Страница 6 из 150
почти слов?. Разспрашивалъ объ нашемъ жить? быть?, взялъ мою статью на ночь и улегся спать. На другой день говорилъ, что она ему не понравилась. Опять Прокрустова постель, говоритъ онъ. Гд? нашелъ ты литературу? Какая къ чорту въ ней жизнь? Что у насъ своего? Ты говоришь объ насъ, какъ можно говорить только объ Н?мцахъ, Французахъ и проч. Душегр?йка ему не понравилась, о Баратынскомъ также; однимъ словомъ, онъ почти ничего не похвалилъ. Говоритъ, однакоже, что эта статья также хорошо написана, какъ и первая, и со временемъ изъ меня будетъ прокъ, только надобно бросить Прокрустову постель.
„...Потомъ я отправился къ Титову и Кошелеву. Об?дали мы вм?ст? съ Жуковскимъ, который остался дома нарочно для меня; разспрашивалъ про Долбино, про Мишенское. Вс? дома, говоритъ онъ, вс? сл?ды прежняго уже не существуютъ. Въ Москв? я не зналъ ни одного дома; они сгор?ли, перестроены, уничтожены; въ Мишенскомъ также, въ Муратов? также. И это, казалось ему, было отм?нно грустно. Посл? об?да онъ легъ спать въ моей комнат?; я также. Въ вечеру онъ отправился въ Эрмитажъ, а ко мн? пришелъ Кошелевъ и увелъ меня къ Одоевскому, гд? ждалъ Титовъ. Кошелевъ и Титовъ оба зовутъ меня пере?хать къ нимъ; но кажется, что я не ст?сняю Ж. – Зд?сь я останусь до сл?дующей середы, до 22 го Января. Въ своихъ я нашелъ зд?сь еще больше дружбы и теплоты, нежели сколько ожидалъ. Говоря свои, я разум?ю Титова и Кошелева. Вчерашній вечеръ у Одоевскихъ была совс?мъ Москва.
„Я былъ вчера въ Казанскомъ собор? и слушалъ Евангеліе, загадавши, но не разслушалъ ни однаго слова, кром? посл?дняго: „И возвратится въ домъ свой ”.
„Прощайте, пора на почту”.
Отъ 14 го Января.
„...Оттуда я пошелъ осматривать Петербургскія улицы и зашелъ въ лавку къ Смирдину. Вертеръ, который у него былъ, уже весь проданъ8. Онъ проситъ прислать ему экземпляровъ 20 на коммиссію. Полеваго Исторіи у него разошлось около 200 экз., т. е. почти вс?, на которые онъ подписался. Юрій Милославскій былъ разхваченъ въ одну минуту, и теперь его въ Петербург? нельзя найдти до новаго полученія изъ Москвы. Вид?лъ тамъ Денницу, и ея изданіе мн? очень понравилось. Скажите это Максимовичу, которому кланяются вс? зд?шніе и я включительно. Выйдя изъ лавки Смирдина, я озябъ порядочно и отправился об?дать къ Демуту, оттуда къ Титову, тамъ домой. Въ вечеру явились Тит. и Одоевск., съ которыми мы просид?ли до часу ночи. Жуковскій, который сид?лъ вм?ст? съ нами, былъ очень милъ, веселъ, любезенъ, – не смотря на то, что его глаза почти слипались, какъ говоритъ Вася, ибо онъ обыкновенно ложится въ 10 часовъ. Онъ разсказывалъ много интереснаго про свое путешествіе, про Жанъ Поля, говорилъ объ Исторіи Полеваго, объ Юріи Милославскомъ и пр., словомъ выискивалъ разговоръ общезанимательный. Я еще не описалъ вамъ его образа жизни, потому что не хорошо знаю его и не усп?лъ распросить всего подробно. Я вы?зжаю отсюда ровно черезъ нед?лю, потому отв?тъ на это пишите ко мн? въ Берлинъ, poste restante”.
Отъ 15 Января.
