Страница 40 из 185
По замыслу князя разнобожеское представительство и должно обезпечить соединение территорий в единое государство, объединение племен - в единый народ... Но получилось иначе, не так, как планировалось. Когда свезли в Киев этих богов, божков и духов, путающихся между собою, сливающихся друг с другом, они окончательно утратили божественную «легитимность», как любят говорить сейчас, превратились в народном сознании лишь в обозначение Высших Сил, в местоблюстителей Истинного, пока еще не известного Бога.
Обитатели пантеона, устроенного князем Владимиром, превратились в сновидение народа, тело которого охвачено предгосударственным томлением, а душа - предощущением познания Бога Истинного. Величие равноапостольного князя Владимира в том и состояло, что он смог прозреть Божью волю и отказаться от дорогих его сердцу заблуждений. Не ставшие богами идолы, Хоре, Даждьбог, Стрибог, Самаргл, Мокошь, падали в Днепр, дабы освободить место для Истинного Бога.
В Новгороде, среди чуди, где язычество было укоренено, «Путята крестил Новгород огнем, а Добрыня мечом»... Ну а в Киеве жители спокойно наблюдали, как князь Владимир сбрасывает установленных им самим идолов. И тут важно, что равноапостольный князь не перекрестил языческую страну в Православие, а, покрестив киевлян, начал создавать государство - Святую Русь.
Русь была создана в святом Крещении, а не просто изменила свое вероисповедание... Православие для Руси - нечто большее, чем идеология или даже вероисповедание. Это основа, на которой создавалась страна, фундамент, на котором стояла она и будет стоять. Без Православия нас просто не было бы... И вот это, может быть, неотчетливо, смутно, но начали осознавать, чувствовать, ощущать многие наши сограждане в ходе подготовки к тысячелетию Крещения Руси.
Историческое прозрение мистически совпало с апокалиптическим взрывом Чернобыльской АЭС с началом падения коммунистической идеологии. Какой национальной катастрофой обернется начавшаяся тогда перестройка, догадывались многие. И наверняка прозревал это и Владыка Иоанн. Другое дело, что догадки и прозрения не мешали ему, как и многим другим русским патриотам, как бы наперегонки с разрушением, созидать очищенную Право 158 славную Русь...
«В 988 году по Рождеству Христову, - пишет Владыка Иоанн в очерках русского самосознания "Самодержавие духа", - русский народ возложил руки свои на рало церковного послушания, которое он упорно и терпеливо, "не зря вспять", доныне несет под покровом Пречистой Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии молитвами преподобных и богоносных отец наших и всех святых».
Не зря вспять нес свое церковное послушание и сам Владыка. Невзирая ни на какие опасности и угрозы, говорил и делал митрополит Иоанн то, что был обязан делать как архипастырь. Выступая на Поместном Соборе 1988 года, архиепископ Иоанн сказал, что не только в среде студентов, но и преподавателей духовных школ встречаются неправославные богословские воззрения.
- Необходимо, - говорил Владыка, - создать своего рода цензуру, которая бы проверяла преподавателей и профессоров с точки зрения их православного направления. Как справедливо отмечает протоиерей Владислав Цыпин в своей «Истории Русской Церкви. 1917-1997 годы», таких выступлений не звучало и не могло прозвучать на предшествующих, 1945 и 1971 годов, Соборах.
Впрочем, и на Соборе 1988 года, чтобы обвинить в неправославности преподавателей духовных школ, культивировавших идеи экуменизма, надобно было обладать немалым мужеством. Точно так же немалое мужество требовалось Владыке Иоанну, чтобы выступить против повального увлечения телесеансами Чумака и Кашпировского. Владыка Иоанн запретил своей пастве лечиться у новоявленных целителей.
~ Я ангел Церкви, и моими устами говорит Сам Бог! -грозно прозвучали с амвона слова его проповеди. И происходило чудо... Почти как в Евангелии, прозревали слепые, и расслабленные вставали на ноги... «Полвека мои ум и душа блуждали в потемках, всецело подчиняясь желаниям, - вспоминает Нина Павловна Хегай, режиссер телевизионных фильмов о митрополите Иоанне "Исполнить заповедь любви...
