Игумен N

В один из солнечных мартовских дней мы отправились на Арбат, в греческое посольство. Узкий вытянутый зал, где оформляют документы, заполняла давно изнывающая толпа российских греков. Они, как оказалось, уже две недели мучительно ожидали виз и каждый день приезжали к посольству, чтобы отметиться в очереди. Визу на посещение родины предков им давали только на две недели. При этом каждый из них платил за оформление по 50 долларов. Эти сведения показались нам малоутешительными. Мы рассчитывали на более длительный срок, и только Паша должен был возвращаться на работу через 10 дней. Немного растерянные, мы стояли в самом центре зала.

— Вы по какому поводу, батюшка? — с мягким акцентом обратилась ко мне сотрудница посольства в белой форменной блузке.

— Да вот, хотелось бы совершить паломничество по святыням Греции.

— Вы один?

— Нет. Со мною отец дьякон и два наших спутника.

— Хорошо. Возьмите, пожалуйста, все паспорта… Идемте.

За нами захлопнулась белая пластиковая дверь с табличкой «Вход запрещен. Только для сотрудников посольства». Еще несколько шагов по коридору, и мы вошли в кабинет, где за большим письменным столом сидела крупная гречанка с пышными волосами пшеничного цвета. «Вероятно, начальница отдела, — подумал я, — только цвет волос какой-то странный». Пока дамы активно обсуждали по-гречески нашу проблему, я незаметно осмотрелся. На белых стенах висело несколько икон, на столе стоял небольшой двустворчатый складень, рядом — компьютер.

— На какой срок ви хочет смотрет Грэция? — с трудом подбирая слова, обратилась ко мне начальница.

«Эх! Где наша не пропадала, — подумал я, — попрошу месяц, а если урежет… Ну, что ж!» И, набравшись смелости, ничем не выдавая своего волнения, очень спокойно сказал:

— Думаю, что месяца нам было бы достаточно.

Дамы снова затараторили по-гречески.

— Подождите немного здесь. Я схожу к консулу.

Через несколько минут молодая сотрудница вернулась с какой-то бумагой в руках.

— Все в порядке. Разрешение подписано. Вы можете идти в зал. Вас вызовут к окошку.

— Простите, а сколько мы должны заплатить за визы?

Гречанки заулыбались.

— Ничего не надо. Консул разрешил бесплатно.

Еще через двадцать минут мы уже держали в руках свои паспорта с зелеными наклейками и, глядя в них, не верили своим глазам. Визы были даны на два месяца!

Наш пропуск — икона

В Грецию попасть — еще полдела. Труднее попасть на Афон, особенно священнослужителю. Мирянам проще. Они приезжают в Фессалоники и в Министерстве Северной Греции и Македонии получают пропуск на посещение Святой Горы — диамонитирион, который выдается, правда, всего лишь на четыре дня. Но для того чтобы на Святой Горе побывал православный священнослужитель из другой Поместной Церкви, необходимо пройти длительную процедуру получения официального разрешения от Константинопольского Патри­арха Варфоломея. Для этого руководство той Церкви, к которой принад­лежит паломник-священнослужитель, должно предварительно выслать ему письменный запрос.

Но у нас на прохождение этой длительной бумажной процедуры времени не было вовсе. Слишком неожиданно пришло окончательное решение отправиться в паломничество. К тому же благоприятные обстоятельства по службе у всех четверых сложились одновременно таким образом, что ехать можно было только сейчас. Позже ни у кого из нас свободного проме­жут­ка времени для поездки, по крайней мере, в обозримом будущем, уже не пред­виделось. Вот почему решено было действовать самостоятельно.

Итак, греческие визы уже получены, причем с очевидной для всех помощью Божией. Антон с Пашей возьмут диамонитирион в Фессалониках. Но как быть нам, священнослужителям? Опытные паломники предупреждали нас, что попасть на корабль, идущий на Афон из Уранополиса — небольшого городка, расположенного у самого афонского перешейка, можно только после прохождения полицейского контроля. Мы уже знали о том, что у самой пристани стоит полицей­ский пост, и для того чтобы пройти на пирс, нужно предъявить суровому стражу порядка либо диамонитирион, либо разрешение от Патриарха. Но у нас с отцом дьяконом ни того, ни другого не будет. Есть, правда, еще и пешеходная тропа, по которой можно проникнуть на Афон, но и там стоит полицейский пост. «Как странно, — подумал я, — для того чтобы православному паломнику посетить Афон — такие сложности! В конце концов, — это удел Божией Матери, и Она там является полноправной Хозяйкой! Вот что! У нас тоже будет документ. Свой, осо­­бый пропуск на Святую Гору!»

