Страница 3 из 3
Что же касается общественных мероприятий "в христианском духе", то нельзя, разумеется, сказать, что они целиком подчинены дьяволу: многие из их участников искренне работают Господу. Но, к сожалению, они все полней и полней служат основной цели современности: забвению Бога за счет поклонения Человеку.
Отрывки из писем Томасу Мертону
Т. Мертон (1915-1968), американец, римо-католический монах и популярный религиозный писатель, поэт и переводчик.
(В ответ на статью Мертона "Пастернак и Люди в Брелоках", Jubilee, July, 1959)
У Бориса Пастернака, автора романа "Доктор Живаго", есть своя особенная вера, "новое религиозное сознание"; оно требует чего-то "большего", чем Христос, Которому поклоняется Церковь; оно ищет "нового Христа", более подходящего "свободному духу современности". Это дух человекобога, сверхчеловека, уже не грубого, как у Ницше, но утонченного, "возвышенного", призванного в наследники обанкротившемуся гуманизму прошлого.
Этот дух - не помощник, а смертельный враг истинному христианству.
Ваша характеристика пастернаковского "религиозного сознания" вызывает резкий протест у православнаго читателя, пускай даже она и адресована массовой аудитории. Ваши высказывания о "литургических и сакраментальных образах, не связанных с установленной обрядностью и не ограниченных формальными рамками"; о "Богочеловеческой вселенной и преображенном Космосе" в представлении "неверующего, язычника, но уж почти наверное не христианина" (по Вашему собственному наблюдению)
; о "символической глубине" сродни Отцам Церкви, но только "без догматических тонкостей и аскетических устремлений"; о "свободной жизни" вне и помимо Церкви, - все это с православной (как, впрочем, и римо-католической) точки зрения начисто лишено смысла.
Лишь в рамках современного расплывчатого протестантизма это можно воспринять как апологию "нового христианства", захватывающего на наших глазах весь мир. Могу Вам сказать, что религиозное сознание, вынесенное из пламени большевицких гонений, воспитало и мою собственную веру; но только оно диаметрально противоположно той "примитивной романтической спонтанности", которую Вы обнаружили у Пастернака...
Религия Пастернака - безсильная и безформенная, слепая ко Христу, открытая лишь для земной жизни, рядящаяся (не иначе как из эстетических соображений) в ошметки наружного Православия, и тупо убежденная в истинности своего высокомерного идеализма.
(В ответ на статью Мертона "Мировой Кризис и Христианское Дело", Black Frиars, June, 1962)
...Какую альтернативу предлагаете Вы всеобщей войне? Всеобщий мир? По Вашим словам, "мы обязаны пожертвовать всем ради устранения войны как таковой". Не просто мир, к которому стремились и с которым знакомы люди от начала веков, а особенный, принципиально новый мир, к тому же еще и "вечный".
Подобная цель, разумеется, крайне близка современному сознанию: политический идеализм, как марксистской, так и "демократической" окраски, безоговорочно принимает ее. Ну а христианство? Разве христианство в принципе не чуждо любому идеализму, любой попытке свести его вполне конкретные цели и средства к неким возвышенным идеям? И чем отличается "устранение войны как таковой" от подобных ему фантазий об "устранении" болезней, страданий, греха и смерти?
И то, и другое, - неотъемлемыя составляющия нашего падшего мира, и "устраняет" их только одно: изменение человеческой природы, частичное - в нынешнем веке, и полное - в грядущем после смерти.
...Я вовсе не пытаюсь отгородиться от мира: вера всякого христианина, даже отшельника, - это вера социальная, но только по контексту, а никак не по сути. Церковь живет в обществе, потому что человек живет в обществе; но цель ее - изменить человека, а не общество. Прекрасно, когда общество и власть исповедуют истинное христианство, когда общественные и государственные институты озарены его светом: тем самым оно становится ближе и доступнее людям.
Однако христианское государство и христианское общество ни в коей мере не самоцель, а результат - плод христианской веры живущих в нем людей...
Но христианская вера, мир Христов в человеческом сердце, отнюдь не гарантирует социального мира; более того, по нынешним обстоятельствам, я решительно не вижу связи между ними и идеей "устранения войн"... Хотя в нашей жизни возможно (и я не писал бы Вам, если бы не был убежден в этом) некое подлинное, пусть и неприметное, единство между христианами разных исповеданий, особенно во время гонений на веру, которое можно было бы назвать "истинным экуменизмом", оно не имеет ничего общаго со Всемирным Советом Церквей и тому подобными заведениями.
...Всем нам знакома та глухая стена непонимания и нежелания не только понять, но даже и выслушать, которая стоит между нами и нашими неверующими братьями. Но что же нам делать? Замолчать ли, раз нас не хотят слушать? Заняться ли вместе с ними "общественной деятельностью", не-христианской по своей природе, так что все могут спокойно принять в ней участие?
Это было бы отказом от нашего христианского долга. В чем сегодня самая острая нужда? в том же, в чем была всегда, со времен Спасителя. Состоит она не в "политической активности" или "социальной ответственности", а в покаянии, посте, молитве и проповеди истиннаго Царства.
Первая и единственная "социальная ответственность" христианина - христианская жизнь, где бы и с кем бы Господь ему ни привел жить, день за днем, ради спасения души и примера окружающим. Если тем самым мы поможем устранить какое-нибудь общественное зло - слава Богу, а нет - тоже не беда: не в том наша цель.
