Страница 26 из 29
Божественный страх, как неподкупный страж и блюститель, получает но- --- 1 «Ибо дела, как ступени, ведут к созерцанию» (Григорий Богослов, свт. Собр. творений: В 2 т. Т. 1. Слово 20).— Перев. 2 Так, учение о знании «по естеству и чрез естество» мы находим у св. Исаака Сирина в Слове 21-м.— Перев. 3 Ср.: «Благодарность приемлющего побуждает дающего давать дары большие прежних. <...
> И дар не остается без усугубления, разве только когда нет за него благодарности» (Исаак Сириянин, св. Слова подвижнические. Слово 2).— Ред. вые обязательства, возбуждая ревность и жажду злостраданий. Божественная ревность, проходя «во вся составы»1 , искореняет страсти, удаляет вызывающие их причины и поставляет как светильник ногам (ср.: Пс. 118, 105) подвижника Божественный закон.
Тогда человек не только не считает обременительным для себя соблюдение заповедей, но даже если сотворит все повеленное, искренно говорит, что он раб ничего не стоящий, потому что сделал, что должен был сделать (ср.: Лк. 17, 10). Итак, в заключение повторим, что от благочиния и организованного распорядка рождается Божественный страх и добрый навык, который облегчает труд самопринуждения, необходимый для того, чтобы добрые привычки возобладали над прежними.
Затем является духовный плод смиренномудрия, которое противостоит себялюбию, матери всех зол. Божественная ревность, принимающая вид всеобъемлющего злострадания, помогает человеку возделывать, по слову Писания. Смиренномудрие, тоже плод подвигов злострадания, служит к исполнению второй заповеди — хранить: И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его (Быт. 2, 15).
Попытка пребывать в смиренномудрии без содействия Божественной благодати подобна лишь изображению какой-либо вещи, которое все же не является самой вещью. Когда же божественная ревность проявляется деятельно и хранение заповедей становится непременной обязанностью, тогда в созерцании ума распространяется благоухание смирения, которое, как мысленная соль, приправляет дела и помыслы подвижника, чтобы они не были похищены или испорчены.
Тогда приходит в чувстве истинное познание всего величия Божественной благости, проявляющейся в том, что Бог создал мир и окружил заботой жизнь всякого творения, и особенно человека. --- М олитва 3-я по Святом Причащении.— Перев. О ДЕЙСТВИЯХ БОЖЕСТВЕННОЙ БЛАГОДАТИ Э то слово будет посвящено, главным образом, теме «возвращения благодати».
То, что мы описываем здесь, известно нам не только из отеческого предания. Многое мы узнали из опыта нашего святого Старца, и многое нам довелось видеть собственными глазами, живя рядом с ним. После жестокого испытания, когда удалившаяся благодать научит подвижника, она снова возвращается как награда для законно подвизавшихся. Всему свое время, и время всякой вещи под небом; время плакать, и время смеяться (Еккл. 3, 1, 4),— говорит Соломон.
Терпя потерпех Господа, и внят ми и услыша молитву мою; и возведе мя от рова страстей и от брения тины, и постави на камени нозе мои и исправи стопы моя (Пс. 39, 2-3). Вслед за зимой вновь приходит весна, и после бури наступает затишье. Когда посредством многоразличных искушений, испытаний и оскудения благодати кающийся пройдет сквозь огонь злоключений и воду отчаяния, он достигает заслуженного отдыха.
Подобный затишью зрак Божественного утешения, словно восходящее солнце, освещает и согревает временно помраченную душу подвижника и подает ему в награду прибавление опыта, дабы научились руце его на ополчение и персты его на брань (ср.: Пс. 143, 1), дабы чувства его были навыком приучены к различению добра и зла (Евр. 5, 14). Тогда возрастает разумение внутреннего смысла Писания, и человек, претерпевший до конца и победивший, непрестанно благодарит Божественное домостроительство.
Он понимает, что значат слова Апостола: Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны (Евр. 12, 8), ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает (Евр. 12, 6). Благословен Господь, Иже не даде нас в ловитву зубом их (Пс. 123, 6), но при искушении дал и облегчение, так чтобы мы могли перенести (ср.: 1 Кор. 10, 13).
