Страница 43 из 60
Ольденбург пишет: "Организованная в 1913 г. в Москве Романовская церковно-археологическая выставка, устроенная в Чудовом монастыре, и выставка древнерусского искусства Императорского Археологического Института дали возможность широким русским кругам познакомиться с русским искусством ХІ-ХVII веков, которое так ценил Государь. Художественное значение русской иконописи впервые получило должную оценку. "Эти выставки (отмечал кадетский "Ежегодник Речи") — самое крупное событие в русской художественной жизни за последние годы" ("Царствование Императора Николая II", т. II. Мюнхен 1949 г.).
Церковное пение
Храм во имя Свят. Василия Великого был освящен архиеп. Антонием 3 сент. 1911 г. в присутствии имп. Николая II, прибывшего в Овруч из Киева. Троицкий собор в Почаевской лавре был освящен архиеп. Антонием 9 янв. 1912 г. в присутствии представителя Государя, киевского, подольского и волынского ген. губернатора ген.-ад. Ф.Ф. Трепова. Сооружен он по проекту академика Щусьева. Архиеп. Антоний, в слове своем к имп. Николаю II перед освящением собора в Овруче, проникновенно говоря о древнем русском искусстве, подчеркнул следующее: "К сожалению, только в последние годы русской жизни лучшие представители искусства обратились к воспроизведению в нем благоговейно умиленных приемов древнерусского зодчества и живописи. И это новое дело своим распространением обязано Твоему, Государь, державному участию, точнее — Твоему благословенному начинанию..." Наиболее яркое выявление сего начинания представляет Федоровский Государев Собор в Царском Селе, воздвигнутый волею Царя. Сначала сооружен был в 1909 г. временный храм во имя пр. Серафима Саровского для Собственных Его Величества конвоя и Сводного пехотного полка, образованного в 1881 г. Для украшения внутренности церкви иконами и утварью велено было обратиться к образцам русского благолепия XVII в. Исполнителем сего задания был архитектор В.А. Покровский.
Весьма многим храм обязан своим внутренним устройством знатоку и любителю русской старины, члену Государственного Совета, князю Алексею Александровичу Ширинскому-Шихматову, быв. обер-прокурору Свят. Синода. Одновременно с временной церковью шло сооружение и постоянного храма во имя Федоровской иконы Божией Матери, перед которой в Костроме юный Михаил Романов изъявил 14 марта 1613 г. согласие на царствование. Для постройки собора было выбрано государем место на поляне, прилегающей к парку, вблизи Александровского дворца. Строитель собора В.А. Покровский (первоначальные чертежи делал проф. А.Н. Померанцев) взял за ближайший образец его московский Благовещенский собор, сооруженный в конце XV в., позднее бывший домовой церковью первых царей из Дома Романовых. Их Императорские Величества, предоставив крупные средства на построение храма, с исключительным интересом следили все время за производившимися работами. Собор был освящен 20 авг. 1912 г. Он имел придел во имя свят. Алексия митрополита московского и нижний храм во имя преп. Серафима. Последний создался из перенесенной временной церкви. Сей храм освящен был 27 ноября 1912 г. Над устройством, и оборудованием нижнего — пещерного — храма особенно потрудился помощник строителя собора, архитектор В.Н. Максимов, работавший под ближайшим руководством кн. А.А. Ширинскаго-Шихматова.
В верхнем храме иконы и утварь были новые, изготовленные по древним подлинникам, пещерный же храм заключал в себе собрание подлинных святых предметов старины. Приводим следующие строки из высокохудожественной книги "Федоровский Государев Собор", напечатанной "с соизволения Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича:" "В пещерном храме всюду напоминание о Преподобном. Здесь ковчег с частицами его мощей, переданных архиепископом Серафимом, который, освящая пещерный храм, принес ему в жертву это драгоценное свое сокровище (Владыка Серафим (Чичагов), архиеп. кишиневский, потом тверской, род. в 1856 г., окончивший пажеский корпус, служивший в гвардейской артиллерии, участник войны 1877-78 гг., с 1893 г. священствовал, в 1898 г. принял монашество; в сане архимандрита, благочинного монастырей владимирской епархии, участвовал в работах к торжеству прославления пр. Серафима, составил летопись Серафимо-Дивеевскаго монастыря). На престоле храма дарохранительница, изображающая сень над ракою с мощами Серафима — это жертва Саровской обители.
