Страница 3 из 5
Это будет самый первый случай трансляции судебного процесса. То есть это как бы дело О. Дж. Симпсона своего времени. На сцену выходят средства массовой информации. Человек, контролирующий микрофон, имеет возможность выбирать, что будет доходить до публики, а что - нет. Это ясно, как дважды два.
И поэтому когда Мэтью Гаррисон Брейди собравшись с силами, говорит, что необходимо менее ограниченное, сбалансированное преподавание этого предмета вместо той пропагандистской, догматичной и неточной теории, что представлена в учебниках (и именно эту речь должны осветить газеты), репортеры часто говорят: "Это речь, а радиослушатели не любят речей, им скучно".
И пусть он - непревзойденный оратор, и пусть он прекрасно отразил проблему, микрофона ему не видать. И радиорепортер говорит "А теперь вернемся в студию и послушаем немного музыки", и отключает бедного Брейди. О чем это говорит нам? Конечно же - о могуществе средств массовой информации, о силе прессы, в том числе и электронной, которая решает, что именно должна услышать публика.
И что бы ни говорили критики дарвинизма, все, что доносится до людей - это "Ветер в наследство", или религиозные книги, или догмы, и ничего, что могло бы быть проверено. Но ученые, начиная с самого Дарвина, должны строить свою работу на сухих, научных, истинных фактах. Мы - ученые, а не философы.
AGAIN: Как известно, это крайне искаженное отражение реальности. Стереотип "Ветра в наследство" утверждает, что спор между теориями сотворения и эволюции означает противостояние между Библией и фактами. То есть в Библии рассказано о некоторых вещах, которым определенные люди верят вне зависимости от имеющихся фактов.
Говорят, что это - всего лишь слепая вера.
Ф. Дж.: Вы отметили, видимо, основу всего конфликта. Секулярные эволюционисты при виде креациониста не могут удержаться от очередной шпильки в его адрес, приводя аргументы типа: "Вы основали свою теорию на предрассудках. Обнаружены факты, опровергающие сказанное в Библии".
Весь вопрос лишь в том, захотите ли вы отбросить предрассудки и принять эти доказательства. Иначе вас сочтут фундаменталистом, слепо верующим и поэтому отвергающим факты. Это - как раз описанный вами стереотип. Но на самом деле ситуация совершенно иная. Я объясняю это так: в нашей культуре существует наука двух типов.
Первый: вы следуете фактам, куда бы это вас не завело. Вы изучаете факты без предубежденности, и что бы не говорили доказательства, вы следуете за ними. У вас не должно быть ни страха, ни предпочтений. В этом смысле, конечно, наука должна быть независимой ни от Библии, ни от политического контроля, ни от какого бы то ни было контроля вообще.
Только тогда она сможет без оглядки продвигаться вперед. А вот второй вид, тот, что доминирует в нашей культуре - наука, построенная на философии материализма. Так, когда мы рассматриваем вопрос происхождения жизни, то есть случай, когда непосредственной проверки быть не может - ведь никто не может увидеть, как именно появлялась жизнь, вы можете только представить себе, как это было - в этом случае наука начинает с утверждения, что материалистическая точка зрения - истинная.
Как сказал Ричард Левинтон, которого я уже цитировал, ученые-эволюционисты априорно (то есть до ознакомления с фактами) считают материализм своей философией. А это значит, что по определению должен существовать исключительно материальный эволюционный процесс, в результате которого появилась жизнь.
Основной текст Библии в данном случае - не в Книге Бытия, а в прологе Евангелия от Иоанна "В начале было Слово". Материализм же отрицает это, утверждая, что "В начале были бессмысленно двигающиеся частицы". Если вы начинаете рассуждения с такой точки зрения, то отсюда неумолимо следует, и это лишь вопрос логики, что эволюция - это сугубо материальный, неуправляемый процесс.
