Страница 11 из 19
В смиренных душах почивает Господь, в высокомерных же гнездятся все бесчестные страсти. Ничто другое не усиливает эти страсти так, как гордые помыслы, и ничто другое так не искореняет их, как блаженное смирение. И поэтому оно справедливо именуется «убийцей страстей». Тот, кто ревностно заботится о целомудрии с той целью, чтобы достичь блаженнейшей чистоты, каковую мы можем назвать и бесстрастием, совершенно не должен жалеть собственное тело.
Пусть он всегда сохраняет смирение в своем сознании и образе мыслей. Очень помогает в этом и постоянное призывание имени Господня (то есть молитва Иисусова). Орудиями, способствующими стяжанию добродетелей, служат разумно прилагаемые телесные усилия, подобно тому как и леность производит выродков страстей. Внимание и отказ от осуждения служат крепким укрытием для подвизающихся.
Хранение языка служит признаком подвижника деятельного благочестия. Вообще, сострадание и оказываемая по мере сил милостыня ведут к любви, а любовь, как нам известно, является вратами чистоты. Бесцельная забота — корень страстей, а жестокосердие порождает ярость. Плач, вызванный самоукорением, без какого-либо смущения искореняет все пороки, а нежелание порицать ближнего приносит нам смиренномудрие.
Будьте внимательны к похвалам человеческим! Ибо гордость зарождается исподволь, и мы не замечаем ее. Памятование о Боге и, в частности, о судах Божиих вызывает в душе страх Божий. Тот же, кто попирает совесть, расточает все с трудом приобретенные блага. Великим оружием против нерадения является любовь к Богу. Важное дополнение к ней — разумное молчание (то есть исихия).
Подчинение ближнему, если таковой имеет собственное мнение и живет с нами, — признак того, что ум стяжал чувство добродетелей, в то время как своенравие — признак неведения. Самой губительной страстью для подвизающихся служит тщеславие, если они допускают его, поскольку главой добродетелей является смиреномудрие. Глава же страстей и порока — чревоугодие.
Тот, кто научился постоянно припадать к Богу, вместе с остальными благами приобретает и способность безо всякого смущения переносить насмешки и унижения. Слезы, происходящие от сего делания, неприступны для вражеских злоумышлении. В том, кто с благим намерением возлюбил изнеможение от всеобъемлющего трудолюбия, рождается ненависть к страстям.
Однако леность без труда снова возвращает их. И бо мы ходим верою, а не видением1 . Глубокая и правая вера рождает страх Божий. Страх Божий побуждает к строгому соблюдению Божественных заповедей. А исполнение ---- 1) 2 Кор. 5, 7. Б ожественных заповедей, в свою очередь, завершает так называемое делание, которое бывает началом и основой созерцания. Плод и предел созерцания — любовь.
И если Бог наш есть Любовь, то пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем1. Суета и увлечение бесцельной переменой мест очень вредны, потому что растрачивают теплоту благодати, иссушая чистое стремление. Ибо справедливо глаголет Писание: волнение похоти развращает ум незлобивый2. ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ И ПАМЯТОВАНИЕ О БУДУЩЕМ Первоначало и здоровое основание безмолвия — постоянное пребывание на одном месте и строгое и настойчивое соблюдение соответствующих жизненных правил.
Прежде всего необходимо сосредоточение ума во избежание его безудержных парений, соединенное с памятью смертной. Имеется в виду не вообще память о смерти в неопределенном виде, а памятование о последнем, конечном мгновении, когда душа покинет свое тело, когда Ангелы и бесы предстанут пред тобой и будут состязаться за право взять трепещущую и стенающую душу.
Помысли обо всей лжи и тщетности здешней жизни и прими во внимание, насколько бесцельно порабощение души такой суетой. Вспомни Суд и справедливость Божию, которая последует сразу же после смерти, дабы воздать каждому по делам его. Там, на Суде, Бог уже не милостив, не Бог щедрот и человеколюбия, как в настоящей жизни, но Бог отмщений3 и справедливости, поэтому нет во аде покаяния4.