С левой стороны от входа сияет дивный лик Угодника Божия — работа и приношение иконописца Гурьянова; справа икона Божией Матери "Умиление", снимок с чудотворной иконы, которая находилась в келии у Преподобного; рядом икона "Знамения" Божией Матери Понетаевской — святыня Серафимо-Понетаевского женского монастыря, также живущего духовною благодатью Саровского старца. Моленная ее Величества тоже живо напоминает Преподобного. Здесь в углублении северной стены образ Серафима во время молитвы на камне и икона "Знамения" Божией Матери Понетаевской, пред которою он почил; частицы дерева от келии Преподобного, сосуд с водою из его колодца, масло от лампады, изображение Святого, кормящего медведя, сделанное на доске от келии Святого, и другие изображения из жития Саровского старца. И в общем убранстве пещерного храма есть черта, близко связывающая его с обликом Святого, памяти которого посвящен его престол. Преподобный Серафим, будучи многоценным сосудом Божией благодати и сияя великими добродетелями, хранил образ глубокого смирения; и в сем храме редчайшие иконы и драгоценные ткани соединены в общую картину простоты и скромности. Только знающий человек может видеть ценность собранного, а во внешности его нет ничего, что бросалось бы в глаза, пора жало бы взор. Храм этот не подавляет величием, не ослепляет блеском, он умиляет и располагает к тихой молитве..." Усердием кн. А.А.
Ширинского-Шихматова, состоявшего товарищем председателя Императорского Палестинского Общества, воздвигнут был, незадолго до революции, в древнем русском стиле Николо-Александровский храм общества в Петрограде (на Песках) и строилась в том же стиле Николаевская церковь в Бари (Италия), со странноприимным домом. По Высочайшему повелению на кн. Ширинскаго-Шихматова было возложено руководство ремонтом и реставрационными работами в московском Успенском соборе. В XIX и XX вв. в европейских государствах сооружены были следующие русские храмы: в Веймаре (1804), Риме (с 1823), Потсдаме (1829), Афинах (1855), Висбадене (1855), Ницце (1859), Париже (1861), Карлсруэ (1865), Женеве (1866), По (1867), Праге (1874), Дрездене (1874), Брюсселе (1876), Веве (1878), на шипкинских высотах в Болгарии (1879), Баден Бадене (1882), Копенгагене (1883), Франценсбадене (1889), Тегеле-Берлине (1892), Ментоне (1892), Биаррице (1892), Каннах (1894), Штуттгарте (1895), Карлсбаде (1897), Меране (1897), Вене (1899), Гомбурге (1899), Дармштадте (1899), Софии (в нач. XX в.•), Гамбурге (1901), Киссингене (1901), Герберсдорфе в Силезии (1901), Флоренции (1902-03), Мариенбаде (1902), Бад Наугейме (1905), Бухаресте (1909), Ницце, во имя свят. Николая и св. муч. Александры (1912), Лейпциге во имя святителя Алексия в память русских воинов, погибших в 1813 г. в Лейпцигской битве народов (1913).
Согласно всеподданнейшему отчету обер-прокурора Свят. Синода, к 1908 г. в России имелось: церквей 51413, в том числе 735 соборных, 1765 монастырских, 38588 приходских и ружных, 2173 домовых и при учебных заведениях, 415 единоверческих, 5280 приписных и упраздненных и 2457 кладбищенских. Кустарный иконописный промысел издавна существовал в Владимиро-Суздальской области, достигши особого развития в ХІ-ХІІ вв. В течение XVIII в. иконописное ремесло сокращается и сосредоточивается в трех больших селах Вязниковского у. Владимирской губ.: Палехе, Мстере и Холуе. С начала XIX в. иконописание там оживает. Интересно, что им заинтересовался Гете, в связи с чем произведены были обследования Н.М. Карамзиным и владимирским губернатором Супоневым. К нему в Веймар посланы были две иконы палехских письмен работы выдающихся палехских мастеров — братьев Андрея и Ивана Каурцевых и две холуйских мастеров без обозначения имен. В Холуе к началу XIX в. иконописцев было до семисот человек; в 1899 г. из 3500 жителей села иконописным промыслом занято было 452 чел. Сильно развито было там разделение труда: одни мастера — "грунтовщики" — только подготовляли доски, другие — "личники" — писали только лики святых, третьи прорисовывали одеяние; отдельные мастера или мастерицы "убирали" иконы украшениями из фольги и т. д. Благодаря дешевизне и посредству офень миллионы дешевых икон расходились по всей России.