Страница 18 из 29
Если мы будем хранить заповеди Господних блаженств, в которых Он открыл, как угодить Ему, и вменим это себе в обязанность, то, как звенья одной цепи, за ними последуют и прочие добродетели, и мы без специального попечения о них постепенно преуспеем в духовном подвиге. Чувство нашей душевной нищеты, о которой сказано в первом блаженстве, вызывает сознание своей вины и понуждает к труду покаяния.
Покаяние рождает прошение и молитву, а молитва приносит плач и рыдание. И тогда приближается материнская благодать, не терпящая рыдания и боли кающегося, как сказано: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4). Но кто подает утешение, если не Святый Дух, названный Утешителем (см.: Ин. 14, 16, 26; 15, 26; 16, 7)? И что это за утешение, если не уверение, что Бог принял нашу прилежную молитву и простил нам грехи?
После прощения грехов, соответственно усердию наших прошений, изменяются наши члены и органы чувств и становятся орудиями праведности (ср.: Рим. 6, 13), как в прежней греховной жизни они были рабами беззакония. Действенное послушание Божественным заповедям вызывает горение к полноте Божественной любви, и чувство этой любви есть достоверный факт.
Кто имеет заповеди Мои и соблю- --- 1) Исаия, авва. О хранении ума, 27 глав. Гл. 17. дает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14, 21). И что может быть выше этого Богоявления, в котором заключается цель и призвание всего человеческого БЫТИЯ? Когда человек любит Бога, то ни испытания, ни борьба, ни изменения, ни что-либо еще, что встречается на поприще невидимой брани, не может воспрепятствовать ему в духовном подвиге.
Мы уже говорили о борьбе с искушениями, но теперь возвращаемся опять к этой теме для более полного разъяснения, так как это является главным моментом в нашей деятельной борьбе. Соблюдение заповедей поставляет нас перед пребожественным БЫТИЕМ. Мы не отказываемся от нашего долга и не отступаем в решении его исполнить, но ветхий человек, подпавший закону греха, старается преградить нам путь.
Страх Божий умножает труд и сокрушение сердца. Мы отвергаем всякую видимую славу и честь, которые, возможно, нас окружали, познания, убеждения и еще — нашу собственную волю. Самое тяжкое испытание для нас — терпеть во время богооставленности и против воли оставаться верными Богу. Господь уменьшает Свою благодать, чтобы испытать нашу веру к Нему, и ощущение духовной нищеты, соединенное со страданием из-за Божественного молчания, погружает нас в печаль и мрак.
Тогда, я думаю, наше состояние близко Адамову после изгнания его из рая... Не осталось ничего от былой человеческой одаренности, и ее место заняло сокрушительное покаяние. Тогда человек начинает чувствовать ненависть к самому себе и достигает крайнего самоуничижения, которое предваряет воскресение и является Божественным даром. Но как же растолковать это современному человеку, чтобы он понял?
Богоносные отцы, истолковывая некоторые места Писания, часто использовали иносказание, так как, бесспорно, Священное Писание имеет много аллегорических, преобразовательных, метафорических образов. Например, чудесное воскресение Лазаря из Вифании, в котором авва Исаия видел иносказание, в духовном смысле можно трактовать следующим образом: мертвый Лазарь символизирует омертвевший человеческий ум, не служащий более разумно, но погребенный во гробе нечувствия.
Четыре дня во гробе есть четыре силы души, которые были умерщвлены от неправильного и чрезмерного пользования вещами1 и стали подобны гробу нечувствия. Из двух сестер Лазаря, которые плачут перед Иисусом, чтобы он воскресил умершего брата, Марфа символизирует дело, а Мария — созерцание. Это действенные стороны покаяния, прошение которых Господь принял и воздвиг четверодневного Лазаря.
