Страница 71 из 379
Жили они безъ малаго за два вѣка до Р. Христова, когда евреи подпали владычеству сирійскаго царя Антіоха Епифана. Этотъ царь, взявъ и ограбивъ Іерусалимъ и избивъ многія тысячи іудеевъ, воздвигъ злое гоненіе на ихъ вѣру, въ намѣреніи искоренить ее до конца. Антіохъ возъимѣлъ намѣреніе во всемъ своемъ царствѣ, состоящемъ изъ разноплеменныхъ наро- ровъ, ввести общую языческую религію для того, какъ онъ писалъ въ своемъ указѣ, чтобы всѣ были однимъ народомъ. Между прочимъ, Антіохъ повелѣлъ іудеямъ, подъ смертною казнію, „прекратить всесожженія и жертвы и возліянія во святилищѣ, отмѣнить субботы и праздники, устроить языческіе жертвенники, рощи и капища, приносить въ жертву свиней и другой скотъ, которымъ не гнушаются язычники, оставлять сыновей своихъ необрѣзанными, и вообще перемѣнить всѣ прежнія религіозныя учрежденія, законы, нравы и отеческіе обычаи^.
Нѣкто Елеазаръ, изъ первенствующихъ книжниковъ, мужъ уже соста- рѣвшійся лѣтами, принужденъ былъ открыто ѣсть свиное мясо, которое законъ запрещалъ іудеямъ вкушать, которое, вѣроятно, принесено было въ жертву идолу. Онъ, славно предъизбравъ смерть лучше, нежели ненавистную жизнь, вольною волею пошелъ намуку. А на яству, которую нельзя было ѣсть изъ любви къ закону, онъ плюнулъ. Но беззаконники, приставленные къ жертвѣ, ради стародавняго знакомства съ этимъ мужемъ, наединѣ упрашивали его, чтобъ онъ вкусилъ мяса, какое ему дозволено было ѣсть, которое на- рочно для него было бы приготовлено, а только показалъ бы видъ, будто онъ вкушаетъ жертвенное мясо, какъ по- велѣно царемъ* чтобы, учинивъ сіе, онъ избавился отъ смерти, и ради старой съ ними дружбы получилъ помилованіе. Онъ же, воспріявъ мысль благую, достойную возраста, и старости, и сѣдинъ, и честнаго воспитанія, какое подучилъ отъ дѣтства, и Богомъ даннаго закона, отвѣтилъ имъ разсудительно: „хочу лучше, чтобы вы послали меня въ преисподнюю. Ибо возрасту нашему недостойно лицемѣрить, чтобы многіе изъ юныхъ подумали^ что 90-лѣтній Елеазаръ перешелъ въ вѣру иноплеменниковъ, почему и они,
Мѣ с я ц ъ а в г у с т ъ . 123
ради моего лицемѣрія, изъ-за маловре- менной жизни, соблазнятся мною, и я навлеку ненависть и позоръ на мою старость. Хотя-бъ я даже и избавился нынѣшней муки человѣческой, но руки Всемогущаго не избѣгну, ни живой, ни умершій. Поэтому лучше нынѣ, мужественно разставшись съ жизнію, явлюсь достойнымъ своей старости; а юнымъ оставлю доблестный примѣръ, чтобъ они усердно и доблестно умирали за честные и святые законы00. Ведущіе же его, ради сихъ словъ, которыя считали безумствомъ, перемѣнили свое прежнее благорасполоясеніе къ нему на свирѣпость, и подвергли его бичеванію. Подъ ударами старецъ Елеазаръ и кончилъ жизнь, не только юношамъ, но и многимъ изъ народа оставивъ свою смерть въ примѣръ доблести и въ память добродѣтели.
И во первыхъ честною своею смертію онъ явилъ достоподражаемый примѣръ семи братьямъ Маккавеямъ.
Случилось, что эти седмь братьевъ вмѣстѣ съ матерью были схвачены и принуждаемъ! предъ лицемъ самаго царя ѣсть противу правилъ свиное мясо, за что были мучимы бичами и воловьими жилами. Среди этой муки одинъ изъ нихъ, первенецъ, говоритъ царю: „чего ты хочешь допытаться отъ насъ? Что вывѣдать? Мы готовы скорѣе умереть, чѣмъ преступить отеческіе законы00. Разгнѣвавшійся царь повелѣлъ разясечь сковороды и котлы. Когда они были быстро разжены, царь повелѣлъ первому, который говорилъ, отрѣзать языкъ и, содравъ со всего кожу, отсѣчь оконечности членовъ, на глазахъ прочихъ братьевъ и матери. И когда онъ уя^е сдѣланъ былъ негоднымъ къ жизни по всѣмъ членамъ, царь приказалъ предать его огню, еще дышащаго, въ печь на сковородѣ. Когда умеръ первый, повели на поруганіе второго и, содравъ кояі'у съ волосами съ головы его, спрашиваютъ: „будешь лиѣсть, прежде чѣмъ замучено будетъ все тѣло твое по частямъ?00—А онъ отвѣчаетъ: „нѣтъ00. Тогда и сей поряду принялъ мученіе, какъ и первый, и такъ же прочіе, числомъ шесть. Оставался послѣдній изъ братьевъ—самый юный.
