Страница 162 из 185
Пусть Земские соборы исчезли, но соборный идеал, укорененный в глубинах нравственно-религиозной жизни Руси, остался. Остался как единственный способ достичь извечной цели стремлений русского человека - «смирить всех в любовь». Или, говоря научным слогом известного русского мыслителя-славянофила А. С. Хомякова, достичь «единства в многообразии», гармонично соединяющего все культурное, национальное и бытовое многоцветие Империи вокруг общего духовного стержня, придающего человеческой жизни вечный, непреходящий смысл.
Соборность, как идеал русского державного бытия и как (в большей или меньшей степени) неустранимый факт реальной жизни народа, диктовала условия даже такому радикальному реформатору, каким был Петр Великий. Государь, который, говоря словами Пушкина, «уздой железной Россию вздернул на дыбы», хотя и находился под мощным влиянием европейской культуры, но так и не смог (да хотел ли?)
до конца порвать с традиционной основой самоорганизации российского общества. Будучи по широте натуры и образу чувств подлинно русским человеком, Петр не мог не видеть положительных сторон соборного строя и понимал силу его благотворного влияния на систему государственного управления Империей. Но, увы! -европейское умственное иго привело к тому, что преобразователь России попытался по образцу «просвещенной» Европы заменить соборность коллегиальностью.
Мы уже указывали На то, сколь тяжелыми стали последствия такой неравноценной замены в церковной области. Нечто подобное произошло и в 633 области гражданской, светской, государственной. При некотором внешнем сходстве внутреннее различие двух этих форм общественной самоорганизации разительно и неустранимо. Если соборность предполагает в качестве своей необходимой основы наличие органической общности мировоззрения (т. е.
цель соборов есть всеобщее - непременно всеобщее - примирение и объединение в рамках некоторой высшей идеи), то коллегиальность являет собой простое «механическое*, внешнее сотрудничество. Если соборность предусматривает нравственную цельность и монолитность соборян, которая одна лишь делает возможным доверие нации к самодержавному монарху, ощущение гражданского долга как религиозного переживания, мистического призвания, - то коллегиальность, напротив, представляет собой систему тотального недоверия.
В основе такой рационалистической системы лежит убеждение в том, что все люди по природе своей недобросовестны и лишь взаимный контроль членов коллегии друг над другом позволяет избежать печальных следствий людских пороков и страстей. В области государственного управления, да и не только в ней, существуют, конечно, вопросы, решение которых лучше всего обезпечивается коллегиальным путем.
Вряд ли следует огульно отрицать целесообразность коллегий как одного из инструментов государственной власти. И все же надо ясно видеть, сколь ограничены возможности коллегиального принципа там, где ситуация требует не рутинной, механической работы, но душевного труда, сердечной зрелости и духовного разумения жизненных коллизий.,. Петр Великий не оставил своим преемникам сколь-либо стройной системы державного обустройства Земли Русской.
Разрушено было более, чем создано, тем паче, что многочисленные новации «царя-плотника» далеко не всегда оказывались жизнеспособными, часто умирая, едва успев родиться. Среди наиболее явных недостатков государственного управления Российской Империи выделялось отсутствие института, аналогичного Земскому собору, инструмента, который помогал бы самодержцу ощутить острейшие народные иужды, «из первых рук» узнать о том, что тревожит его многочисленных и разнообразных подданных.
Сей невосполнимый пробел явственно обнаружился сразу после смерти «великого преобразователя»- с 1725 года и едва ли не до конца XVIII века одна за другой предпринимались безуспешные попытки разработать и принять новое Уложение, новый Основной Закон государства, который мог бы заменить «устаревшее» Соборное Уложение 1649 года. С этой целью 634 неоднократно пытались созвать представительную комиссию, в которой были бы отражены интересы всех сословий.
