Страница 19 из 57
Несмотря на то, что Богу благоугодны все наши добродетели и добрые качества, единственное, что Его довольствует совершенно и что объединяет нас с Ним, — это молитва. Праведники и святые всех веков посредством нее стали друзьями Божиими. И Господь наш, когда находился во юдоли плачевной (ср. Пс. 83, 7), всегда пребывал в молитве, согласно Евангелисту: Бе об нощь в молитве Божии (Лк. 6, 12).
Молитва — это важнейшее средство вдохновения и дерзновения к Богу, поэтому Господь призывает нас творить ее во всякое время и на всяком месте. Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам (Мф. 7, 7) и молитеся и не стужайте си (Лк. 18, 1). Господь призывает нас к похвальному молитвенному усердию посредством многих примеров.
Если вы получаете от своего отца все, чего просите, спрашивает Господь, сколько даст вам Небесный Отец, когда вы попросите у Него полезного для себя? Т ема молитвы никогда не оскудевала в откровениях Божиих человеку, начиная с самых первых времен. Ничто другое так не объединяло и не примиряло человека с его Создателем. Молитва — единственное средство, которое смягчает божественную справедливость.
Это видно из истории явления Бога человеку. Молитва и милосердие, как истинные чада любви --- 1) См. также примечания на с. 38 и 75. Божией, изменяют справедливое решение Бога и остаются в нашем несчастном положении единственным спасительным прибежищем. Даже когда коварный и дерзкий отступник Фараон, вынуждаемый несчастьями, помолился Богу, он был Им услышан, и наказания, посланные на землю египетскую, прекратились.
Даже сами лукавые демоны просили Христа не посылать их в бездну, но разрешить им войти в свиней, и Он послушал их. Итак, разве Бог не услышит монаха или любого верующего, который день и ночь имеет на устах своих все-святое Его имя и со стенаниями призывает Его? Ведь Он Сам побуждает нас к этому: Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя (Пс. 49, 15).
Мы не будем здесь описывать свойств этой блаженной и главной добродетели, порядок совершения которой с подробностями описывается в Священном Писании и святоотеческих творениях, но укажем только на значение ее как всеобщего блага и средства, соединяющего нас с нашим Творцом. Молитва — благо, потому что она является единственным спасением и утешением нашим в волнении бури, которая вызывается видимыми и невидимыми врагами настоящего и будущего нашего блаженства.
Шестое телесное делание — это чтение и изучение как Священного Писания, так и творений Отцов, а также житий святых и повествований об их деяниях. Человек, как мы уже говорили в другой беседе, потеряв после падения неизменность своего личностного бытия и приобретя помышление прилежно на злая (Быт. 8, 21), стал жертвой влияния места своего обитания, образа жизни окружающих людей и самой окружающей среды.
Поэтому добрые примеры и образы даны человеку для защиты и поддержки, они не дают ему сойти с правильного пути. Они воздвигают падший разум и побуждают его к памятованию добра, потому что способность помнить не удалилась от человека после грехопадения. И одна из причин божественного снисхождения и явления Господа заключается в том, чтобы стать для нас примером добродетельной жизни и постоянной любви в противоположность нашему отчуждению.
Добродетельная жизнь Господа, а также бесчисленные примеры заблудившихся и испорченных людей, которые, подражая Его жизни и учению, изменились и восприняли освящение, никому не оставляют места для оправдания своей неисправности и заблуждения. Ради ограждения от зла переменчивого человеческого характера Господь в моисеевом законе утвердил постоянное изучение божественного закона. И в законе Его поучится день и нощь (Пс. 1, 2).
А иначе по какой еще причине духовные наши Отцы неустанно запечатлевали в письменном виде свой столь полезный внутренний опыт и примеры из жизни, как не для поддержки нас, слабых и непостоянных? Седьмое телесное делание — если и есть причина упоминать о нем — это внимание при выборе себе таких советников и руководителей, которые, несомненно, были бы от Свя-таго Духа просвещаеми (2 Петр. 1, 21)
, а не только человеческими мнениями и мудростью. Именно это имеет в виду Писание, когда говорит: Мирствующие с тобою да будут мнози, советницы же твои един от тысящ (Сирах 6, 6). Не будем так легко принимать мнения и советы тех, кто не имеет практического опыта в духовной жизни, иначе получится, что мы, вместо того, чтобы опираться на посох, будем держаться за соломинку, которая не только не поддержит нас, но и поранит руку (ср. 4 Цар. 18, 21; Ис. 36, 6).
