Страница 58 из 150
По той же причин?, если бы и изящныя искусства им?ли время развиться въ древней Россіи, то, конечно, приняли бы въ ней другой характеръ, ч?мъ на Запад?. Тамъ развивались они сочувственно съ общимъ движеніемъ мысли, и потому та же раздробленность духа, которая въ умозр?ніи произвела логическую отвлеченность, въ изящныхъ искусствахъ породила мечтательность и разрозненность сердечныхъ стремленій. Оттуда языческое поклоненіе отвлеченной красот?. Вм?сто того, чтобы смыслъ красоты и правды хранить въ той неразрывной связи, которая, конечно, можетъ м?шать быстрот? ихъ отд?льнаго развитія, но которая бережетъ общую ц?льность челов?ческаго духа и сохраняетъ истину его проявленій: Западный міръ, напротивъ того, основалъ красоту свою на обман? воображенія, на зав?домо ложной мечт?, или на крайнемъ напряженіи односторонняго чувства, рождающагося изъ умышленнаго раздвоенія ума. Ибо Западный міръ не сознавалъ, что мечтательность есть сердечная ложь, и что внутренняя ц?льность бытія необходима не только для истины разума, но и для полноты изящнаго наслажденія.
Это направленіе изящныхъ искусствъ шло не мимо жизни всего Западнаго міра. Изнутри всей совокупности челов?ческихъ отношеній рождается свободное искусство и, явившись на св?тъ, снова входитъ въ самую глубину челов?ческаго духа, укр?пляя его или разслабляя, собирая его силы или расточая ихъ. Отъ того, я думаю, ложное направленіе изящныхъ искусствъ еще глубже исказило характеръ просв?щенія Европейскаго, ч?мъ само направленіе философіи, которая тогда только бываетъ пружиною развитія, когда сама результатъ его. Но добровольное, постоянное и, такъ сказать, одушевленное стремленіе къ умышленному раздвоенію внутренняго самознанія разщепляетъ самый корень душевныхъ силъ. Отъ того разумъ обращается въ умную хитрость, сердечное чувство – въ сл?пую страсть, красота – въ мечту, истина – въ мн?ніе; наука – въ силлогизмъ; существенность – въ предлогъ къ воображенію; доброд?тель – въ самодовольство, а театральность является неотвязною спутницею жизни, вн?шнею прикрышкою лжи, какъ мечтательность служитъ ей внутреннею маскою.
Но назвавъ „самодовольство”, я коснулся еще одного, довольно общаго отличія Западнаго челов?ка отъ Русскаго. Западный, говоря вообще, почти всегда доволенъ своимъ нравственнымъ состояніемъ; почти каждый изъ Европейцевъ всегда готовъ, съ гордостію ударяя себя по сердцу, говорить себ? и другимъ, что сов?сть его вполн? спокойна, что онъ совершенно чистъ передъ Богомъ и людьми, что онъ одного только проситъ у Бога, чтобы другіе люди вс? были на него похожи. Если же случится, что самыя наружныя д?йствія его придутъ въ противор?чіе съ общепринятыми понятіями о нравственности: онъ выдумываетъ себ? особую, оригинальную систему нравственности, всл?дствіе которой его сов?сть опять успокоивается. Русскій челов?къ, напротивъ того, всегда живо чувствуетъ свои недостатки, и ч?мъ выше восходитъ по л?стниц? нравственнаго развитія, т?мъ бол?е требуетъ отъ себя, и потому т?мъ мен?е бываетъ доволенъ собою. При уклоненіяхъ отъ истиннаго пути, онъ не ищетъ обмануть себя какимъ нибудь хитрымъ разсужденіемъ, придавая наружный видъ правильности своему внутреннему заблужденію; но, даже въ самыя страстныя минуты увлеченія, всегда готовъ сознать его нравственную незаконность.
Но остановимся зд?сь и соберемъ вм?ст? все сказанное нами о различіи просв?щенія Западно Европейскаго и древне Русскаго; ибо, кажется, достаточно уже зам?ченныхъ нами особенностей для того, чтобы, сведя ихъ въ одинъ итогъ, вывести ясное опред?леніе характера той и другой образованности.
Христіанство проникало въ умы Западныхъ народовъ черезъ ученіе одной Римской Церкви, – въ Россіи оно зажигалось на св?тильникахъ всей Церкви Православной; богословіе на Запад? приняло характеръ разсудочной отвлеченности, – въ Православномъ мір? оно сохранило внутреннюю ц?льность духа; тамъ раздвоеніе силъ разума, – зд?сь стремленіе къ ихъ живой совокупности; тамъ движеніе ума къ истин? посредствомъ логическаго сц?пленія понятій, – зд?сь стремленіе къ ней посредствомъ внутренняго возвышенія самосознанія къ сердечной ц?льности и средоточію разума; тамъ исканіе наружнаго, мертваго единства, – зд?сь стремленіе къ внутреннему, живому; тамъ Церковь см?шалась съ государствомъ, соединивъ духовную власть со св?тскою и сливая церковное и мірское значеніе въ одно устройство, см?шаннаго характера, – въ Россіи она оставалась не см?шанною съ мірскими ц?лями и устройствомъ; тамъ схоластическіе и юридическіе университеты, – въ древней Россіи молитвенные монастыри, сосредоточивавшіе въ себ?
