Страница 68 из 101
Когда в VI веке в результате разграбления страны англами и саксами ослабела и пришла в запустение британская Церковь, ее возродили ирландские монахи. Желая pro Christo peregrinari [странствовать ради Христа], воспитанник знаменитого ирландского монастыря Клонард Колумба отплыл в 563 г. от берегов своего отечества с 12 сотоварищами монахами и, обосновавшись в конце концов на острове Hi [Хай] в северной Британии, основал монастырь, ставший метрополией всей земли пиктов, а со временем и Нортумбрийского королевства. Комгелл, аббат британского монастыря Бангор, благословил в 575 г. Колумбу Младшего [Колумбана] с 12 монахами на проповедь слова Божия в государстве франков, где христианская вера пребывала в величайшем запустении. Здесь, на берегу Соммы, был поставлен Anegray [Анегрей], первый монастырь св. Колумбана. «Столь велики были любовь и терпение Колумбы и его товарищей, такова была их кротость, что невозможно было усомниться в том, что Бог живет посреди них». Все же, хотя Колумбану и удалось основать еще два монастыря (Luxovium–Luxeuil [Люксовиум–Луксей] и Fontaines [Фонтен]), он слишком ревностно боролся со священниками и властями за аскетический идеал и ирландские обычаи, поэтому скоро вынужден был оставить Франкское государство (Бургундию). После долгих скитаний он оказался, наконец, в Италии, в королевстве лангобардов, где основал монастырь Боббио.
Боббио, как и другие кельтские монастыри, сделался очагом духовной культуры. По сей день многие рукописи из его библиотеки украшают библиотеки Турина, Милана и других итальянских городов. Среди кельтских монахов были не только аскеты и миссионеры, но и мужи большой учености. Они собирали и переписывали рукописи, записывали предания, фольклор, изучали Св. Писание, богословские труды, при этом, не страшась чуждого им латинского язычества, интересовались и литературою и вопросами грамматики. В пятом и шестом веках повсеместно на Западе никнущая духовная культура процветала только в ирландских монастырях (правда, оригинальной и творческой она не была и здесь). К тому же, знавшие греческий язык кельты внимательно изучали сочинения восточных богословов; восточному христианству отвечал и национальный характер кельтов. Неслучайно в IX веке «ир» Иоанн Скот Эриугена пытался синтетически соединить идеи Августина с восточным богословием, создав первую на Западе и подлинно гениальную систему метафизики.
Ядром христианского мирочувствования кельтов стало восточное христианство. В IV веке, когда монахи южной Галлии организовали ирландскую церковь, западная Церковь только начала веровать и жить своеобычно, галльские же аскеты немногим отличались от восточных христиан. В пятом веке, когда римляне отказались от Британии, ирландская Церковь стала сама себе хозяйкой. Правда, в 431 г. папа Целестин поставил епископом «скоттов», т. е. кельтов, тех же «иров» — бритта Сукката, латинское имя которого — Палладий (поскольку кельтское «sue» означает «сильный», «fortis», «cat» — война, bellum, a «Succat» = «deus belli velfortis belli» [бог войны или сильный войны]). Однако Суккат–Палладий не обладал в ирландской Церкви никаким действительным влиянием, будучи человеком простым и непросвещенным stultus de medio eorum, qui videntur esse sapientes et leges periti et potentes in sennone et in omni re [человек из среды тех, которые, как кажется, являются мудрыми, опытными в законах и сильными в речи, и во всяком деле]. Он ни в какое сравнение не идет с такими блестящими фигурами, как аббат Клонарда Финниан (ум. в 518 г.), аббат Бангора Комгелл и оба Колумбы [St. Columba + 597 и St. Columban + 615], не говоря уже о Седулии и Эриугене.
