Страница 323 из 379
в) „Нищета, говорятъ, часто бываетъ слѣдствіемъ бурной, распутной жизниа. Правда. Но что изъ этого? Ужели мы будемъ
жестокосерды, что на подобную нищету будемъ смотрѣть злорадостно и мстить ей своимъ невниманіемъ, безучастіемъ,презрѣніемъ, упреками? Ахъ, если-бы мы внимательнѣе бдѣли надъ собою, мы никогда не дошли-бы до горделиваго сознанія нашего нравственнаго превосходства предъ нищимъ такого рода: мы открыли-бы въ сердцѣ нашемъ тѣ же самыя страсти, нерѣдко на самой высокой степени развитія, какія погубили этого человѣка, — мы сознали-бы, что только особенныя внѣшнія обстоятельства, особенныя условія нашей жизни, а чаще всего одна благодать Вожія не попустила и нашимъ страстямъ прорастить горькій плодъ нищенства. Умри наши родители гораздо раныпе, не получи мы никакого образованія, не случись намъ добрые наставники, не встрѣться мы въ жизни съ такимъ-то лицемъ, которое своею отеческою любовію сдержало неразумные порывы юной души нашей,— кто знаетъ? — можетъ быть и мы съ тобою расточили-бы имѣніе свое блу- дно съ любодѣйцами, можетъ быть и мы вынуждены были-бы пасти свинія и насыщаться ихъ рожцами,—моя?етъ быть и намъ съ тобою пришлось-бы таскаться по міру съ нищенскою сумою.
За что-же презирать, за что-же наказывать этого несчастнаго, который возросъ среди другихъ обстоятельствъ, подъ другими условіями жизни, который не встрѣтилъ въ пору сердца любящаго и согрѣвающаго, не встрѣтилъ ума руководящаго и наставляющаго, не нашелъ руки охраняющей и сдерживающей*, который слиткомъ рано созналъ себя разнузданнымъ во всѣхъ отношеніяхъ, почувствовалъ себя на опасномъ просторѣ и, естественно, пустился на всѣ четыре стороны? Онъ и безъ насъ уже тяжело наказанъ. Эта сума, которую она носитъ на плечахъ, есть только слабый знакъ той тяжелой туги, которую онъ носитъ въ сердцѣ. Позднее, безплодное сожалѣніе о прошедшемъ, мученія уцѣ- ломудрившейся совѣсти, сознаніе, что онъ самъ виновникъ своего горя, стыдъ прямо смотрѣть въ глаза добрымъ якъ дамъ, безнадежность въ будущемъ,— вотъ что не даетъ душѣ его мира и покоя, вотъ что преслѣдуетъ и мучитъ его день и ночь. Зачѣмъ-же прилагать
вгг Мѣ с я ц а декабрь.
къ его ранамъ новыя? Состраданія, одного состраданія и притомъ дѣятельнаго онъ требуетъ отъ насъ...
г) Такъ, говоримъ, мы разсуждаии-бы, такъпоступали-бы... Но такъ-ли разсуждаемъ, такъ-ли поступаемъ теперь? Весьма часто приходится слышать: „я съ удовольствіемъ далъ-бы этому нищему, но знаю, что онъ сейчасъ-же пропьетъ мое подаяніе.4* Нечего и говорить о томъ, какъ безосновательно бываетъ нерѣдко подобное опасеніе: его часто повторяютъ о такихъ нищихъ, которыхъ видятъ первый разъ въ жизни. Но если-бы и въ самомъ дѣлѣ было такъ, оправдываетъ-ли это наше немилѳсердіе? Наше дѣло только дать просящему, а какъ онъ воспользуется нашимъ подаяніемъ,—это ужъ его дѣло* если мы дадимъ ему, мы окажемъ свое милосердіе,—если откажемъ ему, мы явимъ только свое не- милосердіе.
д) Нѣкоторые разсуждаютъ такъ: „зачѣмъ подавать милостыню? Нищихъ она не обогащаетъ, а для подающаго—довольно ощутительна. Нищіе все-таки остаются нищими и послѣ подаянія, и по-прежнему продолжаютъ просить*, если дать имъ хоть немного, то для меня все-же выйдетъ много,-—притомъ дай имъ сегодня, а завтра они опять придутъ просить: такъ лучше уже совсѣмъ не давать/0 Что скажутъ противъ этого возраженія? Ио нашему, оно не стоитъ и отвѣта. Оно имѣло-бы какой нибудь смыслъ тогда, если бы нагни благотворенія дѣйствительно были значительны. Мы указали-бы, въ такомъ случаѣ, сомнѣвающемуся благотворителю на слова писанія и на священно-* историческіе опыты, которые свидѣтельствуютъ, что чѣмъ болѣе человѣкъ благотворитъ другимъ, тѣмъ болѣе Богъ благословляетъ и ущедряетъ его Своими благами и никогда не оставляетъ его и даже не попускаетъ потомству его просить хлѣба. Но если наши благодѣянія ограничиваются только опредѣленнымъ числомъ калѣкъ, состоятъ въ подаяніи имъ нѣсколькихъ мелкихъ монетъ и изношенныхъ одеждъ, и совершаются только въ нѣкоторые особенные дни, почему-либо важные и замѣчательные для насъ, то подобное возраженіе въ устахъ нашихъ изобличаетъ только жестокость сердца нашего по отношенію къ ближнимъ и слѣпую, преступную страсть его къ корысти.
