Страница 170 из 185
Тем не менее, руководители Приамурья отдавали себе полный отчет в том, что, несмотря на военное и политическое поражение, символическое значение их деяний для будущего страны очень велико. Под натиском Красной Армии они отступали, покидая Родину, со скорбью, но и с ясным сознанием до конца выполненного долга. «Силы Земской Приамурской Рати сломлены, - гласит последний, шестьдесят восьмой указ Дитерихса, датированный 17 октября 1922 года.
- Двенадцать тяжелых дней борьбы героев Сибири и Ледяного похода - без пополнения, без патронов - решили участь Земского Приамурского Края. Скоро его уже не станет. Он как тело - умрет. Но только как тело. В духовном отношении, в значении ярко вспыхнувшей в пределах его русской нравственно-религиозной идеологии -он никогда не умрет в истории возрождения великой Святой Руси, Семя брошено.
Оно сейчас упало на еще неподготовленную почву. Но грядущая буря ужасов советской власти разнесет это семя по широкой ниве великой Матушки-России, и приткнется оно в будущем по безконечной милости Господней к плодородному и подготовленному клочку земли Русской, и тогда даст желанный плод. Я верю в эту благость Господню; верю, что духовное значение кратковременного существования Приамурского Земского Края оставит в народе глубокие, неизгладимые следы.
Я верю, что Россия вернется к России Христа, России Помазанника Божьего. Мы были недостойны еще этой милости Всевышнего Творца»51. ПОМЕСТНЫЙ ЦЕРКОВНЫЙ СОБОР 1917-1918 ГГ ПАТРИАРХ ТИХОН НА протяжении столетий Церковь и Государство в России были связаны столь неразрывно, столь прочно, что казалось: крушение Российской Империи неми- 662 нуемо повлечет за собой и крушение Русской Церкви.
Это представлялось тем более вероятным, что после петровских реформ животворящие соборные начала оказались поврежденными равно в области государственного и церковного управления. Мы видели, что последняя, отчаянная попытка восстановить эти начала на уровне политическом, земском, закончилась на Дальнем Востоке неудачей вследствие военного поражения в Приморье.
Но даже сама попытка эта - пусть и неудачная - стала возможной лишь потому, что четырьмя годами раньше, в Москве, на Поместном соборе 1917-1918 гг. чудесным успехом завершилась деятельность ревнителей восстановления благодатных соборных начал в жизни Церкви. Государство пало под натиском Смуты. Церковь - выстояла... *** И ВСЕ же распад Православного Царства неэамедлительно отозвался в церковной жизни страшными потрясениями.
«Государственный переворот в феврале-марте 1917 года осуществился для большинства русских людей совершенно неожиданно, - свидетельствует епископ Григорий (Граббе), известный церковный деятель русского зарубежья. - Он всех застал врасплох, в том числе, конечно, и Святейший Правительствующий Синод. Большинство членов его, к тому же, были в отсутствии, уехав из Петрограда в свои епархии с наступлением Великого поста...
Тщательно подготовленный тайный заговор неожиданно поставил Государя в такое положение, что он, не чувствуя ни в ком твердой опоры, вместо того видел вокруг только «измену, трусость и обман». Государь счел себя вынужденным подписать отречение от престола. Это сразу же вызвало быстрый развал всей государственной и общественной жизни, очень скоро отразившийся и на положении Церкви...
Мало кто в тот момент понял все значение происшедшего. События оценивались в обществе только с политической точки зрения... Религиозно-нравственная сторона не могла быть представлена ни в одном органе печати. Неограниченная свобода предоставлялась только для критики и осуждения всего, связанного с Церковью»52. Сегодня общеизвестна решающая роль русского и международного масонства в подготовке и проведении так называемой «февральской революции»* - только в Петербурге в 1909 ---- * На деле же, конечно, никакой революции не было и в помине.
