Исторический очерк Церковной унии. Ее происхождение и характер

Презирая белое униат­ское духовенство, провозглашая его из ненависти к унии «схизматическим» и враждебным Римской Церкви, латиняне позволяли себе самые непристой­ные выходки даже против высших униатских иерар­хов. Для примера приведем следующий случай, опи­санный униатским епископом Яковом Сушей, из жизни последнего. «Случилось не так давно, — пи­шет Суша, — что один из отцов (пиаров), сказывая проповедь об искусителе Господа Иисуса Христа на горе, осыпал меня многими ругательствами и так заключил свое слово: "Молитесь Господу Богу, дабы Он дьявола (Сушу) — старика плешивого, седого, бородатого, сидящего на горе (кафедра Суши поме­щалась на горе) — низринул с горы долу"». Сверх этих издевательств латинское духовенство, подобно польской шляхте, позволяло себе делать нападения на униатские церкви и униатское духовенство, причем не обходилось без грабежа и даже насилий. Осо­бенно было падко латинское духовенство к десяти­нам, получаемым униатским духовенством и состав­ляющим главную поддержку его материального быта, и посягало на них. При таком отношении к униатам латинян униатское духовенство не могло не жаловаться на свое положение и искало из него какого-либо выхода, хотя бы и с большими уступка­ми в пользу латинства.

Последним обстоятельством воспользовались ревнители латинизации Униатс­кой Церкви и посредством подарков и разного рода обещаний сначала склонили на свою сторону выс­шую униатскую иерархию, а затем приступили и к самому делу. После нескольких частных совещаний относительно сближения унии с католичеством, инициаторы сего дела решились провести его собор­ным порядком, что и было сделано на Замойском униатском провинциальном Соборе. Собор этот был созван в 1720 г. униатским митрополитом Львом Кишкой с соизволения папы Климента XI, человека в высшей степени властолюбивого и сильно восста­вавшего против христиан, не признававших римс­кого учения о главенстве Римской кафедры. Желая, чтобы постановления этого Собора велись в духе тре­бований Римской Церкви, Климент XI назначил председателем Собора своего нунция в Польше епис­копа Едесского Иеронима Гримальди, дал ему об­ширные полномочия и обязал повиноваться ему во всем не только униатское духовенство и епископов, но и самого митрополита, что и выразил в своих бре­ве, данных на имя Гримальди и митрополита. В этих бреве наперед были определены рамки Собора, за пределы которых он не смел перешагнуть, и преду­казан характер его постановлений. На Соборе, кро­ме униатов, присутствовали латинские католики и иезуиты.

На состоявшихся трех соборных заседани­ях были рассмотрены догматы Униатской Церкви и ее обрядовая сторона, составлена была программа для обращения в унию православных Литвы и Бе­лоруссии, а самое главное — был разрешен вопрос о сближении Униатской Церкви с Латинской посред­ством замены некоторых догматов и обрядов греко-восточного исповедания догматами римско-католи­ческого. Для этой цели, провозгласив унию как единственную законную Церковь греко-восточного обряда в Речи Посполитой, члены Собора без всяко­го протеста с чьей бы то ни было стороны постано­вили обязать униатов признавать латинские догма­ты: об исхождении Св. Духа и от Сына (filioque), о чистилище, индульгенциях, о непогрешимости папы в делах веры; признавать постановления Тридентского Собора касательно первородного греха, оп­равдания, канона священных книг, а также постанов­ления Флорентийского Собора; ввести в Униатской Церкви совершение литургии как на опресноках, так и на квасном хлебе и праздники в честь Тела Хрис­това и в честь Иосафата Кунцевича; считать форму­лой, прелагающей хлеб и вино в Божественное Тело и Кровь Христову, слова Спасителя: «...сие есть Тело Мое... сия есть Кровь Моя».

Это были главные, так сказать, постановления Замойского Собора, но были еще и второстепенные, как-то: поминать за богослу­жениями папу, посвящать в священники и безженных лиц, одеваться униатским священникам в одежды латинского покроя; освобождать униатов от со­блюдения Петрова поста, если они того пожелают; ввести в число церковных богослужений читанные литургии (cicha msza). Постановлениями Собора вне­сено было также много обрядовых изменений в со­вершение таинств. Сверх того Замойский Собор да­ровал базилианам новые привилегии и права, подтвердив вместе с тем и все прежние, дарованные им ранее, — словом, признал за ними первенство в Униатской Церкви и их самостоятельность. В заклю­чение всего этого Замойским Собором было поста­новлено: издать для униатов новые богослужебные книги в соотвествии с теми догматическими и об­рядовыми изменениями, какие введены были им в Униатскую Церковь. Постановления Собора были рассмотрены конгрегацией de propaganda fide, и папа Бенедикт XII в 1724 г. их утвердил.

