Страница 2 из 3
Чтобы правильно возразить на это, давайте прежде всего отметим, что христиане живуть в том же самом материальном мире, что и все прочие: они подвержены тем же искушениям, тем же необходимостям, тем же неизбежным воздействиям. Принципиально важный элемент христианства - трезвое отношение к реальности, терпеливое несение креста жизненных испытаний. Христианину, помнящему о своем Спасителе, Который не искал "выхода", не искал легких путей в жизни, но претерпел унижения, страдания и страшную смерть - хотя Он, в отличие от нас, имел власть избежать их и сойти с креста, - христианину, повторяю, не надо говорить о "дезертирстве".
Но в чем же тогда особенность христианства? Получается, что все мы, независимо от веры и убеждений, согнувшись под бременем неизбежности, проходим по тернистому жизненному пути и, подведя черту, безвозвратно исчезаем во мгле. Не в этом ли самом состоит "современный" взгляд на мир, что наша текущая жизнь - это и есть единственная реальность, помимо которой ничего нет и не может быть, и в исходе которой - смерть?
И не приходится ли, наконец, признать, - к огорчению не только нашему, но и наших оппонентов, - что надежда на Христово обетование, попросту сказать, напрасна?
Мы продолжаем надеяться; но при этом - в чем, собственно, и состоит наше отличие, - при этом мы обязаны оставаться реалистами, не в меньшей, а в гораздо большей мере, чем современные критики христианства: те, полагая, что прежния надежды напрасны, вынуждены сами придумывать себе предмет надежды.
Христианство - не философская система, не "метод", не "руководство" как уйти от жестокой реальности или убедить себя в том, что мир не существует. Христианство - это сама жизнь: мы живем силою Живого Бога. Как Он создал этот мир, так Он и разрушит его в свое время; нас, людей, Он зовет отсюда в небо, в иное Царство, емуже не будет конца.
У христиан нет другой философии кроме Христа, Чья мудрость и сила недоступна для земных философий. Верно, в этом мире нельзя прятать голову в песок: но Христос дает нам силу поднять голову, жить в этом мире, - и пережить его.
Христос - не "идеал". Во всех земных философиях так или иначе присутствует идеализм - взгляд на реальность через призму тех или иных идей, отвлеченных продуктов человеческаго разума. Нет нужды напоминать, что любой "материализм", так же, впрочем, как и "спитритуализм", представляет собою форму идеализма, то есть совокупность суждений и мнений, а не прямой опыт и знание.
От христианина же требуется реализм неслыханный и немыслимый в наши дни: современность всегда надеется на земную жизнь, как бы плохи ни были в ней дела, а христианин отвергает ее и смотрит вперед.
Нынешняя эпоха, на непредвзятый взгляд самая черная и глухая эпоха в памяти людей, оказывается в то же время эпохой самых дерзновенных земных надежд в истории человечества. В самом деле, чем темнее жизнь - тем ярче и лихорадочней горит огонь земной надежды для тех, кто без него погиб бы от отчаяния. Другое дело христиане. Конечно, и христиан тоже увлекает вакханалия с гимнами "в защиту мира" и пр.
, но это уже "новые христиане", люди, потерявшие себя, принявшие мир и уступившие его могуществу. "Сопротивляться было бы чистым безумием", - успокаивают их все вокруг.
И вправду, истинный христианин - чистый безумец в их глазах: он верит в Живого Бога. Бог соблюдет и сохранит его от рода сего и вовек, проведет через все испытания, через желанную мученическую смерть ради Христа, и через само светопреставление, которое наступит не раньше, но и не позже того, как определит тому быть Господь. Чего не смогли добиться языческие императоры на аренах цирков, того, казалось бы, вот-вот добьются безликие силы современности со своей наукой и техникой; но и те, и другие безсильны против живой и истинной христианской веры, веры, связующей мир видимый и временный с невидимым и вечным.
Истинный христианин - это истинный реалист. Он живет как равный среди окружающих: дождь с неба достается и праведным, и неправедным. На него, как и на всех прочих, обрушиваются "факты бытия", но он встречает их совершенно по-другому. Бурные страсти, властители человеческой души, приняты в наше время как должное; христианин истребляет и укрощает их.
