Страница 4 из 60
Сергия Радонежского, устроенный из гробовой доски Святого и сопутствовавший Петру I в его походах, старец митрополит писал, что "кроткая вера, сия праща Российского Давида, сразит внезапно главу крови жаждущей гордыни Наполеона". Письмо же от 23 июля заканчивалось так: "Государь, Вы, по духу христианского благочестия, благословили нововооружаемых героев принесенной Вам от меня иконой Чудотворца Сергия. Много может молитва праведного споспешествуема. Покусится алчный враг простереть за Днепр злобное оружие, и этот фараон погрязнет здесь полчищем своим, яко в Чермном море. Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку — страшно выговорить — реку крови человеческой. О! Каждая капля крови воззовет от земли к Небу. — Крови брата твоего взыщу от руки твоея. — Франция познает о Боге-Господе отмщения, а Россия восчувствует, воспоет к Нему: Авва Отче, Царю Небесный, Ты изведеши, яко свет, правду Монарха и судьбу России, яко полудне". Когда Наполеон занимал Москву, митр. Платон жил в созданном им вблизи Троицкой Лавры ските Вифании или в Махрищском мон. Получив известие об оставлении врагами Москвы, владыка заплакал и, перекрестясь, сказал: "Слава Богу, Москва свободна, и я теперь умру спокойно!" В последние годы жизни митр. Платона ближайшим помощником его был викарный епископ Августин (Виноградский), хиротонисанный в 1804 г.
во епископа Дмитровского, до этого бывший ректором московских семинарий и академии, настоятелем нескольких монастырей в московской епархии. Владыка Платон передал ему постепенно бремя епархиального управления. Епископ Августин восстанавливал храмы Москвы после осквернения и разграбления их вражеским войском. По смерти митр. Платона он был назначен управляющим московской митрополией с саном архиепископа. Когда он скончался в 1819 г. митрополитом был назначен архиеп. тверской Серафим (Глаголевский). В 1821 г. архиепископом московским был назначен владыка Филарет (Дроздов), до этого занимавший ярославскую кафедру. Император Александр I в последние годы своего царствования обрел истинную веру, стал смиренным сыном Православной Церкви. Он любил беседы с иноками-старцами. Большую радость доставило ему посещение Валаамской обители. Покидая 1 сентября 1825 г. навсегда столицу, он виделся в это раннее утро в Александро-Невской Лавре с почитаемым старцем Алексием.
Царствование императора Николая I (1825-1855)
Глубоко верующим и церковным был император Николай I, вступивший в 1825 г. на престол, вследствие отказа от прав на таковой старшего брата, великого князя Константина Павловича, морганатическая супруга которого была полька католичка. Вере Государя чужды были колебания, искания, умствования; во всем он полагался на волю Божию. В подписанном им 30 апр. 1835 г. завещании своему наследнику, Цесаревичу Александру он писал: "Соблюдай строго все, что нашей Церковью предписывается". Император Николай I с большим уважением отнесся к архиепископу московскому Филарету, который, согласно его воле, возведен был в сан митрополита в день венчания государя на царство (1826 г.). До 1842 г. владыка Филарет постоянно лично деятельно участвовал в делах Синода. Постоянными членами Синода были, наряду с первоприсутствующим митр. Серафимом, и киевские митрополиты: Евгений, после же его кончины в 1837 г., Филарет, один из достойнейших иерархов Русской Церкви. Владыка Филарет (Амфитеатров), род. в 1779 г., четвертый сын многосемейного священника Орловской епархии, в раннем детстве почти "слепенький", рос под неусыпным уходом дедушки иерея, учившего его грамоте и любви к храму. Службу свою он начал с учительства в родной севской семинарии, потом был ректором нескольких семинарий, сначала претерпев много тяжелого от своих епархиальных архиереев. Потом, будучи очень близок с митр.
Филаретом, когда он еще и не занимал высокого положения, он был недолго инспектором преобразованной петербургской академии, где в 1814 г. удостоен степени доктора богословия, затем ректором московской академии. В 1819 г. он был рукоположен епископом калужским, потом святительствуя в епархиях рязанской, казанской, ярославской и киевской. Владыка был истинным подвижником, непоколебимым в православии, строго державшимся консервативного направления во всех церковных делах. Мудрый наставник, ревнитель святого подвижничества, монахолюбец, аскет, нищелюбец, он сам так определял свой образ действий: "Идти всегда прямым путем, это было моим постоянным правилом, и было хорошо. Часто случалось мне, с самых первых пор службы, бывать в большой тесноте обстоятельств: и сверху давят, и со стороны теснят, а я все держался одного прямого пути и так рассуждал: как люди не хитрят и ни усиливаются, а Бог всех перемудрит и пересилит". Всех членов Синода, по штатам 1819 г., было семь с присутствующими по вызову из епархий. Обер-прокурором первое время оставался кн. Мещерский, которому государь подтвердил его право непосредственного доклада ему. Но иногда первоприсутствующий митр. Серафим испрашивал личные доклады. В декабре 1827 г., по делу некоего Повалошвейковского, касавшемуся расторжения его брака, государь согласился с мнением обер-прокурора, расходившимся с решением Синода.
