Страница 44 из 88
О горе Олимп, находящейся на границе Македонии и Греции, рассказывают, что она самая высокая гора, и так возвышена над поверхностью моря, что никогда не досягают ее вершины ни ветры, ни дожди, ни снега. О ней поэт Лукан выразился так: "Олимп выше облаков, вершины его окружает чистое небо за пределами всяких атмосферических изменений; там нет ни птиц, ни других животных; воздух там до того тонок и разрежен, что недостаточен для дыхания." Все это стало известно только по тщательным исследованиям естествоиспытателей, которые для достижения вершины этой горы изобретали разные средства для предоставления себе свободного дыхания на ее высотах. Например, они употребляли мокрые губки для освежения ноздрей и другие средства для сгущения воздуха в своем путешествии на гору;. Достигнув же вершины, делали на песке различные надписи и на другой год, взойдя на гору, но истечении годичного срока, находили их ни мало не поврежденными, как теперь только написанными ими, и это служит верным доказательством, что там нет места ни ветру, ни дождевым или снежным бурям и возмущениям.
Гора Олимп может служить эмблемой жизни человека — христианина, достигшего совершенного самоотвержения т. е. всецелого предания себя воли Божьей. Как на Олимпе нет места ни бурям, ни нападениям зверей и другим опасностям, так и человек, достигнувший все управляющей высоты воли Божьей, пребывает невозмутимо в тишине и мире — облака печали ниже его, в сердце его постоянно пребывает тишина и сладкое упокоение в единой воле Божественной.
По изречению блаженного Августина — в мире (согласии) заключается полное совершенство: там нет ничего противодействующего одно другому, а потому миротворцы и названы в Евангелии сынами Божьими, ибо нет в них ничего такого, что сопротивлялось бы Богу, и во всяком случае сыны должны иметь подобие отца (т. е. Бога). И такой-то мир дается людям благоволения (благословенным от Бога), это жизнь мудреца — праведника.
Справедливо изречение святого Дорофея (священномученик, июня 5(18)): "сердечно исполняющий Евангельскую заповедь о самоотвержении и предании себя совершенно воле Божьей едет по пути жизни как бы в карете с различными жизненными крестами (тягостями) своими, а другие, не знающие силы полного самоотвержения, тащатся пешком и несут на себе свои тяжелые кресты по различным распутьям жизни или с трудом или с ропотом."
Путь к блаженству
Истое сердечное подчинение себя воле Божьей во всех происшествиях, бывающих с нами в жизни, доставляет нам действительно чувство пребывания в небе будучи вне неба. Оно есть первое и глубочайшее основание любви разумного творения к Творцу своему Богу.
Кто бы ты, читатель, ни был, если ты все (т. е. приятное и неприятное) встречающееся тебе в жизни по воле или допущению Божьему, принимаешь с благодарным сердцем, как бы от руки Божьей, — то ты блажен есть и добро тебе будет (Пс. 127:2), ты любовью своей прилепляешься к Богу, с которым везде райское блаженство. "И было в Салиме жилище Его и пребывание Его на Сионе" (Пс. 75:3).
Подсолнечник, (Гилиотропион) — название: 1) известного растения, 2) заголовка сей книги; (здесь — в 1-м значении) по свидетельству Плиния, смертоносен для муравьев; подобно сему согласие человеческой воли с Божественной волей уничтожает множество молвы житейских, тревог и печалей.
Все это один из учителей церковных, Венедикт, красноречиво изобразил так: "кто истинной радости и безмятежной жизни в Боге желает, тот должен утверждать себя во всяком отношении на сем незыблемом основании соглашением собственной воли с Божественной волей, к ней прилепляться, ей последовать — по Христову учению о самоотвержении."
Может же быть и такой случай в жизни человека (что достойно иметь в памяти наипаче людям печального и малодушного сердца), что когда нападает на него сопротивление(противодействующая его воле сила), расслабление душевное (уныние), леность в молитве, когда смысл наш ропщет на такую свою участь, и тем более когда и сердце не готово подчиниться всему встречающемуся по воле Божьей с нами, то следует стать на высшую точку зрения, и само неотвержение себя принять в данном случае за волю Божью. Если же к тому и величайшее недоумение нападет на такого человека о том, как ему поступить, то следует отречься и самого недоумения. Наконец, если из-за уныния, ничего из противоположностей (противоречащих друг другу) не может он принять к совершению, то и это (т. е. недостаток своей решимости) должно отнести к воле Божьей, и от руки Божьей принять свою нерешимость, как волю Божью. Поступая таким образом, мы должно отклонять все могущие встретиться препятствия к самоотвержению, чтобы воля Божья могла всегда беспрепятственно все вещи, подобно огню, пожирать и истончевать по своему произволению и предуведению, направляя все к лучшему. Это и есть тот вид или тип несамоотвержения, который совершается по разуму и превосходит все своими Плодами и делами, и прямее приводит нас к истинному единению с Богом к истинному смирению, и всех вещей оставлению и попранию ради Бога.
