Страница 3 из 10
Одна причина внешняя: она заботится о нашем соприкосновении с миром и поддержании тела. Другая, внутренняя, - это страсти, приобретенные нами после падения; она препятствует добродетели. Для того чтобы душа увидела и ощутила это внутреннее искажение, нам надо освободиться от внешних воздействий и пленений. Это определил Господь наш, если всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 33)
: внешнее вещество, или предлог, состоит в воле человека, которой он распоряжается, если хочет. Внутреннее вещество - это плотская тень, воздействие внешних энергий воли. Это причина, согласно которой, Господь, как истинный Целитель нашего же искажения, настоятельно рекомендует отвергнуться нашей воли. Сам Он показал нам на деле, это самоотвержение, по-слушаясь во всем Своему Отцу.
Если воля человека обращена к внешнему и суетному, то ум, улавливающий мысли и намерения мира, умерщвляется и отмирает. Если же человек пробудится от бесцельного самолюбия, он станет ограничивать страсти, спрятанные внутри из-за предшествующего пленения. Человек противостоит и противоборствует им, отстраняя поводы и предлоги, бесцельные орудия самолюбия.
После того, как с помощью этого способа ум освободится от причин, связывающих его, он становится хозяином самого себя и призывает благодать нашего Господа, слушающуюся его после того, как ум дал свидетельство через победу над самолюбием. Тогда благодать укрепляется, и удаляет страсти одну за другой, и освобождает душу из плена. И не только это, но и предохраняет его, чтобы он не был введен в заблуждение лукавым, пытающимся прельстить его.
Возможно, что теория описываемая нами, сложна, но нашим долгом было раскрыть последствия внутрьобращения и безразличия. Чем же является, наконец, монах, как не созерцающим и внутрьобращающимся поскольку он считается «новым Израилем», то есть умом, зрящим Бога? Не говорили ли наши предки: ум зрит, ум слышит? Бог есть Дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин. 4, 24).
К тому же, строжайший и упорный подвиг нестяжания наших отцов что другое предусматривал, как не удаление от предлогов и причин, пленяющих волю и ум? Затем, целиком свободные, они могли в совершенстве осуществлять Павлово побуждение молиться «непрестанно». Многие из мудрых века сего стали приверженцами нестяжания и беспопечительности, чтобы свободно посвятить себя своим отречениям.
И наши отцы, истинные философы, в точности передали нам практику и метод внутрьобращения и то, что оно осуществляется через самоотречение и умерщвление желаний. Если человек не освободится от суеты, вызываемой порочностью самолюбия, то он не может приблизиться к любви Божией, являющейся центром нашего усердия и стремлений. Святой Диадох в своих поучениях говорит: «Душа, не освободившаяся от суетных мирских желаний и вещей, ни Бога не возлюбит чисто, ни от диавола отвратится так, как он того стоит».
И наши великие отцы подчеркивают: если кто-либо возмечтает победить страсти, не отвергая материальное, он подобен пытающемуся потушить огонь, забрасывая его соломой. Необходимое правило и предписание - это свобода ума от внутренних страстей. Крепкое желание умертвит самолюбие, поддерживающее положение безрассудства, которое есть сила и ворота врага.
Когда диавол найдет монаха, без нужды или заповеди занимающимся телесными вещами мира сего, то он похищает трофей его ведения - рассуждение, и затем отсекает упование на Бога. Это очень просто, ибо, по слову Господню, не может человек двум господам работать (Мф. 6, 24).
Значит, вместо того, чтобы любить суету мира, мы любим Бога, и боговдохновенные отцы учат нас, как достигнуть успеха на практике.
В действительности, человек - это ум, поскольку и животные имеют остальные части тела. Обращая все наше старание на хранение ума и подчиняя каждую мысль в послушание Христово, мы призываем сопредстательство и соратничество Божественной благодати, и с Ней все можем в укрепляющем нас Христе (Флп. 4, 13). Однако, этому предшествует умерщвление и упразднение страстей, которых обитает безрассудство.