е) „Мы люди семейные,—говорятъ весь- ма многіе, — у насъ свой дѣти, у насъ множество домашнихъ расходовъ. Мы и желали-бы благодѣтельствовать бѣднымъ, но что дѣлать, когда нѣтъ у насъ на это средствъ и возможности?^ Предлогъ благовидный, но лишенный истины. Намъ кажется, что никакое общественное положеніе не освобождаетъ насъ отъ исполненія обязанностей христіанской любви и милосердія; кажется также, что нѣтъ такого состоянія, кромѣ нищенскаго, въ которомъ не было-бы никакой возможности, хоть чѣмъ нибудь и сколько нибудь, помогать другому. А если-бы мы отрѣшились отъ множества изысканныхъ нуждъ и неестественныхъ потребностей, которыя раждаетъ суетность, тщеславіе, роскошь, желаніе блеснуть и выказатьсяі предъ другими, ложный стыдъ отстать отъ высшихъ и богатѣйшихъ насъ лицъ, если-бы мы научились строго различать, что существенно необходимо для жизни и что составляетъ ея роскошь,—о! мыувидѣли-бы тогда, что у насъ много, много средствъ благотворенія... Если-же въ самомъ дѣлѣ. средства нашей жизни такъ ограничены, что мы имѣемъ только необходимое, то все-же у насъ есть домъ, въ которомъ всегда почти можно найти лишній кусокъ хлѣба, лишнюю, пожалуй, и ветхую, одежду*, значитъ, мы все-таки имѣемъ возможность напитать- алчущаго, одѣть нагого, дать кровъ безпріютному.
Наконецъ, пусть мы не имѣемъ и этого, все-таки мы можемъ хоть напоить единаго отъ братій сихъ чашею студеной воды, можетъ съ братскимъ сочувствіемъ поговорить съ нимъ, и этимъ хоть нѣсколько облегчить его горе, хоть слабое утѣшеніе пролить въ его душу.
Много еще случается слышать разныхъ отговорокъ отъ нищелюбія и благотворительности* но если перевести ихъ на истинный языкъ, то всѣ онѣ будутъ значить вотъ что: „я не хочу благодѣтельствовать: мнѣ жаль лишиться въ пользу другого хотя-бы лишняго куска хлѣба, хотя-бы-то самой мелкой монеты, только никакъ не жаль этого лѣнивца, этого бродяги и пьяницы, т. е. этого нищаго — несчастнаго брата моего“.
Впрочемъ, если-бы мы были проникнуты истинною христіанскою любовію и смотрѣли
Мѣ с я ц ъ декабрь. 673
на все съ ея точки зрѣнія, подобные возгласы противъ нищихъ и убогихъ не слышались-^ изъ устъ нашихъ. Мы раз^у- ждали-бы такъ: во-первыхъ, этотъ нищій такой-же человѣкъ, какъ и я*, во- вторыхъ, онъ — христіанинъ, меньшій братъ Христа Спасителя, сынъ и наслѣдникъ Божій, за него, также какъ и за меня, пролита на крестѣ безцѣнная кровь, —- ему, также какъ и мнѣ, дарованы благодатныя средства духовной жизни, мы съ нимъ во едино тѣло крестихомся, единымъ Духомъ напо- ихомся (1 Ков. 12, 13), отъ единаго хлѣба причащаемся (1 Кор. 10, 17),— ему, также какъ и мнѣ, обѣщано и уготовано вѣчное блаженство въ дому Отца нашего небеснаго*, далѣе-въ его лицѣ предстоитъ и пріемлетъ милостыню Самъ Христосъ, и милуяй его, я даю взаимъ Богу (Притч. 19,І7); наконецъ, все* что я имѣю—не мое, не отъ меня и не для меня, а Божіе, отъ Бога и для славы Божіей,—я только распорядитель, только временный приставникъ даровъ Божіихъ, изливаемыхъ для всѣхъ и каждаго,—слѣдовательно, всякое присвоеніе ихъ исключительно себѣ—есть не что иное, какъ духовное святотатство, за которое я долженъ буду строго поплатиться, когда небесный Домовладыка потребуетъ отъ меня отчета въ употребленіи ввѣреннаго мнѣ.
Разсуждая такимъ образомъ, мы не различали-бы между нищими достойныхъ и недостойныхъ нашего благотворенія; напротивъ, мы съ радостію спѣшили-бы, не пропустили-бы ни одного случая подать помощь, оказать милость тамъ, гдѣ ее требуютъ, гдѣ въ ней нуждаются, не входя въ разспросы и изслѣдованія: кто этотъ бѣднякъ, отчего онъ сдѣлался такимъ и под. Святое дѣло благотворенія сдѣла- лось-бы насущною потребностію, чистѣйшимъ наслажденіемъ, жизненною стихіею нашего сердца, такъ что мы считали-бы себя несчастными, если-бы или не имѣли возможности оказать въ извѣстномъ случаѣ благодѣяніе, или же наше благодѣяніе почему-нибудь было непринято.