После его пробуждения Марфа неустанно прислуживает, символизируя здоровое служение чувств через усердное покаяние, Мария же сидит у ног Иисусовых, наслаждаясь созерцанием Его слов, которое есть здоровое служение ума, поклонение его в духе и истине (Ин. 4, 24). А за трапезой вечери возлежит Лазарь, воздвигнутый вместе с Иисусом в действительное воскресение бесстрастия и субботнего покоя всех, кто был удостоен этого благодатью Божией. --- 1)
Π αραχρήσεως καί καταχρήσεως — Перев. О НЕОБХОДИМОСТИ СКОРБЕЙ « Отречемся, сколько силы есть от удовольствий настоящей жизни и от страха при-скорбностей ея, и всеконечно избавимся от всякого страстного помысла и от всякой злокозненности демонской.
Ибо ради удовольствия любим мы страсти, и по причине прискорбности бегаем добродетели»1. Человеческая жизнь без Бога — это жестокая борьба, безумная и бесцельная, с трагическим концом. Жертвой всей этой трагедии становится несчастный человек. Он безжалостно влачится орудиями боли и страха до конца, до самой смерти, которая окончательно отделяет его от Бога, вечной жизни и счастья.
Если бы человеколюбец Бог не положил предел — смерть — постоянному развитию зла, не было бы в веках более несчастного создания, чем человек. Радостное благовестие — Слово стало плотию (Ин. 1, 14) — спасло нас от этого бедственного состояния и превратило орудия смерти в благотворные источники жизни и счастья. «Человеколюбивый Бог для того соделался человеком, чтобы человеческое естество (то есть всех людей)
собрать к Себе, и остановить его от падкости на зло; по коей оно само на себя разделяется, и само против себя восстает, никакой не имея остановки, по причине непостоянной подвижности (изменчивости) расположения в отношении к другим»2 . Здесь богомудрый отец, будучи прекрасным аналитиком, отмечает изменчивость нашей природы и то, что она находится в состоянии бунта против себя и окружающего мира.
Безусловно, в этом нет сомнений, и каждый познал это на собственном опыте. Но откуда могло возникнуть такое непостоянство и какова его природа? Все началось с трагического падения человека. В первозданном мире все было сотворено хорошо весьма (Быт. 1, 31), и жизнь творений текла ровно и спокойно. Желание независимости повернуло течение этой жизни вспять, началось движение против естества, бунт природы против самой себя и вселенной.
Естественное движение и служение человека, как душевно-телесной сущности, имело гармонию с окружающим миром и внутреннюю гармонию душевных и телесных сил. Но падение перевернуло и извратило естественный порядок вещей. И поскольку человек отпал от жизни, от Бога, он подчинился смерти и тлению, и таким образом были приведены в действие орудия смерти.
Павшим праотцам было сказано: в болезни будешь рождать детей и в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят (Быт. 3, 16, 19). Наказание за преслушание осуществилось в полной мере. Богоподобную радость и наслаждение сменили скорбь и боль, на место жизни пришла смерть. Но разве это справедливо, что смерть и разрушение одержали победу над земным творением, и особенно над человеком, который был создан по образу и подобию Божию?
Ответ на этот вопрос мы находим в бого-дохновенных творениях наших отцов, которых Дух Святый ввел в глубины тайн Божиих и открыл им, как Бог управляет Своим творением. Б ог, всесовершенная Любовь, от полноты Своего Божественного совершенства и премудрости создал природу, мир, вселенную, сотворил их из ничего, свободным хотением. Это «из ничего» имеет великий смысл.
Оно означает, что все сотворено как бы «из Бога», и значит, абсолютно зависимо от Него. Ни одно создание Божие не может существовать самостоятельно. Все было сотворено хорошо весьма, все находилось в гармоничном движении, согласно установленным законам Своего Творца. Но, как мы упоминали выше, трагическое падение человека вызвало переворот и разрушило правильный порядок жизни.
В духовном смысле падение явилось оскорблением Бога и восстанием против правды Божией. Правдой Божией мы называем здесь совершенство всего творения, созданного по любви и премудрости Божией. Все устроение мира, будучи благим, имело в себе как результат и следствие порядок и гармонию, которую мы справедливо назвали правдой творения. Восстание человека против Бога, его своеволие не могло уязвить правду беспредельного и неизменяемого Твор- --- 1) Максим Исповедник, прп.