Нам рекомендуется терпение в отсечении нашей воли и в послушании, которое является главным средством умерщвления воли, на которой держится весь ветхий человек. Преподобные Отцы наши настаивают на том, что для соблюдения ума надо избегать ведения мыслей и вещей мира сего, чтобы наступило забвение прошлого, поскольку для нас «древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5, 17) и нас не занимает ничто новое.
Для нас жизнь - Христос, и смерть - приобретение (Флп. 1, 21), потому что не имеем здесь постоянного града (Евр. 13, 14), ни места, ни воли. Если мы так размышляем, то мы недалеко от Царствия Божиего. Знать надо, где и как наши отцы стяжали добродетели, низложили страсти, облеклись во Христа и сейчас вместе с Ним соцарствуют в вечности.
Не читаем ли мы постоянно о сверхъестественных подвигах в пустынях, о совершенной нестяжательности, о полном уединении, которыми они учат нас удалению от вещей и мирских похотей? Наш Господь учит тому, что сын подражает отцу, и то, что делает отец, делает и сын. Если мы являемся продолжателями и духовными чадами наших отцов, то нам полезно слушаться их и подражать им, поскольку мы чествуем их, пишем их иконы и изучаем их подвиги.
Преподобнейший и рассудительнейший из наших отцов Ефрем Сирин в своих изречениях учит: «Монах, втянутый в житейские дела и обращающий свой помысел на попечение о мирских, похож на того, кто производит вскрытие самому себе». «Взыскующий наследства родных по плоти после удаления от мира и начала монашеского жития впадает в искушения». Пример восьми братьев по плоти, один из которых был знаменитым аввой Пименом, не вразумляет ли нас?
Они не соблаговолили увидеть свою старуху мать, посетившую их и плакавшую. А когда родная сестра аввы Пимена позвала его выступить посредником для освобождения из под стражи ее ребенка, он не пошел на уступки и заявил ей, что «Пимен не рождал детей». Быть может, он был жесток и бесчеловечен - тот, чья жизнь была абсолютной любовью? Нет, но как образец монаха, он научал нас, что нам не полезны ни воспоминания, ни размышления, ни связи с прошлым, от которого нас отрезал Господь.
Выйдите, - говорит Священное Писание, - из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Яприиму вас. И буду вам Отцем (2 Кор. 6, 17-18). Примеры приводят нас к теме этого огласительного слова, суть которого внутрьобра-щение и хранение ума, дабы мы, с помощью благодати, смогли отсечь лукавые привычки, а затем и страсти.
Совлечем с себя ветхого человека, истлевающего в обольстительных по-хотях (Еф. 4, 22) и облечемся в нового, станем богоподобными, как того желает наш Господь. Для нас, общежительных монахов, устав приносит пользу и плодоносность, подобно тому, как то же приносят аскетам и отшельникам их собственные установления. Те укротили страсти строгим трудолюбием и внутрь обращением и умертвили ветхого человека, - вещь, осуществляемая и в нашем собственном уставе и программе.
Подчинением, послушанием и самоотречением мы добиваемся того же результата. Дополнительно имеем и выгоду взаимовыручки, когда «носим немощи слабых», не порабощаясь самодовольству. Снисходя друг ко другу любовью Христа (Еф. 4, 2; Флп. 1, 8), вынуждаем Божественную вселюбовь исполнить обещанное. Какой мерой мерите, отме-рится вам (Мф. 7, 2).
Когда претворяется в жизнь любовь, являющаяся действительным свидетельством христианской жизни, тогда «она покрывает множество грехов» и без труда вызывает наше «по подобию», поскольку Бог Любовь есть, и пребывающий в любви, в Боге пребывает, и Бог в нем (1 Ин. 4, 16). Сколькие облегчаются нашим приношением и служением? Не толь
к о наши собственные старцы и больные, но и наши ежедневные посетители.
Для верующих, с которыми мы вступаем в контакт, мы становимся примером веры, самоотвержения и любви - необходимых составляющих для уравновешенности общественной соединенности и взаимовыручки. Без особого усилия - только живя нашей собственной программой - мы укрепляем их, не уходя с нашего места, поскольку они приходят к нам. Не это ли имеет в виду Господь, говоря: Вы - соль земли; вы - свет миру (Мф. 5, 13, 14).