Таким образом, Замойский Собор оправдал все те ожидания, которые возлагали на него Рим, латинс­кое духовенство и польское правительство. Он безус­ловно подчинил Униатскую Церковь власти Рима; принял от лица всей Униатской Церкви учение Рим­ской Церкви с обязательством распространять и ут­верждать таковое и немедленно применил его к об­рядам и дисциплине Униатской Церкви — словом, довел унию до такого состояния, при котором пере­ход из унии в латинство становился нечувствитель­ным и которое предвещало, по-видимому, в недале­ком будущем полное слияние унии с латинством. Сторонники латинства в среде униатов, в особеннос­ти базилиане, радовались этому, но униаты — рев­нители православия в Униатской Церкви, — в особенности униатское белое духовенство, ничего от этого Собора не выигравшее, были далеко не в радо­стном настроении. Такая постановка дела на Замойском Соборе повела Униатскую Церковь к самым бе­зотрадным для нее последствиям. Тотчас же после окончания Замойского Собора представители уни­атского духовенства принялись за извращение уни­атского богослужения в духе постановлений этого Собора и за исправление униатских богослужебных книг, в которые рабски вносились латинские новше­ства. Сначала этими изменениями горячо занялся митрополит Лев Кишка, а потом его преемник Афа­насий Шептицкий, но особенную ревность в этом деле обнаружили базилиане.

Последние по своему усердию стали вводить в Униатской Церкви многое такое в духе Церкви Латинской, о чем Замойский Со­бор не упоминал. В униатских храмах стали появ­ляться открытые алтари, конфессионалы (испове­дальни), органы, боковые престолы и т.п.

Совращение униатов в латинство

Много приходилось претерпеть гонений от уни­атов православным за веру, но наступило время, когда и униатам пришлось испытать те же ужасы преследования от латинян. Одновременно с латинизацей богослужения Униатской Церкви шло и усиленное совращение униатов в латинство. Это­му делу с особым усердием помогала шляхта и ла­тинское духовенство. Буйные и ничем не сдержи­ваемые шляхтичи, привыкшие безнаказанно обижать православных, перенесли свое буйство на униатов. Они повели натиск на униатов горячо, не стесняясь в средствах, с обычным своеволием и гру­бостью; стали совершать наезды на униатские церк­ви и монастыри, причинять униатским священни­кам без всяких поводов побои; требовать с них барщину, захватывать и отчуждать церковные и мо­настырские земли. Помещики стали вмешиваться в церковные дела, разверстывать по своей прихо­ти униатские приходы; не допускать строить хра­мы и праздновать храмовые праздники; налагать на священников запрещение исполнять требы и прочее. Вместе с этим шляхта на каждом шагу старается унизить униатов, дать им почувствовать, что уния не более как вера людей невежественных, что она, как и православие, «chlopska wiara», и по­тому можно с ее последователями разделываться столь же своевольно и бесконтрольно, как и со сво­ими подданными «хлопами».

Неудивительно, что после этого униатским священникам приходилось выслушивать от шляхты такие угрозы: «Я здесь (в приходе) епископ и владыка, как совершу над то­бой освящение, то с места не встанешь».

Подобное отношение дворянства и шляхты к унии и униатскому духовенству давало возмож­ность католическому духовенству совершенно от­крыто изменить свою политику по отношению к Униатской Церкви — политику, которая с полови­ны XVIII в. принимает уже характер системати­ческого совращения униатов в латинство по стро­го обдуманному плану. План этот составлен был в 1752 г. Перемышльским латинским епископом, впоследствии архиепископом Львовским, Сераковским. Сераковский утверждал, что, хотя уния пользовалась покровительством Римской Церкви, она не представляла надлежащей полноты и чис­тоты ее учения; что униаты слишком еще тесно связаны в обрядности с Восточной Церковью, вос­питываются в национально-русском духе и поэто­му при всяком удобном случае могут перейти об­ратно в православие. Чтобы избежать этого, Сераковский рекомендовал пользоваться всевоз­можными обстоятельствами и не упускать ни од­ного случая, как частного, так и общего, для совра­щения униатов в латинство.