Страница 53 из 110
В общих чертах соотношение редакций и групп списков Похвалы представляется в следующем виде. Новая редакция, более поздняя, возникла на базе обеих групп Древнерусской редакции. Это положение не противоречит выводам о формировании других памятников Новой редакции, входящих в Ми-нейный Торжественник11. Создание Новой редакции осуществлялось, видимо, в несколько этапов. Разные предварительные состояния этой редакции отражены, с одной стороны, в Рум-435 и Тхн-235, с другой — в Увр-328 и Унд-560. При этом состояние текста в первых двух сборниках названо нами «предархе-типным», имея в виду их значительные связи с Древнерусской редакцией. Списки Увр-328 и Унд-560, в целом вписывающиеся в Новую редакцию и имеющие ряд более поздних (относительно архетипа редакции) изменений, тем не менее в ряде случаев ближе, чем остальные списки этой редакции, стоят к Древнерусской редакции.
Отмеченное влияние обеих групп Древнерусской редакции на создание архетипа Новой редакции может быть понято двояко. С одной стороны, этот архетип был создан (возможно, не сразу, а в виде последовательно обрабатываемых текстов) при сопоставлении списков обеих групп другой редакции. С другой стороны, в основу архетипа мог лечь список, представляющий особую группу Древнерусской редакции, совмещающий в себе черты двух других групп, но впоследствии тот список был сверен со списком Троицкой группы, близким к Трц-9. Обращает на себя внимание тот факт, что большая выверен-ность по этому списку отражена в ИИФиФ, Сол-369 и ОСРК-900. Это может служить одним из доказательств того, что названные три списка хорошо отражают состояние архетипа.
Есть еще два факта, которые нуждаются в объяснении.
Во-первых, это «лексическая разбросанность» списков Древнерусской редакции, отсутствие внутри каждой из её групп лексического и содержательного единства, какое отмечается в списках Новой редакции. Если Новая редакция выделяется на основе единства содержания, лексического состава, грамматических форм и общности культурно-языковой ориентации (в последнем случае речь идет о церковнославянском языке XV в. с характерной для него тенденцией к упорядоченности составляющих элементов), то Древнерусская редакция — в определенной мере как «остаток» от Новой.
Во-вторых, фактическое отсутствие в списках Новой редакции таких разночтений, которые можно было бы отнести за счет ошибок прочтения, неверного понимания текста, тогда как в списках Древнерусской редакции они встречаются достаточно часто (кропАціее - кротдціе - претАЦіее; клевета - клета; посіцідн -присіціди, кь смрти МІСТО - ВЪ смети и місто и т. п.).
Отдавая отчет в том, что к анализу привлечена малая толика списков Похвалы, позволим себе высказать некоторые предположения. Похвала была очень распространенным и любимым древнерусскими книжниками текстом, поэтому, естественно, переписывалась в составе сборников различного типа. Новая редакция создавалась для Минейного Торжественника и может быть рассмотрена как способ упорядочения, кодификации её функционирования. Связано это, безусловно, с тем состоянием языка и культуры, которое в русском обществе наблюдалось в кон. ХГѴ — нач. XV в. Это было время, когда, во-первых, и язык в целом, и церковнославянская его форма в частности, и, шире, культура (которая, естественно, ориентировалась на духовные потребности общества, т. е. была по сути своей или церковной, или продолжением церковной) «преизлиха» наполнились, поскольку развивались по принципу соборности; во-вторых, самым актуальным оказались поиски выхода из назревшего столкновения разных проявлений до этого не только единой, но одной (славяно-русской) культуры (когда в языке церковнославянская форма продолжала «народно-литературную» и выводила русский язык на межславянский уровень, когда миниатюра была продолжением письменного текста, когда иконография была иллюстрацией Священного Писания и Предания). И выходом из этого состояния явилось формирование единой духовной культуры, но не одной.