Совсем недавно мне подарили — ни много ни мало — четыре небольшие бумажные иконы, привезенные из Пантелеимонова монастыря. Размером — меньше ладони. Это были репродукции известной на Святой Горе иконы «Игумения Горы Афонской». Я попросил Пашу заламинировать их так, чтобы сверху оставалась полоска пластика шире, чем с других сторон. Затем раскаленным гвоздем проделал в верхней части по два отверстия и вдел капроновую веревку.

— Это наши пропуска. Мы наденем иконы на шею, под одежду, и если кто-нибудь спросит у нас документы, покажем им Игумению Афонскую: вот наши документы! Чай, люди там православные. Будем молиться. И я уверен, что Матерь Божия поможет! А для того чтобы мы с отцом дьяконом не привлекали к се­­­бе лишнего внимания, нужно выглядеть, как афонские монахи.

— Один мой знакомый показывал как-то фотографии своего паломничества на Святую Гору, — вспомнил Антон, — и я обратил внимание, что в дорогу афониты надевают поверх подрясника черные безрукавки с карманами. Скуфейки у них, кстати, не такие, как у вас. Русскую скуфью от греческой там сможет отличить каждый.

— Где же мы все это достанем? — грустно вздохнул отец дьякон, поправляя сползшие на нос очки.

— Да какие проблемы? У отца игумена такая безрукавка есть. Помню, в 92-м году ему из Англии привезли. В подарок от отца Софрония (Сахарова). Он ее еще в монастыре надевал иногда. Правильно? — Антон вопросительно взглянул на меня.

Я кивнул и добавил:

— Греческая скуфья у меня тоже есть.

— Ну вот! А тебе, отец дьякон, достанем что-нибудь в Фессалониках.

Дьякон заулыбался и спросил:

— А что-нибудь съестное будем брать? У меня дома, в запасе — американские супы. Заливаешь кипятком, три минуты — и готово.

— Да там, как я читал, расстояния между монастырями небольшие. Два-три часа пешего ходу. — Павел показал темно-синий путеводитель по Афону. — Наверное, не проголодаемся.

— Нет, нет. Пусть лучше будет НЗ. На всякий случай. — Антон ласково похлопал дьякона по плечу. — Давай, давай, бери супчики. А вдруг какое-нибудь ЧП случится? А мы их там, на Афоне, у-у-х как навернём!

Непонятливый шофер

Наш самолет заходит на посадку с моря. Ощущение такое, будто пилоты собираются посадить его прямо на воду. Хорошо видно, как в трех метрах под нами ветер гонит к берегу белые барашки. Но вот в иллюминаторе мелькнула береговая полоска — и лайнер уже катится по посадочной полосе аэродрома. Мы — на полуострове Халкидики в Северной Греции. В аэропорту непривычно пусто и чисто. Встречающих почти нет. Пока меняли деньги в обмен­ном пункте, незаметно исчезли куда-то и те пассажиры, которые летели с нами. Вдоль совершенно безлюдной асфальтовой дорожки, зажатой между зданием аэропорта и крутым склоном невысокой горки, выстроилась длинная вереница разномастных автомоби­лей выпуска 70-х годов. Вокруг — ни души. Куда ехать? На чем? Кого спросить? В растерянности застыли мы у выхода с рюкзаками на плечах. Сзади громко хлопнула дверь громадного старого лимузина. Из «Форда» вышел коренастый грек в белой рубашке, таксист. К сожале­нию, ни по-английски, ни по-французски, ни по-испански он не говорил, а потому долго не мог взять в толк — куда нас везти. Тем не менее мы забрались в широкий бежевый салон его допотопного «Форда» и всю дорогу пытались втолковать непонятливому води­телю — какой нам нужен монастырь в Фессалони­ках. Об этом монастыре мы узнали в Москве совершенно случайно.

А разыскать его решили только для того, чтобы не слоняться по улицам незнако­мого города, привлекая к себе всеобщее внимание. Он, по нашим расчетам, должен был послужить нам отправной точкой для поиска Министерства Северной Греции, а затем и автобусной остановки междугородного экспресса «Фессалоники-­Урано­полис».