, мне казалось, что она повлияла на состояние Александра.

Она жила у него на квартире. Кстати, каждый такой «сеанс» стоил 100 ДМ. Мы за нашу семью заплатили 400. (Фаина оправдывала это какой-то дикой историей о том, как её муж влез в долги, чтобы помочь людям, и теперь до конца своей жизни будет эти долги отдавать, поэтому, они живут очень бедно, а работает она только на долги).

И вот, с момента вселения Фаины, состояние Александра стало резко ухудшаться.

Может быть, она ни при чём, и это был естественный ход «болезни». Ведь все эти проявления начались гораздо раньше, чем она приехала.

Вскоре у нас было проведено очередное собрание общества («большая встреча»), изюминкой которой должна была стать Фаина.

На этой самой злосчастной встрече Александр показал себя во всей красе. Большинство членов нашего общества только по этой встрече и знают о происшедшем.

Проводилось собрание не во Франкенеке, а на севере — несколько часов езды от нас — в доме приятеля одного из членов общества, совсем недавно построенном. Большой, гостеприимный дом, хозяева — реалисты, но настроенные благожелательно ко всему «духовному».

Александр вышел перед народом. Я, помнится, ещё подумала, как он сильно изменился внешне.

В тот момент уже ничего не оставалось в нём от благородного пожилого питерского интеллигента. Очков он теперь не носил, маленькие тёмные глаза сверкали дико на потемневшем, словно монгольском лице.

Волосы его были всклокочены, как-то странно подстрижены, далеко обнажён низкий, покатый лоб. Этот облик Александра запечатлён на многих фотографиях — выглядит он просто жалко и страшно.

До сих пор собрания нашего общества носили вполне благопристойный, культурный характер. Ничего специфически сектантского в них не было.

Спокойное обсуждение проблем, голосование, умные разговоры о культуре, о «духовности», люди делились опытом — словом, действительно даже со стороны никто не мог заподозрить в нас секту.

Не было у нас каких-то особых ритуалов (разве что, медитация перед началом и в конце пение под гитару песни «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»).

Всё изменилось в этот раз. Александр, вдохновлённый своим «учителем» (точнее, он тогда уже начал слышать многих «учителей»), всё взял в свои руки.

Надо было видеть и слышать, как он говорил, как пророчествовал! Глаза его сверкали благородным огнём безумия! Он напоминал в эти часы библейского пророка.

Он даже не то, что говорил, он рёк — и ясно ощущалось, что это не его слова (впрочем, часто Александр делал паузу и заводил глаза кверху, как бы прислушиваясь к Высшему).

Он говорил, что сегодня самый знаменательный день нашей жизни (вообще, всё в то время у него было Самое — Самый Великий, Самый Главный День, Самый Важный для нас человек, Самое главное на Земле). И действительно, все ощущали совершенно необычную атмосферу.

Вспоминалось первое собрание общества — да, безусловно, и тогда был вот такой же дух Присутствия. Вдохновляющий, озаряющий, сплачивающий (тьфу ты... как в Гимне Советского Союза получилось). Что отныне наша жизнь изменится круто и навсегда...

(О, это страстное желание вырваться из серых будней!)

И это было так! Этому невозможно было не поверить!

Александр сообщил, что вокруг нас присутствует целый сонм Великих Духов. В частности: сам Д. Андреев, Анастасия, Св. Георгий-Победоносец (О нём — позже)... не помню, кто ещё. В общем, много.

Я плохо помню, что Александр говорил ещё — осталось впечатление какого-то воспалённого бреда, но яркого, сверкающего, безумно привлекательного, околдовавшего всех...

Помню какие-то эпизоды. Мы встали в круг, взялись за руки и читали молитву «Отче наш» в интерпретации Александра (он её слегка подредактировал).

Горели какие-то свечи. Якобы Анастасия прошла по кругу и перед каждым положила подарок — кому веточку, кому шишку (астральные, разумеется, невидимые). Что-то Александр говорил о новых правилах жизни.

Например, отныне мы все должны будем называть друг друга только на «вы» и по имени-отчеству. Тут же он стал узнавать наши отчества и анализировать их смысл.

Моё отчество, к примеру — Юльевна. Так вот, оказывается, в одном из воплощений я была дочерью Юлия Цезаря. И предала отца, а теперь вот я это должна как-то искупить, поскольку мой отец опять Юлий.

С моим мужем ещё смешнее. Его отчество — Давидович. Александр вывел заключение, что в прошлой жизни мой муж был... Троцким.

Учитывая моё тогдашнее увлечение советской историей, и то, что Троцкого я воспринимала резко отрицательно — довольно оригинальное высказывание. Впрочем, вот в это я не поверила сразу.

А вот Лена и Костя оказались... детьми самого Александра. Оказывается, И. в молодости делала аборты. И это и были Лена с Костей! Которые, увы, родились уже не в такой замечательной семье, а в Казахстане (Лена потом сказала: какое счастье, что я не родилась в его семье...)

Александр говорил очень много... о каком-то будущем городе в Сибири. О грядущих преобразованиях. О том, что отныне мы все служим Богу и Розе Мира, что над нами все будут смеяться, что предстоят гонения, но мы должны их выдержать! Нас ждёт величайшее будущее!

Он говорил так захватывающе, так трогательно, что у многих слёзы стояли в глазах. Потом Александр начал обращаться к каждому по очереди, и каждому говорил что-нибудь «очень важное». Одному он сулил поездку в Сибирь на строительство Нового Города (по Анастасии).

Другому — участие в каких-то великих преобразованиях. Н. назвал «первым Бардом Розы Мира» (он и в прошлом воплощении был великим поэтом-бардом, а я и моя лучшая подружка — мы обе тоже немного играли на гитаре и пели — были его дочерьми).

Некоторым он говорил туманно, но многообещающе: «Ты ещё не представляешь, какое будущее тебя ждёт... Тебя ждёт! Ого-го! Но я ещё не могу этого сказать. Ты узнаешь позже».

Мне лично он заявил прямо: «Ты будешь великим писателем «Розы мира».

И вспомнил мою книгу, которая называлась «Белый всадник»: «Этот твой всадник — Георгий Победоносец. Ты и не знала! Он сейчас присутствует среди нас и стоит рядом с тобой».

Мне, конечно, было безмерно приятно. Хотя, мой герой, личность сложная и далеко не святая, мало напоминал св. Георгия...

Короче говоря, он для каждого нашёл какие-то очень важные и приятные слова. О себе же сказал: «А я ухожу от дел. Я больше не буду с вами. Я должен... я должен написать книгу! Я буду её писать... А помогать мне будут — вот он и он».

Когда же Александр «удалится от дел», председателем общества станет... кто бы вы думали? Хозяин этого дома!

Милый, скромный человек, который ни сном ни духом ничего не знал, не читал ни одной «духовной» книги и впервые видел такое сборище (после этого заявления хозяин несколько смутился и позже, сколько я знаю, прочитал «на всякий случай» Розу Мира).