Все телесные дела, которые мы смиренно описали не своими собственным словами, но словами Отцов, полезны и необходимы. Но каждое из этих дел непременно должно быть проникнуто терпением и надеждой, уверяющей нас в милосердии и благоволении к нам Бога. БЕСЕДА ТРИНАДЦАТАЯ «Отложив ветхого человека» 1 О тцы и братия, в прошлых беседах мы говорили с вами о практике и теории духовной жизни, о вступлении в нее и о преуспеянии в ней; также я объяснял вам, что есть монашеская жизнь и как она осуществляется, согласно с установлениями Отцов.
Но это есть лишь общий план и внешнее описание. Нас должен интересовать практический способ, который доставит нам сей плод, как земледельцев интересует жатва после трудов, а студентов — приобретение диплома. Ныне для нас время благоприятно и день спасения (2 Кор. 6, 2). Ристалище для состязаний отверсто и призывает соревнующихся2 . Каждый зовется совершить свой подвиг и осуществить служение, которое соответствовало бы тому месту, где он водворился, и его личным способностям.
Апостол Павел наставляет нас: Аще ли служение, (пребывай) в служении; аще учай, во учении; аще утешаяй, во утешении; подаваяй, в простоте; предстоящ со тщанием; милуяй, с добрым изволением. Любы нелицемерна; ненавидяще злаго, прилеп-ляйтеся благому; братолюбием друг ко другу любезни; честию друг друга больша творяще; тщанием не лениви... Тожде друг ко другу мудрствующе: не высокая мудрствующе (Рим. 12: 7-11, 16).
Соблюдением и хранением своего ума и своих чувств мы «совлекаемся» ветхого человека и становимся мало-помалу похожими на нового человека, описанного в этих апостольских словах. Не будем унывать и расслабляться в нашем делании. Потому что если мы не преданы своему делу, тогда какой смысл в нашем удалении от мира? По благодати Господней, призвавшей нас, мы не должны колебаться, но смело поднять Крест Христов.
Перед нашими глазами в утешение нам находятся сонмы мучеников и исповедников, которые победили не только страсти и тленную природу, но и все силы тьмы, обратив их в бегство. Они прошли не только таким же, как мы, крестным путем, но и завершили свой исповеднический подвиг пролитием крови и смертью. Если вы будете с ревностью пребывать в самоотречении, божественная Благодать освободит вас от воздействия страстей и от привычек ветхого человека.
Наступит время сбора плодов: вы исполнитесь чувством божественной любви и ощутите все другие плоды Святого Духа. Тогда вы познаете, каждый по мере возможности, свойства Царствия Христова. Не утомляйтесь требовательностью устава, хотя он иногда и кажется тяжелым. Святые многими скорбьми вошли в покой (ср. Деян. 14, 22). Даже Господу нашему только после Голгофы была дана власть на небеси и на земли (Мф. 28,18).
Всеблагий Бог до конца претерпел жестокость и свирепость тех, кто осуществлял сатанинский план. С великодушием Он просил Отца: Отпусти им; не ведят бо, что творят (Лк. 23, 34). Разве те, кто нас жестоко искушает, ведают, что творят? Впрочем, нас не интересовало бы, о чем ведят искушающие нас, если бы мы совершали свое исповедническое служение по-христиански.
В чем же состоит это исповеднические служение? Это противостояние и отречение от всякого воздействия и нападения со стороны ветхого человека, который возбуждает наше самолюбие, провоцирующее на грех. До тех пор, пока в нас жив ветхий человек, мы будем чувствовать его призывы и возбуждение, которое он вызывает, потому что его цель — поработить нас в рабство смерти.
Но мы, взирая на пример Самого Господа и десятков тысяч Отцов, не станем обращать вни- --- 1) С р. Еф. 4, 22. 2 Сравнение подвижнической жизни с соревнованиями древнегреческих атлетов принадлежит апостолу Павлу. Само слово ристалище (στάδιον — отсюда совр. стадион), которое обозначало площадку для спортивных состязаний в беге на один стадий (184, 97 м)