Царь Антіохъ, не только убѣждалъ его словами, но и клятвою увѣрялъ, что сдѣлаетъ его и богатымъ и счастливымъ, если только онъ откажется
отъ отеческихъ законовъ. Даже клялся, что будетъ имѣть его за друга. Но какъ юноша сему не внималъ, то царь, призвавъ мать, увѣщавалъ ее, чтобъ она сама была совѣтницею юному сыну на спасеніе. Послѣ многихъ увѣщаній со стороны царя, мать обѣщала дать совѣтъ сыну своему. Но, приклонившись къ сыну, она говоритъ: „сынъ мой, пожалѣй свою мать! Не убойся сего мучителя плоти твоей, но будь достоинъ своихъ братьевъ и прими смерть, чтобы мнѣ воспріять тебя отъ Бога опять вмѣстѣ съ братьями твоими въ милости Вожіей00.—И пока она еще говорила это, юноша сказалъ мучителямъ: „чего ожидаете? Не слушаю повелѣнія царева, но слушаю повелѣнія закона, даннаго отцамъ нашимъ чрезъ Могсея00.—Тогда царь разъярился на него яростію еще болѣе лютою, горькое терпя посмѣяніе. Такимъ образомъ и сей седьмый преставился отъ жизни въ юношеской чистотѣ, во всемъ уповая на Бога. Послѣ же сыновъ сожжена была и праведная мать ихъ Соломонія.
Вотъ за что мы ублажаемъ святыхъ седмь мучениковъ братьевъ Маккаве- евъ и доблестную мать ихъ Соломонію и учителя Елеазара. Этотъ праздникъ въ честь ветхозавѣтныхъ мучениковъ принадлежитъ къ числу самыхъ древнихъ въ христіанской церкви. Сіи ветхозавѣтные мученики были первообразами всѣхъ мучениковъ христіанскихъ. Первые учители—проповѣдники христіанства безпрерывно прославляли ихъ и въ пѣсняхъ церковныхъ и въ поученіяхъ своихъ среди тѣхъ грозныхъ обстоятельствъ, въ которыхъ въ первые вѣка, — въ вѣка гоненій и мученичества,—ізыростала воинствующая юная церковь Христова. Оттого и праздникъ сей учрежденъ съ первыхъ дцей христіанства.
II. Пересталъ ли онъ быть назидателенъ для церкви уже не юной, для церкви нашихъ дней? Да, перестаетъ. Но перестаетъ только потому, чтомы забываемъ объ этомъ древнѣйшемъ праздникѣ*, забываемъ, кто были седмь братьевъ Маккавеевъ,перестаемъ учиться у нихъ, а еще менѣе думаемъ подражать имъ. А можемъ ли мы чему-ли- бо поучиться у нихъ? Есть ли что-либо схожее между обстоятельствами ихъ и нашего времени?
124 Мѣ с я ц ъ а в г у с т ъ .
a.) Посмотрите, подумайте, за что они были замучены, за что они пожертвовали жизнію? За то, что они не согласились нарушить богоуставленный постъ своего времени и своего народа. За то, что не хотѣли вкусить свиного мяса. Невидимому, незначительность? Да, невидимому. Но посмотрите, какъ за этою кажущеюся незначительностію рядомъ стояло все., что было для избраннаго народа Вожія самаго святого и драгоцѣннаго. гЪсть свиное мясо значило нарушить законъ Могсеевъ, который запрещалъ это. Значило есть пищу, принесенную въ жертву и посвященную идоламъ. Значило отказаться отъ жертвоприношеній и священнослуженія Богу истинному и поклониться богамъ чужимъ, языческимъ. Значило не только отречься отъ единаго истиннаго Бога, отъ свято-отеческой вѣры, но и отъ своей народности, отъ народнаго обличія, отъ народной самостоятельности, отъ народной самобытности. Въ концѣ-концовъ эта незначительность, вкушеніе свиного идоложертвеннаго.мяса,означала всенародную духовную, вѣроисповѣдную, государственную смерть богоизбраннаго народа...
б) Посмотрите, подумайте, нѣтъ ли чего похожаго и въ нашей жизни? Вотъ день святыхъ мучениковъ Маккавеевъ стоитъ какъ разъ въ преддверіи христіанскаго такъ называемаго Спасова поста. Задайте же себѣ вопросъ, кто изъ насъ соблюдаетъ, и кто не соблюдаетъ посты? Не соблюдаютъ очень многіе. Нѣкоторыя сословія даже за стыдъ считаютъ соблюдать. Есть ли это незначительность? Вотъ уже два вѣка на Руси въ нѣкоторыхъ кругахъ считалось это незначительностію. Но теперь къ нашимъ днямъ послѣдствія этой кажущейся ^значительности выясняются больше и больше. Посмотрите, подумайте. Несоблюдающіе постовъ не отрекаются ли отъ церковныхъ уставовъ? Не отрекаются ли во всемъ строѣ жизни отъ свято-отеческихъ обычаевъ? Не отрекаются ли отъ церковныхъ службъ? Не отрекаются ли отъ самыхъ существенныхъ учрежденій въ христіанскомъ священнодѣйствіи, отъ святыхъ таинствъ, отъ исповѣди, отъ причастія? Не унижаютъ ли таинство брака, не ругаются ли надъ священствомъ, не начинаютъ ли издѣваться даже надъ крещеніемъ? Не отвергаются ли святоотеческой