Если бы мы, о христиане, о если бы во дни и в ночи, ни о чем другом не заботились столько и не старались, как только о том, чтобы собственная наша воля сделалась Божьей волей во всем, и Божественная воля претворилась в нашу волю! Истинно великое дело и заслуживает величайшей нашей заботливости, чтобы нам не другое что хотеть, как только то, чего Бог хочет, и не хотеть не другого чего, как только того, чего не хочет Бог, от чего Он, Милосердный, отвращается.
Верьте мне, братия во Христе, величайшее для нас благо — быть так близкими к Богу! И на Господа Бога возлагать свои надежды (Пс. 72:28). Это — истинное блаженство, это небо вне неба.
Книга Четвертая. Отклонение препятствий, мешающих сообразоваться в с волей Божьей
I. Что препятствует людям жить по воле Божьей
Представим себе, что кому-либо переданы ключи от городской крепости или от дома, и дана ему власть входить туда и выходить оттуда и распоряжаться там когда и как ему угодно по своей воле.
Подобно этому часто и Христос Бог желает ключей, отворяющих душевные внутренности сердца нашего, чтобы иметь туда Ему свободный вход, но мы не всегда охотно и едва ли когда соглашаемся в этом с милостивым и щедрым Господом нашим.
Достойную внимания повесть сообщает Людовик Блиоский об одной блаженной девице, зрению которой явился Сам Спаситель Христос, говоря к ней: "Дочь моя! в этой руке Я держу здоровье, а в этой — болезнь: выбирай для себя то или другое по своему желанию." Что оставалось делать этой девственнице? — избрать ей здоровье — покажется это бесстыдным, подозрительным; а если предпочесть здоровью болезненную жизнь, — припишется это неуместному ее смирению. Девица не сделав никакого выбора, но, сложа накрест руки на груди и преклонив колена на землю, проговорила: "О Господи мой, об одном только со всем усердием молю Тебя и прошу: да будет во мне не моя, но Твоя воля; а потому я не избираю ни одного из предлагаемых мне — ни здоровья, ни болезни, но готова принять все по твоей воле. Ибо Тебе только, Господи, достойно и праведно решать, что дать мне — то или другое." На это сказал Спаситель: "кто желает иметь Меня у себя часто своим посетителем, тот да отдаст ключ собственной воли Мне, и никогда его у Меня да не требует обратно," — (т. е. да отречется от своеволия и да предаст себя всецело воле Божьей).
Девственница, таким образом будучи вразумлена Самим Господом, произнесла в сокрушении сердца с величайшим смирением к Господу следующую молитву: "Не моя, но Твоя буди воля, о милостивый мой Иисусе!" и с того времени дала себе обет повторять по триста шестьдесят и пять раз эти слова: "Не моя, но Твоя да будет воля, о милостивый мой Иисусе!" Кратка эта молитва, но она (произносимая от всего сердца) кажется приятнейшей Богу, нежели тысячи других молитв. В особенности полезно повторять еще прилежнее эту молитву, когда находишься в большой беде, отовсюду окруженный различными нападениями.
Отречение от своеволия
Человек, последующий воле Божьей, должен прежде всего решиться быть готовым на все, что делается с ним по воле или допущению Божьему.
Он молитвенно обращается к Богу, говоря: Господи Боже мой! я готов служить Тебе так же в нищете, как и в богатстве, не отрицаюсь даже той скудости моего ума, которая лишает меня сладостных утешений, и тем опечаливает меня: прискорбно для меня это, но спасительно, и, если есть на это Твоя воля, сотвори сердце мое подобным пересохшей земле. Если дашь мне чашу, наполненную желчью, вино растворенное горечью (пелином) — охотно принимаю это от Тебя. Знаю, Господи, что у Тебя есть бесчисленное изобилие вина благовонного, сладкого и превосходного, но Ты, для испытания покорности рабов Твоих, даешь им по временам вино смешанное с дрожжами и уксусом, принимаю его от Тебя и охотно с радостью выпью смешанное в чаше все наигорчайшее. Наказывай меня, Господи, чем Тебе угодно: скорбями, болезнью; об одном молю Тебя, вразуми меня о том, что благоугодно пред Тобою. Божественная воля Твоя для меня есть величайшая отрада во всем, кроме ее, ничего не ищу; здоров ли я или немощен, богат или беден — все равно. Об одном молю Тебя, Боже, да всегда исполню святую волю Твою.