И это понятно, ведь управлять чем-либо может только разум, а ведь он мог появиться только в результате эволюции из чего-то, не обладающего разумом, и только в процессе материальной эволюции. Таким образом, согласно логическому определению, что-то типа теории Дарвина должно быть правдой. Процесс возникновения жизни должен предусматривать случайные изменения, так как при отрицании наличия внешнего разума это - единственное, что можно позволить себе.
Но одного случая недостаточно. У вас должно быть нечто, что должно определять путь развития сложных организмов. Как говорит Ричард Докинс: "Биология - это изучение сложных вещей, выглядящих так, будто их специально создали такими". И вот, у вас есть нечто, заменяющее создателя, и это нечто - естественный отбор. Большое спасибо Дарвину.
Когда работает логика такой философии, единственный вопрос - разработка деталей. Фундаменталистов не сбить с толку. Интересно то, что если посмотреть на имеющиеся факты, отбросив философские предубеждения, то все факты укажут нам на то, что Создатель должен быть. Биологические организмы не просто сложны, они - сложнейшее переплетение сложнейших взаимодействующих комплексов и компонентов, намного превосходящих по сложности такие технические достижения как компьютер и космические корабли.
Молекулярный биолог Майкл Бихе (Behe) продемонстрировал, насколько сложны молекулярные системы. Как именно? В наличии имеются не просто сложные единицы, а множество таких компонентов, и чтобы каждый из них мог выполнять свою полезную функцию, они должны работать очень точно и слаженно. Очевидно, что механический процесс, не управляемый разумом, построить такие компоненты не в силах.
Критики признают, что позиция Бихе верна, и его точка зрения точна, но при этом добавляют: "Он просто не может предложить альтернативный вариант. Ведь если существует безграничная сложность, тогда напрашивается идея замысла, а из этого следует наличие Создателя. А как сказал Ричард Левинтон, мы не можем допустить проникновения божественного в науку".
Получается, что дарвинисты, так любящие обвинять креационистов в догматизме, именно так поступают сами, цепляясь за собственную философию. Вот их кредо: Доказательства второстепенны. Ищите только то, что подтверждает нашу философскую точку зрения.
AGAIN: Позвольте мне продолжить. Когда смотришь передачу по телевидению, или читаешь научную книгу или учебник по эволюции, кажется, что все, что там говорится - просто железные факты, которые невозможно опровергнуть. Как можно даже усомниться в них?
Но ваши книги говорят нам о том, что происходит, когда выключаются камеры и заканчивается лекция на публику. Оказывается, кое-кто из ведущих защитников теории эволюции имеет сильные сомнения относительно всей проблемы, и дело даже не в том, с чем именно они соглашаются или не соглашаются. Вы упомянули Стивена Дж. Гоулда и Ричарда Докинса.
Можете ли вы сказать нам, какие именно провалы теории, по их мнению, не видны нам, пока идет съемка и продолжается лекция? Нашли ли Вы нечто такое, что могло бы раскрыть нам серьезные проблемы?
Ф. Дж.: Можно отметить несколько аспектов. Первая и самая очевидная проблема - окаменелости.
Дарвинисты очень любят рассказывать о нескольких находках, приводя их в качестве доказательства своей теории. Они считают эти окаменелости похожими на промежуточные формы процесса макроэволюционных изменений. Но при этом они отлично знают (но никогда не скажут вам этого!), что эти находки - всего лишь крупица из многих тонн находок, которые совершенно не вписываются в картину, предложенную Дарвиным.
Собственно говоря, чем полнее данные летописи окаменелостей, тем очевиднее они доказывают ошибочность теории Дарвина. Совершенно странным образом дарвинисты подбирают свои доказательства среди находок, сделанных на суше, то есть там, где окаменелости сохранились хуже всего. Чем хуже сохранилась окаменелость, тем легче вокруг нее строить подробности теории.
Но в случае с морскими животными мы имеем относительно полную картину, там сохранность останков хорошая. И тут совершенно нет признаков постепенного, шаг за шагом, превращения одного животного в другое, коренным образом отличного от исходного. Заметны вариации внутривидовые, то есть признаки микроэволюции, но совершенно отсутствуют фундаментальные изменения.