Страница 30 из 60
появилась в одном томе полная русская Библия. Существенное достоинство перевода Библии, изданной по благословению Св. Синода, составляют верность и точность, доходящие до буквальной передачи подлинника. Удержано в нем много старославянских речений. Благодаря деятельности миссионеров Евангелия отдельных евангелистов переведены были на языки некоторых инородцев.
Влияния и явления, чуждые православию; противодействия им
В начале XIX в. проявились вредные влияния, проникшие с Запада в предшествующие десятилетия. Выявились они и в семейной жизни. В обществе, главным образом, в более образованном и светском, усилились разводы. Правительство вынуждено было принять против этого меры. В 1811 г. указано было в производстве дел о разводах по обвинению одного из супругов в прелюбодеянии не ограничиваться одним только признанием виновного, а брать в соображение и прочие обстоятельства, ведущие к раскрытию истины, между которыми главное место заняло показание под присягой очевидцев преступления. До этого же — в 1805 г. — окончательное решение бракоразводных дел предоставлено было, вместо епархиальной власти, Св. Синоду. В 1819 г. вышло запрещение давать супругам акты для жительства врозь. Примечательно в этом отношении письмо вдовы имп. Павла I, имп. Марии Феодоровны, сыну ее вел. кн. Константину Павловичу, которому она, в течение 19 лет, отказывала в своем согласии на развод его с супругой, вел. кн. Анной Феодоровной.
"При самом начале", писала государыня, "приведу Вам на память пагубные последствия для общественных нравов, также огорчительный для всей нации опасный соблазн, произойти от этого долженствующий, ибо по разрушении брака Вашего последний крестьянин отдаленнейшей губернии, не слыша более имени Великой Княгини, при церковных молитвах возглашенным, известится о разводе Вашем, с почтением к таинству брака и к самой вере поколеблется... Он предположит, что вера для Императорской Фамилии менее священна, нежели для него, а такового довольно, чтобы отщепить сердце и умы подданных от Государя и всего Царского Дома. Сколь ужасно вымолвить, что соблазн сей производится от Императорского брата, обязанного быть для подданных образцом добродетели. Поверьте мне, любезный Константин, единой прелестью неизменяющейся добродетели можем мы внушить народам сие о нашем превосходстве уверение, которое обще с чувством благоговейного почитания утверждает спокойствие Империи. При малейшем же хотя в одной черте сей добродетели нарушении общее мнение ниспровергается, почтение к Государю и его роду погибает". Получив разрешение Цесаревича вел. кн. Константин Павлович, в 1820 г. вступил в брак с полькой католичкой, графиней Иоанной Грудзинской, получившей от имп. Александра I, как морганатическая (неравно родная) супруга, титул княгини Лович, без именования ее великой княгиней. Как известно, вел. кн.
Константин Павлович, бывший законный наследником престола, от такового отказался. Но существовавшая некоторое время возможность того, что русской императрицей может быть неправославная, побудила имп. Николая I, глубоко верующего и церковного, внести ясность в юридическое положение членов Царственного Дома. Редакция статьи 142 Свода Законов 1832 года (185 издание 1906 г). гласит: "Брак мужского лица Императорского Дома, могущего иметь право на наследование престола, с особой другой веры, совершается не иначе, как по восприятию ею православного исповедания". В отношении разводов приходится установить, что со второй половины XIX в. в обществе стали усиливаться разводы. Это усматривается из данных, имеющихся в ежегодных всеподданнейших докладах обер-прокуроров Свят. Синода. Увеличение их с шестидесятых годов резко повысилось к началу XX века. Из всеподданнейшего отчета обер-прокурора Св. Синода 1908 года видно, что в 1907 г. расторгнуто было 2068 браков. Народная масса этим пагубным явлением не была затронута. Об общем вреде, проистекавшем от Запада, Знаменский пишет: "После бедствий 1812 г. французомания с вольтерьянством сменились в обществе мистическими увлечениями. Кумир Вольтера был свергнут с пьедестала и на место его поставлены были бози инии, — разные Бэм, Эккартсгаузен, Юнг, Штиллинг, г-жа Гион, Сведенборг, де-Туа, Сен-Мартен и др.