Если мы впадаем в отчаяние из-за того, что никак не удается обратить окружающих к Богу, то причина тому одна: недостаток веры. Будь у нас в жизни больше веры, меньше бы пришлось о ней толковать.
...В наши дни христианство снова становится "крестовым походом", а Сам Христос - "идеей" на службе либо у "научно-технического и социального прогресса", либо у "человека, одухотворенного новым религиозным сознанием". Коммунизм, по-видимому, близок к поворотному пункту, к некоей "гуманизации" или "спиритуализации", чему свидетель Пастернак (в "Докторе Живаго")
: он принимает революцию, только жалуется на ее "негуманность". "Свободный мир" идет в том же направлении, хоть и по другой дорожке. Посвюду "пророки" - с христианским уклоном, вроде Толстого и Бердяева, или с языческим, как Д. Лоуренс, Генри Миллер, Казанзакис, и несметные толпы оккультистов, астрологов, спиритистов и хилиастов, - торжественно провозглашают зарю Новой Эры.
Протестанты, а вслед за ними и римо-католики, и православные, заражаются этой лихорадкой, воображая свой собственный экуменический рай на земле, а кое-кто, набравшись наглости и богохульства, прямо возвещает "третью эпоху излияния Святого Духа" (Д. Лоуренс, Бердяев, Иоаким Флорийский).
Что ж, "эпоха всеобщаго мира" и в самом деле может наступить для усталого, дрожащего от страха человечества: но что это будет за "мир"? Без полного, глубинного обращения людей к истинной вере невозможен мир Христов; мир же человеческий станет прелюдией к настоящей и главной всеобщей войне, войне Христа против Сатаны, войне христиан, взыскующих Царствия Божия, против всех тех, кто воздвигает земное царство, Царство Человека.
(В ответ на статью Мертона "Ядерная Война и Ответственность Христиан", Commonweal, vol. 75, Feb. 9, 1962)
...Говоря об Апокалипсисе (как, впрочем, и обо всем остальном), христианин обязан быть предельно трезвым, предельно точным, и предельно внимательным к соборному учению Церкви. Если эти требования соблюдены, то я не вижу причин для различия между православной и латинской точками зрения. В самом деле, апокалиптические пророчества принадлежат в равной мере Востоку и Западу; свидетельства Св.
Отцов, как греческих, так и латинских, по этому поводу вполне ясны, подробны, согласны друг с другом, и подтверждены после раскола и православной, и латинской церквами, в особенности Фомой Аквинским. Недавно вышедшая книга Джозефа Пипера "В Конце Времен", основанная почти исключительно на западных источниках, насколько мне известно ни в чем существенном не расходится с православным учением.
Тем большей неожиданностью было для меня прочесть у о. Д'Арси ("Смысл и Существо Истории"), что "не все христианские авторы принимают столь буквальное восприятие" апокалиптических источников. Может быть, впрочем, так оно и есть; иными словами, как некогда евреи не узнали Христа из своих ветхозаветных пророчеств, так и христиане не различат знамений времени, говорящих об Антихристе и конце света. (
Современные христиане настолько отдалились от церковнаго наследия, что уже воспринимают Антихриста не как живого человека, а как некоторый абстрактный "дух" - так же как многие современные евреи отказались от ожидания Мессии в пользу некой "мессианской эпохи".)
Но такая слепота современных христиан - это само по себе исполнение пророчества об отступлении от веры: согласно Бл. Иерониму, "падут самые знатные, как патриарх". Ведь Антихрист - это лжец, и мало кто сегодня способен распознать его ложь. Поэтому в любом "апокалиптическом" контексте надо обязательно принимать в расчет лживый дух Антихриста...
Снова и снова Вы безоговорочно утверждаете: "Мы обязаны устранить войну. Мы обязаны установить всемирное правительство". А кому, собственно, мы обязаны? Печальный симптом апокалиптических времен: единственный практический выход из кризиса - "устранение войны" - оказывается чистой фантазией. Пусть кто-то видит здесь источник надежды на "новую эру" или "новый мир"; для трезвого взгляда это лишь еще один признак надвигающегося конца, тупика на всех земных путях.
...Всемирное правительство, под каким бы политическим соусом оно ни было подано, неизбежно станет царством Антихриста, и когда, поддавшись на его обман, многие отпадут от веры, Церковь, без сомнения, будет распята...
Когда христиане дают увлечь себя социальным идеализмом, они как будто заявляют во всеуслышание: "Современность, ты оказалась права. Небо где-то далеко, и вы даже слышать о нем не хотите. Так примите нас к себе; будем вместе строить что-нибудь попроще и получше, чем Христос и Его Царство: например, мир во всем мире, братство, или справедливость".
Как не услышать в этом "новом христианстве" знакомый голос Великого Инквизитора?
...На этом позвольте закончить. Буду Вам очень благодарен, если Вы ответите мне. Я старался быть совершенно искренным с Вами, и надеюсь на такую же искренность с Вашей строны: это единственная форма "экуменическаго диалога", на которую я способен...
Ваш во Христе,
Юджин Роуз
Насколько можно было установить, ни на одно из писем Т. Мертону ответа не последовало. + + + Содержание сборника