После же личного доклада митр. Серафима, имп. Николай на донесении, последним представленном, написал: "Если б в записке, мне представленной, дело было столь же ясно изложено, как здесь: то я бы не остановился согласиться с мнением свят. Синода; — впредь обер-прокурору быт осмотрительнее в отправлении своей должности; и когда бывает в недоумении, спрашивать моего разрешения". В 1828 г. митр. Серафим объявил Синоду Высочайшую волю о переводе пермского епископа Дионисия в другую епархию и о назначении на место его "другого архиерея с большею твердостью". Необходимость для кн. Мещерского, по семейным обстоятельствам, часто уклоняться от дел побудила государя назначить 2 апр. 1833 г. обер-прокурором Степана Дмитр. Нечаева. Нечаев был хорошо знаком с церковными делами, т. к. до этого пять лет работал в канцелярии обер-прокурора. Он, как и его предшественник, старался усилить власть обер-прокурора. Положил он основание установлению особого контроля, подчиненного обер-прокурору, для проведения строгой отчетности в многочисленных суммах, находившихся в распоряжении духовного ведомства. Намеревался Нечаев дела униатские и раскольничьи сосредоточить в обер-прокуратуре, но не получил на это согласия государя. Ставшее известным, установленное им наблюдение за епархиальными архиереями и все большее проявление властности вооружило против него членов Синода.
Частые его отлучки к тяжко болевшей в Крыму жене отражались на ходе дел. "От имени высшего церковного учреждения", — пишет Благовидов, — "был составлен всеподданнейший доклад, где св. Синод просил государя дать Нечаеву, как человеку обширных государственных способностей, другое, более высокое назначение, а обер-прокурором назначить товарища министра народного просвещения, графа Протасова, известного своим усердием к православной церкви. Первенствующий синодальный член, петербургский митрополит Серафим, после долгих колебаний, осмелился вручить составленный доклад непосредственно самому государю. Николай Павлович, хотя и отнесся не совсем благосклонно к неожиданной просьбе Синода, но нашел возможным удовлетворить ее и 25 июня 1836 г. дал на имя Сената Высочайший указ о назначении Нечаева в пр. Сенат, с пожалованием в тайные советники и оставлением членом комиссии духовных училищ" (Благовидов ссылается на Архив св. Синода 1836 № 744). Граф Николай Александрович Протасов состоял на военной службе до 1834 г., после чего занимал должности по министерству народного просвещения, исправлял обязанности товарища министра и заведующего белорусским округом. Незадолго до своего назначения он исполнял временно обязанности государственной власти в церковном управлении.
Как отмечает Благовидов, назначение его встречено было в духовном мире с большою радостью и наилучшими ожиданиями; приводит он соответствующие выдержки из писем митрополита Филарета московского, архиеп. Антония (Смирницкого) воронежского, архиеп. Игнатия (Семенова) олонецкого, и др. Вступив в исполнение своих обязанностей Протасов, стал в отношении Синода проводить политику Нечаева, но еще с большей настойчивостью. В 1839 г. Протасов получил позволение поднести на Высочайшее утверждение составленные им проекты: указа св. Синоду об упразднении комиссии духовных училищ, положение о духовно-учебном управлении при св. Синоде, положение о хозяйственном управлении при св. Синоде, указа Сенату о соединении отделения духовных дел православного и греко-униатского исповеданий с канцелярией обер-прокурора. Благовидов пишет, что утверждение государем этих проектов упрочило за обер-прокуратурой преобладающее влияние на всю систему церковного управления, создав для обер-прокурора положение фактического министра духовного ведомства. Отдельные члены Синода не всегда соглашались с мнением Протасова. Благовидов приводит такие случаи. Митр. московский Филарет сумел настоять на недопущении в духовных учреждениях учебного руководства герменевтики, составленного ректором петербургской духовной академии Афанасием, соответственно взглядам Протасова. Духовник царский прот.