Для руководства в чисто-православной мистике у православной церкви были готовые и для всех доступные книги Макария египетского, Исаака Сирина, Иоанна Лествичника, Григория Синаита, Симеона Нового, Нила Сорского, наконец недавно изданный (в 1793 и 1811 гг.). сборник этого рода статей "Добротолюбие;" но это были книги церковные, поповские, а интеллигентным мистикам нужен был мистицизм заграничный, последней европейской моды. Первыми деятелями мистического движения некоторое время продолжали оставаться масоны, — Лопухин, написавший сочинение: "Некоторые черты внутренней церкви", ценившееся наравне с сочинениями упомянутых западных авторитетов мистицизма, и Лабзин, издававший в 1806 и 1817-1818 гг. мистический журнал "Сионский Вестник". Потом в 1813 г. все мистическое движение сосредоточилось в библейском обществе, при содействии которого русская литература наводнилась целой массой мистических книг и брошюр, обязательно рассылавшихся по всем учебным заведениям, приходам, монастырям, книжным лавкам и проч. Мистицизм еще высокомернее относился к православной церкви, чем масонство.
Проповедуя непосредственное общение человека с Богом, универсальную, исключительно-сердечную, субъективную религию без догматов и церкви, основанную на непосредственных озарениях от Духа Божия и вещаниях внутреннего Слова в духе человека, он отвергал все внешнее в религии, иерархию, таинства, обряды, даже обязательное учение внешнего, единственного истинного откровения и признавал одну "внутреннюю" церковь, не знающую никаких догматов, кроме догмата о возрождении и соединении человека с Богом, никаких разделений между своими членами и между разными вероисповеданиями, кроме разделения ветхого человека от нового, существовавшую, по учению мистицизма, от начала мира доселе во все времена и во всех религиях, мистериях и философских учениях. Мистицизм в лице сильных библейских деятелей покровительствовал всевозможным сектам и являвшимся из Европы учителям. Русские мистики совершали умную молитву с приезжавшими в Россию квакерами, окружали кафедры приезжих проповедников Линдля и Госнера, слушали мистическую пророчицу, остзейскую баронессу Криднер, восторгались учением духоборцев, братались и с хлыстами, распевая их песни и отплясывая на радениях в странном обществе некоей г-жи Татариновой.
Мистическое увлечение сделалось какой-то повальной болезнью русского общества, отражалось и в литературе, и в искусстве, проникло в учебные заведения, в университеты, где своей враждой к "лжеименному разуму" едва не убило первых зародышей русской науки, отразилось даже в духовной литературе, наприм. в статьях Христианского Чтения 1821-1823 гг. В некоторых салонах Москвы и Петербурга, у кн. С. Мещерской, известной изданием множества мистических брошюр, кн. А. Голицыной и др., приверженцы мистицизма открыли собрания для "умной" молитвы и слушания разных экзальтированных проповедников. Большинство этого люда вовсе не понимало мистицизма, сумасшествовало из одного подражания и от нечего делать, но это нисколько не мешало ему питать самое гордое презрение к "внешней церкви" и относиться с грубым фанатизмом ко всем несогласным и особенно к своим обличителям. Во время двойного министерства Голицына за противодействие мистицизму был лишен должности некто Смирнов, переводчик медицинской академии, обратившийся к государю с просьбой о дозволении печатать опровержения на мистические книги. В 1818 г.
духовный цензор, ректор петербургской семинарии Иннокентий восстал против Сионского Вестника и добился таки его прекращения, затем пропустил в печать противомистическое сочинение некоего Станевича — "Беседа на гробе младенца"; министр страшно рассердился на него за такую дерзость и сделал комиссии дух. училищ грубый выговор за то, что цензор пропустил книгу, наполненную "защищением наружной церкви против внутренней, и противную началам, руководствующим наше христианское правительство". Как упоминалось на стр. 730, Станевич был выслан заграницу. Влияние мистиков было ослаблено устранением кн. Голицына и угасанием библейского общества. В 1822 г. были закрыты масонские ложи. По настоящему же вредные движения надолго прекратились в 1825 г. со вступлением на престол имп. Николая I, глубоко верующего и церковного, чуждого ложному мистицизму. По его повелению, мистические книги отбирались из всех библиотек. Для рассмотрения их был учрежден при петербургской академии особый комитет работы которого кончились Изъятием более противных православию книг из обращения. "Царствование Николая I с начала до конца", пишет Знаменский, "отличалось строго православным направлением и строгой цензурой, старавшейся предотвращать всякую открытую проповедь неправославных учений. Но учения подобного рода все-таки продолжали распространяться в обществе путями прикровенными.