Однако чиновничьи бюрократические методы всякий раз приводили к тому, что собрать требуемое число делегатов никак не удавалось, а если, наконец, это все же получалось, то очередной дворцовый переворот сводил на нет все предыдущие труды. Выборы новых делегатов на местах проводили спустя рукава, уже выбранных посылали в столицу неохотно - и в результате ни одна комиссия даже не приступила к работе.
Так продолжалось до тех пор, пока внутриполитическое положение России не стабилизировалось при Екатерине Великой, которая не замедлила воспользоваться этой передышкой, дабы в очередной раз попытаться восстановить разрушенную связь между царским престолом и широкими народными массами. За время царствования сей государыни произошли два события, которые несли на себе несомненный отсвет идеи соборного народного представительства: созыв Уложенной комиссии и реформа местного самоуправления.
14 декабря 1766 года императрица издала манифест, которым призвала представителей различных сословий «не только для того, чтобы от них выслушать нужды и недостатки каждого места, но допущены они быть имеют в комиссию, которой Мы дадим наказ для заготовления проекта нового Уложения». И действительно, в отличие от предыдущих комиссий, остававшихся, несмотря на все старания их организаторов, только на бумаге, - эта была собрана и приступила к работе.
В ее деятельности приняли участие 564 депутата: 28 от правительства, 161 от дворянства, 208 от горожан (из них 173 представляли купечество), 54 от казаков, 79 от государственных крестьян и 34 от иноверцев. Единственным сословием, не допущенным к работе комиссии, стало крепостное крестьянство, ибо предполагалось, что интересы своих крестьян смогут достаточно полно представить помещики, кровно заинтересованные в том, дабы их кормильцы не оскудели и не разорили своих хозяев*.
Таким образом, можно вполне обоснованно утверждать, что и по составу, и по задачам комиссия, созванная Екатериной --- *Обратите внимание: никакого ущемления прав ни по национальному, ни по вероисповедному признаку! Иноверцы участвовали а работе комиссии совершенно наравне с русскими православными делегатами. И зто никому не мешало, ибо стержневая, фундаментальная роль традиционных русских святынь в деле державного строительства была очевидна для всех, Иноверческие делегаты прекрасно понимали, что их единоплеменники, соединив свою историческую судьбу с Россией, будут процветать лишь в том случае, если будет силен, един и жизнеспособен державный хозяин Российской Империи - русский православный народ.
Нам бы сейчас побольше такого понимания! 635 II, являлась почти полной копией Земского собора. Но были у них и весьма существенные различия. В первую очередь это касается степени участия представителей духовенства в решении важнейших вопросов обустройства страны. Если ранее на соборах были широко представлены как епископат, так и рядовое духовенство, равно белое и черное, - то теперь единственным представителем Церкви в комиссии оказался митрополит Димитрий (Сеченов)
, защищавший интересы Святейшего Синода. Открытие заседаний состоялось 31 июня 1767 года. Полтора года делегаты поработали более или менее продуктивно, но 18 декабря 1768 года, по случаю начавшейся войны с Турцией, комиссия была временно распущена. Больше в полном составе она так никогда и не собралась. Отдельные ее комитеты работали, однако, и далее, вплоть до 1774 или 1775 года.
Несмотря на то, что свою основную задачу комиссия так и не выполнила (новое Уложение, вопреки всем стараниям, не было составлено), работа ее принесла, по словам Екатерины, немалую пользу, ибо подала «свет и сведение о.всей Империи, с кем дело имеем и о ком пещись должны». Можно почти наверняка утверждать, что именно труды этой комиссии помогли Императрице осуществить конструктивную реформу местного самоуправления, в результате которой применительно к новым историческим условиям были восстановлены традиционные для Руси начала сословной и территориальной самоорганизации.
Здесь, как и во многих других случаях, свое новое воплощение (пусть неполное, частичное) нашла неистребимая русская жажда соборного единения, органично включающего в себя механизмы местного самоуправления как свидетельство полного доверия Государя своим верным подданным... И все же, несмотря на очевидную необходимость, Земский собор на Руси в XVIII столетии так и не был созван.