высшее знаніе; тамъ разсудочное и школьное изученіе высшихъ истинъ, – зд?сь стремленіе къ ихъ живому и ц?льному познаванію; тамъ взаимное проростаніе образованности языческой и Христіанской, – зд?сь постоянное стремленіе къ очищенію истины; тамъ государственность изъ насилій завоеванія, – зд?сь изъ естественнаго развитія народнаго быта, проникнутаго единствомъ основнаго уб?жденія; тамъ враждебная разграниченность сословій, – въ древней Россіи ихъ единодушная совокупность, при естественной разновидности; тамъ искусственная связь рыцарскихъ замковъ съ ихъ принадлежностями составляетъ отд?льныя государства, – зд?сь совокупное согласіе всей земли духовно выражаетъ неразд?лимое единство; тамъ поземельная собственность – первое основаніе гражданскихъ отношеній, – зд?сь собственность только случайное выраженіе отношеній личныхъ; тамъ законность формально логическая, – зд?сь – выходящая изъ быта; тамъ наклонность права къ справедливости вн?шней, –зд?сь предпочтеніе внутренней; тамъ юриспруденція стремится къ логическому кодексу, – зд?сь, вм?сто наружной связности формы съ формою, ищетъ она внутренней связи правом?рнаго уб?жденія съ уб?жденіями в?ры и быта; тамъ законы исходятъ искусственно изъ господствующаго мн?нія, – зд?сь они рождались естественно изъ быта; тамъ улучшенія всегда совершались насильственными перем?нами, – зд?сь стройнымъ естественнымъ возрастаніемъ; тамъ волненіе
духа партій, зд?сь незыблемость основнаго уб?жденія; тамъ прихоть моды, – зд?сь твердость быта; тамъ шаткость личной самозаконности, – зд?сь кр?пость семейныхъ и общественныхъ связей; тамъ щеголеватость роскоши и искусственность жизни, – зд?сь простота жизненныхъ потребностей и бодрость нравственнаго мужества; тамъ изн?женность мечтательности, – зд?сь здоровая ц?льность разумныхъ силъ; тамъ внутренняя тревожность духа, при разсудочной ув?ренности въ своемъ нравственномъ совершенств?, – у Русскаго – глубокая тишина и спокойствіе внутренняго самосознанія, при постоянной недов?рчивости къ себ? и при неограниченной требовательности нравственнаго усовершенія; однимъ словомъ, тамъ раздвоеніе духа, раздвоеніе мыслей, раздвоеніе наукъ, раздвоеніе государства, раздвоеніе сословій, раздвоеніе общества, раздвоеніе семейныхъ правъ и обязанностей, раздвоеніе нравственнаго и сердечнаго состоянія, раздвоеніе всей совокупности и вс?хъ отд?льныхъ видовъ бытія челов?ческаго, общественнаго и частнаго; – въ Россіи, напротивъ того, преимущественное стремленіе къ ц?льности бытія внутренняго и вн?шняго, общественнаго и частнаго, умозрительнаго и житейскаго, искусственнаго и нравственнаго. Потому, если справедливо сказанное нами прежде, то раздвоеніе и ц?льность , разсудочность и разумность , будутъ посл?днимъ выраженіемъ Западно Европейской и древне Русской образованности.
Но зд?сь естественно приходитъ вопросъ: отъ чего же образованность Русская не развилась полн?е образованности Европейской, прежде введенія въ Россію просв?щенія Западнаго? Отъ чего не опередила Россія Европу? Отъ чего не стала она во глав? умственнаго движенія всего челов?чества, им?я столько залоговъ для правильнаго и всеобъемлющаго развитія духа?
Въ объясненіе этого сказать: что если развитіе Русскаго ума отдалилось на н?сколько в?ковъ отъ того времени, когда оно, по в?роятности, должно было совершиться, то это произошло по высшей вол? Провид?нія, – значило бы сказать мысль справедливую, но не отв?тную. Святое Провид?ніе не безъ нравственной причины челов?ка продолжаетъ или сокращаетъ назначенный ему путь. Отъ Египта до Об?тованной земли, Израильскій народъ могъ совершить въ 40 дней то путешествіе черезъ пустыни Аравійскія, которое онъ совершалъ 40 л?тъ только потому, что душа его удалялась отъ чистаго стремленія къ Богу, его ведущему.