Боль, страдания и смерть ненавистны современности: она из кожи вон лезет чтобы их ослабить, отдалить, вытеснить вон из сознания с помощью "позитивных образов"; христианин принимает их со смирением и даже с благодарностью: ведь страдания несут пользу душе, и от земной нашей жизни не стоит ожидать большего, чем получил Спаситель на Голгофе.
Конец света встает перед современными людьми неотвязным кошмаром полного краха их комфортабельной земной веры; для христианина предрассудок "светлого будущего" не имеет ни малейшего смысла, а последние дни, так или иначе, недалеко.
Вера христианства и вера современности несовместимы: отсюда и разница. Все умопостигаемые печали и ужасы нашего мира - ничто по сравнению с непостижимой радостью мира грядущего для того, кто остается верен Христу. Ничто они и по сравнению с печалью и ужасом ада, уделом предающих Его, - того самого ада, который "отменен" современностью по соображениям, как ей кажется, благородным и гуманным, а на самом деле - просто потому, что он слишком реален для ее идеализма.
Зато материальный мир, со всем его преходящим добром и злом, колыбель и школа христианской жизни, стал ее идолом, пределом ее стремлений: кроме него, ничего у ней нет, и ничего ей больше не нужно.
О Любви
Почти все, кто сегодня еще исповедует Христа - или хотя бы некий "христианский идеал", - безусловно согласятся в одном: всякое доброе дело, особенно в общественной сфере, явно или неявно совершается ради Христа и Его Царства. Потому и вызывают такой энтузиазм у современных христиан всевозможные "над-конфессиональные" благотворительные организации, медицинские миссии, усилия по улучшению условий жизни нуждающихся, успехи в международных отношениях, кампании протв войны, за разоружение, и т. п.
: все то, что сегодня делается "во имя человечества", они принимают словно за этим стоит Сам Христос.
Христос, однако же, говорил нечто прямо пртивоположное: "Иже несть со Мною, на Мя есть, и иже не собирает со Мною, расточает". На это нам возразят, что-де те, кто трудится "в христианском духе ", на самом деле не против Него, а как раз с Ним; и нельзя отрицать, что есть люди, исповедующие Христа "невидимо", вне границ Его земной Церкви.
Но давайте повнимательнее приглядимся к делам современной общественной жизни и попытаемся разобраться в их природе.
"Понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе": значение этих слов не нуждается в комментариях. Всем, и знающим, и незнающим Его, Господь является снова и снова в виде ближних и встречных, ожидая простых и конкретных дел: накормить голодного, напоить жаждущего, одеть убогого. Чтобы так поступить, не обязательно быть христианином: достаточно просто быть человеком и отозваться на чужую нужду или боль.
Христианин поступит точно так же, как и любой другой; лишь впоследствии мы сообразим, что это Сам Христос стоял перед нами, испытывая нас, что мы за люди и где наше сердце - с Ним или нет. Жизнь полна таких испытаний, проявляющих состояние нашей души точней, чем любой самоанализ.
Итак, доброта и отзывчивость - вовсе не "идеи в христианском духе", а глубинное содержание христианской жизни. Христианство, в самом деле, "вдохновило" их, и они настолько вросли в человеческую природу, что забыт оказался их истинный смысл. Они существуют как бы между прочим, помимо важных и серьезных "общественных задач", которые в наше время как раз и принято решать "в христианском духе".
"Хорошо накормить голодного, но лучше накормить тысячу голодных: один - это капля в море," - так начинается ложь "прогрессивного христианства". "Всегда бо нищия имате с собою, и егда хощете, можете им добро творити; Мене же не всегда имате": Хритстос пришел не кормить, а спасти мир, как бедных, так и богатых. И не смотрим ли мы на голодных, словно приказчики на покупателей: "Столько-то и столько-то клиентов, которых надо обслужить"?
Если так, то горе нам: мы умеем рассчитывать, а любить не умеем.
Нет, мы отзывается сердцем на чужую боль. Перед нами живой человек, ничем не хуже нас с вами, страдающий и обездоленный, такой же, как Сам Спаситель когда-то. И если в сердце у нас - Христос, то мы ничего не станем рассчитывать, а отдадим ему что имеем. Если же мы ничего не имеем, любовь наша от этого не меньше: скорее наоборот, чем мы беднее, тем лучше шансы у нашей отзывчивости и доброты.