Высшим генералитетом в союзе 663 году были организованы три ложи: «Полярная Звезда», «Феникс» и «Военная ложа». Известна также яростная антихристианская, антиклерикальная позиция масонства. Поэтому неудивительно, что едва ли не первыми действиями Временного Правительства, чуть не сплошь состоявшего из масонов, стали действия по дезорганизации церковного управления.
«Все происходило невероятно быстро, - пишет епископ Григорий, - Синод смог собраться только тогда, когда все уже было кончено, и почти сразу был изменен его состав, а обер-прокурором назначен В. Н. Львов, не вполне нормальный фантазер». Владыка Григорий, как и подобает безпристрастному церковному историку, выразился очень мягко. На деле же «фантазер» Львов был с медицинской точки зрения просто психически больным человеком, а «изменения состава» Священного Синода преследовали цель провести в Церкви «государственный переворот», подобный февральскому, результатом которого должен был стать переход власти в руки «революционного духовенства».
Разгону Синода предшествовало совершенно беззаконное, с точки зрения церковных канонов, увольнение с кафедр двух (наиболее «реакционных», по мнению новой власти) митрополитов и десяти архиереев. Но этого оказалось мало для того, чтобы подчинить русское священноначалие воле безчинствующих «реформаторов», и в высшем органе церковного управления был учинен настоящий погром. Из Синода были исключены все (!)
его члены, а в «обновленный» состав не вошел ни один из бывших в нем до революции архиереев, за исключением архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). Вместо того в Синод ввели четырех рядовых священников (видимо, для того, чтобы «укрепить» его «выходцами из низов», которые, по мысли организаторов этой акции, должны быть более склонны к «обновлению» перковной жизни в либерально-демократическом духе)* ---.
с думскими лидерами был осуществлен давно задуманный план по отстранению от власти «реакционера» Николая II. Цели у этого заговора были те же, что у нынешних «реформ». «Выведение России на столбовую дорогу цивилизации , «свобода и справедливость». «приобщение к общечеловеческим ценностям» и тому подобные демагогические лозунги скрывали за сабой ненависть мировой закулисы и денационализированной интеллигенции к исторической, православной России, являясь орудиями ее разрушения и уничтожения.
Механизмы этого заговора полнее и лучше всего описаны, пожалуй, в книге Виктора Кобылнна «Император Николай II и генерал-адъютант М, В. Алексеев» (Всеславянское издательство, Нью-Йорк, 1970 г.). * Для того, чтобы понять, насколько это мероприятие было актом революционного насилия, необходимо пояснить, как до революции формировался Синод. Согласно его штату, утвержденному еще 9 июля 1819 года, этот орган состоял из семи лиц, один из которых назывался «первенствующим» (
как правило – митрополит одной из старейших и значительнейших русских епархий), а остальные – «членами» и «присутствующими». Члены Синода назначались пожиз- 664 *** ВООБЩЕ надо сказать, что большевики в своей богоборческой деятельности были прямыми продолжателями политики российских «либералов». Они лишь довели ее до логического завершения, соделав расстрелы, пытки и лагеря главным аргументом в «борьбе с религиозным дурманом».
Случилось это, однако, не сразу, а после того, как стала очевидной неудача попытки разрушить Церковь изнутри руками «прогрессивной» части верующих. Именно из них было сформировано «обновленческое движение», всплывшее на поверхность церковной жизни сразу же после падения русского самодержавия. Обновленцы в большей своей части вышли из кругов русской интеллигенции.
После краха рационалистического движения «шестидесятников» прошлого века с его воинствующим утилитаризмом (вспомним Писарева с лозунгом «сапоги выше Пушкина») и атеизмом, показавшего полную неспособность удовлетворить даже самые примитивные духовные запросы человека, российский интеллигент ударился в богоискательство. Но в силу того, что правильное воцерковление и духовное возрастание под омофором православия требует смирения, признания собственного нравственного несовершенства и внутреннего душевного труда, удовлетворить свои «высокие» запросы он большей частью пытался через приобщение к разного рода оккультным течениям и сектам.