В границах единой культурно-языковой ситуации церковнославянский продолжил те принципы языкового развития, которые изначально характеризовали языковое развитие донационального периода, но одновременно были заложены основы формирования русского национального языка с его опорой на язык деловой письменности, поскольку только этот последний мог обеспечить адекватное, быстрое (оперативное) реагирование на меняющуюся внеязыковую действительность. Миниатюра и иконография перестали быть продолжением текста, поскольку нашли собственные средства для передачи его содержания и, более того, сами начали формировать текст. Св. Троица прп. Андрея Рублева знаменует собой тот переломный период, который означает новую эпоху в русской культуре. Вся предшествующая культура, включая язык, шла к рублевской Троице, шла, сохраняя равновесие, паритет своих составляющих12, поскольку имела лишь Священное Писание в качестве сверхтекста.
В истории Похвалы Новая редакция — это попытка ответить на потребности того времени, когда начинает формироваться русская (уже не древнерусская) культура с четким осознанием места и роли церковнославянского языка (в качестве экологической ниши для русского языка) и с явным представлением о необходимости «кодифицированного» текста. Тем самым в последнем случае речь идет о формировании в письменной (рукописной) традиции представления о том, что позже будет названо авторским правом, с той лишь существенной разницей, что для книжника того времени это означало обязанность сохранения текста.
И в заключение отметим то, что, на наш взгляд, является самым насущным в исследовании Похвалы в ближайшее время. Во-первых, анализ языка самого раннего списка — Трц-9 — как списка, лучше отражающего древнерусский текст. Это важно для реконструкции исходного состояния памятника. Во-вто-рых, исследование тех изменений, которые претерпел текст при формировании Новой редакции. Это даст представление о том, какие требования новая эпоха предъявляла к словесному произведению. В-третьих, описание тех разночтений, которые отмечаются в списках Новой редакции. Только после этого можно будет очертить круг возможных вариаций (языковых и содержательных), допустимых в период формирования русской культуры, т. е. таких, которые не приводят к нарушению нового культурного и языкового единства. Но это уже тема специального исследования.
Примечания
1 Леонид, архим. Житие и чудеса св. Николая Мирликийского и похвала ему. Исследование двух памятников древней русской письменности XI века. СПб., 1881; Творогов О.В. Ефрем // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1 (XI — первая половина XIV в.). Л., 1987.
-См.: Панин Л.Г. Лингвотекстологическое исследование Минейного Торжественника. Рукописи XIV—XVI вв. Новосибирск, 1988.
s Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. М., 1958. Т. 2. Ст. 225-226.
4 Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 3. Ст. 1037—1038.
5 Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. М., 1958. Т. 1. С. 179.
Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 2. Ст. 670.
7 Там же. Т. 2. Ст. 1376.
s Дворецкий И.Х. Указ. соч. Т. 1. С. 287—288.
9 Там же. С. 1036.
10 Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 2. Ст. 1376
11 Панин Л.Г. Указ. соч. С. 72-75, 166-170.
12 Если и говорить об определяющей (направляющей) роли языка, то только в том смысле, какой вкладывали в античности в словесность (поэзию), как такой вид искусства, в который могут быть «переведены» все другие виды искусства (живопись, архитектура, скульптура, музыка).
Литература
ДалъВ.И. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.-М., 1882. Т. 4.
Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. М., 1958. Т. 1-2.
Крутова М. С. Святитель Николай Чудотворец в древнерусской письменности. М., 1997.
Леонид, архим. Житие и чудеса св. Николая Мирликийского и похвала ему. Исследование двух памятников древней русской письменности XI века. СПб., 1881.
Никольский Н. Материалы для повременного списка русских писателей и их сочинений (X—XI вв.). СПб., 1906.
Панин Л.Г. История церковнославянского языка и лингвистическая текстология. Новосибирск, 1995.
Панин Л.Г. Лингвотекстологическое исследование Минейного Торжественника. Рукописи XIV—XVI вв. Новосибирск, 1988.
СлРЯ — Словарь русского языка XI—XVII вв. М., 1980. Вып. 7; М., 1982. Вып. 9.