Те, кто испытывается удалением благодати, обычно получают помощь от других духовных людей: Да обратят мя боящиися Тебе и ведящии свидения Твоя (Пс. 118, 79). Когда пройдет урочное время испытания и наглый помысл, вызвавший оскудение благодати, получит достаточный отпор, потерянная благодать возвращается и расширяет помраченный ум, который смиряется и становится способным принять наставления ко спасению.
Один из первых признаков возвращения благодати — мир помыслов и умножение так называемой «созерцательной» веры. Эта вера превыше обычной и рождается из опыта восприятия Божественной благодати, Божественного утешения, которое было познано и умом, и чувством как реальное Божественное вмешательство. Блаженный Старец описывал это следующим образом: «И при этом расцветает мир помыслов, и умножается сила веры...
Эта самая вера, имея во чреве, рождает дочь — непостыдную надежду. И вот, эта Божественная двоица, обретая умные крылья, соединяется с любовью». Созерцательная вера, рождающаяся в горниле искушений, вселяет в ум уверенность, имея как залог свидетельства Божественного заступления. Тогда рождается блаженное упование (ср.: Тит. 2, 13), которое не постыжает (Рим. 5, 5).
Эти высочайшие добродетели, когда они даруются благодатью просвещенному уму, тотчас привлекают неотделимую от них блаженную любовь. Тогда человек уже здесь вкушает таинства будущего века. Другой явный признак возвращения благодати — это непрерывная и чистая молитва, которая ничего не ищет, кроме воли Божией. Она становится созерцательной и приближается к поклонению в духе и истине (Ин. 4, 23, 24), но еще не в совершенстве.
Наш Старец говорил: «Время от времени, когда подвижник в час молитвы соединяется с Богом, случается так, что молитва прекращается и он пленяется в любовь Иисусову, и видит Того, Кого любит, и непрестанно изумляется сладкому дуновению этого умного созерцания». Когда приходит благодать, ум извещается о пришествии Господа и в чувстве испытывает Божественное, входя во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус (ср.: Евр. 6, 19-20)
, и уже не от слышания верит, но от личного опыта, через полноту благодати, которую Господь дает тем, кто принял Его: а тем, которые приняли Его, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1, 12). И здесь мы имеем еще не все, а только немногое из того, что будет. Когда благодать уменьшится, это созерцание прерывается, и молящийся возвращается в свое прежнее мирное состояние.
Тогда, как говорил нам блаженный Старец, он ощущает себя вне законов тяготения и тело свое как бы нематериальным, и удивляется величию Бо-жию. В тот час, когда Господь напояет праведных из потока сладостей Своих (см.: Пс. 35, 9), испытывающий это упоение достигает такого момента, что начинает умолять: «Ослаби во мне, Господи, волны благодати Твоей, ибо истаю, если они усилятся»1 .
Как говорил Старец, в этом состоянии помыслы умолкают и наступает тишина глубокого смиренномудрия, ибо все существо человека затопляет полнота Божественной любви. И по велению этой любви он хочет всех вместить в себя и желает принести себя в жертву за весь мир и взять на себя всечеловеческую боль, а по зову смиренномудрия желает находиться под ногами у всех, имея совершенное смирение.
И любое известие о неком страждущем собрате тотчас вызывает в нем сострадание и слезы. Таковой поистине, по слову Апостола, радуется с радующимися и плачет с плачущими (см.: Рим. 12, 15). Вот как проявляется «возвращение благодати» в тех, кто подвизается на поприще покаяния и стойко претерпевает невзгоды искушений и таинственные действия Божественной благодати.
Тот, кто достигнет этой ступени, может, если пожелает, помочь другим, ибо, когда взойдет на высочайшую ступень, не захочет уже говорить. По убеждению наших отцов, когда духовный человек достигнет наивысшего духовного состояния, он вступает в сферу обожения и субботнего покоя. И тогда он прекращает всякое внешнее действие, как и Бог некогда почил в день седьмый от всех дел Своих (Быт. 2, 2)