", "О России с любовью и тревогой". - Желания были кумирами. А воли будто бы и не было, или она была совсем не моя. И плыла я по жизни, как и большинство людей, без руля и без ветрил, по воле волн. Жизнь была прекрасной, но совершенно безсмысленной, ибо всякому мгновению приходил конец, и страшно было подумать о ее конце вообще. Смерть казалась нелепостью, а от этого нелепой случайностью представлялась и сама жизнь.
159 В год празднования 1000-летия Крещения Руси до слуха нашего стали доходить гонимые прежде слова: "Спаситель мира", "Святая Троица'*, "Матерь Божия", "Православие", -и удивительные, ни на что не похожие песнопения. Они наполняли душу светлой печалью, блаженством, приоткрывая мир новый, доселе неведомый.
Где он скрывался прежде, почему мы ничего не знали? Луч света из этого мира пришел и через Владыку Иоанна, тогда архиепископа Куйбышевского и Сызранского. Само слово Владыка было непривычным, странным, ведь мы все давно уже стали товарищами, все были одинаково гордые и, как нам казалось, такие просвещенные!» Нина Павловна Хегай работала тогда редактором на телевидении, и это она и проводила первые телевизионные съемки Владыки.
Митрополит Иоанн встретил тележурналистов у дверей храма. - Ну, здравствуйте, здравствуйте, теле-еле, - приветливо и ласково улыбаясь, сказал он, - наконец-то и к нам пожаловали... - Владыка, мы такие темные, ничего не знаем, что такое Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый... - смущаясь» призналась Нина Павловна. - Темные вы, темные, ну да ничего, посветлеете...
«Появилось такое чувство, - рассказывала Н. П. Хегай, -будто мы уже много лет знаем друг друга. Владыка - а такой простой, Владыка - а никакого трепета перед ним, наоборот, хочется говорить с ним, о чем-то спрашивать. Такое же чувство было и у моей приятельницы, режиссера». Эта приятельница и тезка Нины Павловны очень нервничала, когда Владыка Иоанн поднялся в автобус, откуда велась запись телепередачи.
- Товарищ Владыка, товарищ Владыка, - кричала она, -что дальше показывать, какую икону? - Давай вот эту, Нина, не торопись, не волнуйся... - сказал Владыка Иоанн, как будто это он, а не Нина-режиссер каждый день садился за пульт в телевизионном автобусе... Когда запись окончилась, митрополит позвал новых знакомых с собой. - Ну, две Нины, - сказал он, - идемте за мной.
В храме он подвел приятельниц к огромной иконе-росписи на стене. - А знаете ли вы, кто это? - Нет, Владыка, не знаем. - Это ваш ангел-хранитель. Святая равноапостольная Нина. А знаете ли, какой сегодня день? 16Ο - 27 января. - Сегодня день вашего ангела. Помните его н не забывайте. Потом он подвел именинниц к хору, и зазвучало под сводами храма «Многая лета». «Было такое чувство, - вспоминала Н. П.
Хегай, - будто в душу ворвалось что-то огромное, светлое, будто сладкий огонь внутри. Мы обе не заметили, что плачем». - Владыко, как же нам все это узнать? И где достать Библию? - Приходите завтра в епархию, там поговорим. В десять часов жду вас... «И вот мы уже не идем, а летим по улице с драгоценными книгами и счастливыми лицами, летим, благословленные удивительным старцем... Мы как будто заново родились.
Все, чему мы учились столько лет, было перевернуто с ног на голову, все было наоборот...» 9 28 МАЯ 1990 года архиепископ Иоанн отправился в Ленинград читать лекции в духовной академии. Впрочем, главное в Ленинграде было не чтение лекций, а беседы с митрополитом Алексием, которому предстояло стать Патриархом. Владыка любил митрополита Алексия и искренне радовался встрече с ним.
Встреча была очень теплой и дружеской... Вспомнили автокатастрофу, которая случилась с митрополитом Алексием... Его машина съехала в кювет и срезала бетонный столб. Верхняя его часть повисла на проводе и вот-вот должна была ударить в лобовое стекло ЗИЛа, Было чудом, что удалось проскочить... Владыка Иоанн в свою очередь рассказал, что куйбышевская прозорливица блаженная Мария Ивановна, услышав, что он едет в Москву на выборы Патриарха, сказала: «Идет, идет выбирать. Выбирайте Владыку Алексия!» Все заулыбались.