Сын британского декуриона Палладий был взят ирландцами в плен, шесть лет жил в Ирландии и пас свиней. Здесь он сделался аскетом визионером и почувствовал себя богоизбранным епископом Ирландии. По прошествии 24 лет, он в самом деле вернулся в Ирландию, получив в Риме сан епископа. Будучи в Ирландии чужим и презираемый учеными аббатами, «риторами», как он говорил, Палладий мог гордиться только христианской жизнью и… знатным происхождением. Отказавшись от двух своих имен, он назвался Патрицием, по–кельтски — Кофриг. Умер он в 459 г. в северной Ирландии contemptibilis apud plurimos [пренебрегаемый многими]. Только в VII веке традиция уже не кельтской, а англосаксонской, т. е. Римской Церкви начала почитать св. Патрика (т. е. Патриция, только по–англосаксонски имя это произносилось уже не Кофриг, а Патрик) апостолом Ирландии и основателем Ирландской Церкви.
Как бы' то ни было, в V и VI веках Кельтская Церковь слабо была связана с Римской; с VI по VIII века она была не только самостоятельной, но и, несомненно, самой культурной на Западе. Однако когда посланник Григория Великого Августин организовал англо–саксонскую Церковь (597–605), кельтам пришлось защищаться от возглавляемго Кентербюрийскими епископами клира, со всем рвением стремившегося уничтожить церковную независимость и самобытность кельтов. Южные ирландцы соединились с Римом около 630 г., южный Уэльс — в 750–800 гг., другие кельтские Церкви — в ΙΧ–ΧΙΙ веках.
Частично отрезанные от развивавшейся Западной Церкви, кельты, естественно, долгое время держались христианства IV века: его взглядов, организации и обычаев. Не участвуя в богословском развитии Запада, к тому же, не имея собственной сильной и постоянной центральной власти, они вовсе не думали, будто папская монархия необходима для сохранения церковного единства. Тогда как римская иерархия настаивала на единстве организационном, единстве культа и вероисповедания, великая терпимость и подлинно христианская любовь были отличительными свойствами кельтов, желавших лишь одного, — чтобы им позволили жить согласно обычаям их отцов, в которых они видели жизнь апостольскую. Кельты отличались от других христиан культом и организацией, но не догматикой, разве что отдельными ее тенденциями. — Похоже, что в IV веке в кельтскую Церковь проникли арианские взгляды, не совсем исчезнувшие к VII веку. В пятом веке в Ирландии и Британии было немало сторонников бритта Пелагия (§ 50). По просьбе папы галльские епископы — св. Ремигий и св. Луп — посещали Британию с целью укрепления истинного учения. Но сами галльские священники не были сторонниками Августина. Еще менее новым учением о благодати были затронуты кельты. Как и галльские «полупелагиане» и восточные христиане, кельты не могли взять в толк, к чему столь решительно отрицать свободу обоживаемого человека.
Немудрено, что до самого XI века кельтские монахи и богословы высоко чтили написанный Пелагием комментарий к письмам св. Павла.
Все это показывает, каковы были тенденции кельтского христианства. К сожалению, мы очень мало знаем о нем и потому можем говорить лишь о тенденциях. Тем не менее, я полагаю, что не ошибусь, определив кельтское христианство как веру восточного типа. Культура Ирландии была примитивна, поэтому реализмом кельтские монахи, к тому же, аскетически бежавшие от жизни, не отличались. Туманы их страны фантастически преображали облик природы, непрестанно менялся таинственный океан. Кельты, как и их языческие предки, весьма странным образом путали жизнь иную с жизнью эмпирической. Правда, они, можно сказать, не знали культа мощей; зато дышали воздухом христианского героизма, чистого духа и мистики. В IX веке мистическая метафизика Эриугены актуализировала тенденции кельтского христианства.
Миропонимание кельтов и их настроение не погибли с исчезновением кельтской Церкви. Многое унаследовали англосаксы, и специфический характер английской веры, возможно, отчасти объясняется ее историей. Сохранился кельтский дух и в Европе, в основанных кельтами и англосаксами монастырях, а Каролингский ренессанс соединил кельтскую традицию с культурою развивающейся Европы. Таким образом, элементы христианизированной кельтской культуры нашли свое выражение в европейском богословии, философии и литературе, тогда как в самом народе кельтские предания и языческая вера соединились постепенно с элементами культур латинской и германской. Не принимая во внимание этот процесс, невозможно должным образом понять ни средневековую поэзию, ни культуру в целом.