Если мы жили неправильно или не успели, по крайней мере, завершить свое покаяние, так что нас лишат доли спасенных, тогда ожидающее нас, равно как и всех других осужденных, будет таким, что даже и описывать ужасно. Это геенна, огненное озеро, червь неусы-пающий5 , скрежет зубов6 и прочие тяжкие мучения, но страшнее всего — вечное их продолжение.
Многие благоразумные люди от одного созерцания вечных мук приобрели спасительные слезы и благодаря им избежали этой ужасной участи. Противоположность памятованию о Страшном Суде представляет собой созерцание, свойственное праведникам. Такие люди по благодати и милости Христовой сделались и остались благоговейными и внимательными. Они ожидают, когда Бог во благости Своей примет их, избавив от трудов и усилий здешнего делания.
О, сколь велика их надежда и сколь великим будет ликование, когда они услышат, как Предмет их любви призывает их к Себе: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас7 . Данный прием весьма полезен как начало сосредоточения и духовного делания, и его испытание убедит в этом всех заинтересованных. ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЕ ЗЛОСТРАДАНИЕ И МОЛИТВА И ной прием подвижничества, связанный с тем же самым священным безмолвием, — это, по возможности, всеобъемлющее злострадание, которое символизирует принятое нами в качестве заповеди подъятие Креста.
Первым и главным началом здесь является пост, бдение в меру сил, молчание и отсечение от слов и дел мира сего. Однако особенно важна — и стоит превыше всего прочего — молитва, которая требует, чтобы наша настойчивость в ней была настолько велика, насколько только возможно. Значение ее столь огромно (неда- ---- 1) 1 Ин. 4, 16. 2) Прем. 4, 12. 3) Пс. 93, 1. 4) Пс. 6, 6. 5) Мк. 9, 43*. 6) Мф. 8, 12; Лк. 13, 28. 7 ) Мф. 11, 28.
р ом апостол Павел требует непрестанной молитвы), потому что и в вечности она останется достоянием всех сотворенных Богом разумных существ. В деле молитвы отцы советуют быть настойчивыми, ибо эта величайшая добродетель является самой утомительной и требует весьма разнообразных и великих усилий. Поэтому нам предписано не изнывать, а просить, искать, стучать1 до тех пор, пока не станет столь очевидным наше намерение в чувстве и ведении испрашивать Божественной помощи. Молитва является чистым деланием ума.
Ум, привыкший к небрежности и рассеянности, не желает обуздания и ограничения однообразным повторением молитвы. Добавьте к этому накопившиеся образы предрассудков, которые запечатлеваются на чистом листе воображения и увлекают ум к старым привычкам. А ведь есть еще и лукавейший враг, который противостоит всем желающими молиться и нападает на них.
Вообще, старые навыки, будучи частью мира сего, препятствуют пришествию будущей жизни. Однако доброе усердие одолевает все трудности с помощью Божественной благодати, если мы проявляем упорство и ищем. Вначале всегда имеют место затруднения, как это бывает во всяком деле, однако такие затруднения не являются признаком неудачи или неправильного образа действий.
Побуждаемые нашими духовными предками, мы по опыту знаем, что необходимо терпеливо пребывать в призывании всесвятого имени Спасителя, пусть даже ум и рассеивается. Упорство рождает навык, а тот, в свою очередь, освобождает от предшествующего напряжения сил. Но и Всеблагой Спаситель, Которого мы усердно призываем, не в силах презреть тех, кто молитвенно припадает к Нему.
Ведь Он — Тот, Кто умер за нас, когда мы были еще грешниками2, и волю боящихся Его сотворит и молитву их услышит, и спасет я3 . Для тех, кто желает войти в степень многотрудного покаяния, мы должны обратить особое внимание на молитву. Коварнейшие враги, если наше внимание задремлет хоть ненадолго, не медлят вновь привести в действие порочные навыки и страсти, которые было потерпели от нас поражение.
Некогда я недоумевал, слыша от своих опытных старцев, что они желают мне больше опыта, нежели благодати, ибо не знал силы их слов. Когда я мало-помалу вступил на поприще деятельного покаяния, то на деле понял важность молитвы. Ведь кто посредством тщательного делания завоевал в невидимой битве добычу опыта, тот может стяжать многие духовные дары, ибо мысли врагов он знает.