„...Я всякій день вижусь съ своими Петербургцами: съ Титовымъ, Кошелевымъ, Одоевскимъ и Мальцевымъ. Пушкинъ былъ у насъ вчера и сд?лалъ мн? три короба комплиментовъ объ моей стать?. Жуковскій читалъ ему д?тскій журналъ, и Пушкинъ см?ялся на каждомъ слов?, – и все ему понравилось. Онъ удивлялся, ахалъ и прыгалъ; просилъ Жуковскаго „Зиму” напечатать въ Литературной газет?, но Ж. не далъ. На Литературную газету подпишитесь непрем?нно, милый другъ папенька; это будетъ газета достоинства Европейскаго; большая часть статей въ ней будетъ писана Пушкинымъ, который открылъ средство въ критик?, въ простомъ изв?щеніи объ книг?, быть такимъ же необыкновеннымъ, такимъ же поэтомъ, какъ въ стихахъ. Въ его изв?щеніи объ испов?ди Амстердамскаго палача вы найдете, какъ говоритъ Жуковскій, и умъ, и приличіе, и поэзію вм?ст?.
„...Жуковскаго опять н?тъ дома, у него почти н?тъ свободной минуты; оттого немудрено ему л?ниться писать. Вчера однако мы вид?лись съ нимъ на минуту поутру и вм?ст? провели вечеръ съ Пушкинымъ”.
17 Января.
„...Дни мои проходятъ все однимъ манеромъ. Поутру я встаю поздно часовъ, въ 11, пишу къ вамъ, потомъ од?ваюсь, кто нибудь является ко мн?, или я отправляюсь куда нибудь; потомъ об?даю но большей части въ трактир?, – посл? об?да я сплю, или гуляю: въ вечеру, если дома, то съ Жуковскимъ, а если не дома, то съ Петербургскими Московцами; потомъ ?ду къ вамъ въ Москву, т. е. ложусь спать: въ эти два часа, которые проходятъ между разд?ваньемъ и сномъ, я не выхожу изъ за Московской заставы. Вчера Жуковскій сд?лалъ вечеръ, какъ я уже писалъ къ вамъ; были вс?, кого онъ хот?лъ звать выключая Гн?дича, м?сто котораго заступилъ Василій Перовскій, и, сл?довательно, число 12 не разстроилось. Жуковскій боялся тринадцати, говоря, что онъ не хочетъ, чтобы на моемъ прощальномъ вечер? было несчастное число. Чтобы дать вамъ понятіе о Крылов?, лучше всего повторить то, что говоритъ объ немъ Жуковскій, т. е. что это славная виньетка для его басень: толстый, пузатый, с?дой, чернобровый, кругломордый, старинный, въ каждомъ движеніи больше см?шной, ч?мъ острый. – Пришелъ Мальцевъ. Прощайте до завтра”.
20 Января.
„Неужели вы не получаете моихъ писемъ, тогда какъ я писалъ каждый день, три раза во время дороги и зд?сь уже разъ 12? Не носятъ ли писемъ моихъ кому другому? Н?тъ ли другой Елагиной у Красныхъ воротъ? Если вы теперь получили мои письма, то вы вид?ли изъ нихъ, что вчера я еще разъ осматривалъ Эрмитажъ. Я употребилъ на это три часа; стоялъ передъ н?которыми картинами бол?е 1/4 часа и потому все еще не видалъ большей половины какъ должно. Оттуда я отправился къ Dubois, (это родъ Andrieux), гд? меня ждали Титовъ и Кошелевъ; оттуда къ Одоевскому, потомъ домой, гд? проспорилъ съ Васильемъ Андреевичемъ до 1 го о Фламандской школ?, и, кажется, опять оставилъ о себ? такое же мн?ніе, какое онъ им?лъ обо мн? посл? перваго нашего свиданія въ 26 году. Но я не раскаиваюсь; когда нибудь мы узнаемъ другъ друга лучше. Онъ читалъ мн? н?которые стихи свои давнишніе, но мн? неизв?стные: къ фрейлинамъ, къ Нарышкину, на заданныя ри?мы и проч. Cette profanation du g?nie m'a choqu?. Теперь онъ не пишетъ ничего, и т?мъ лучше. Поэтическое д?ло важн?е поэтическихъ стиховъ. Но окончивши, ему опять хочется возвратиться къ поэзіи и посвятить остальную жизнь Греческому и переводу Одиссеи.
„Если бы я могъ высказать вамъ всю дружбу, которую мн? показываютъ зд?сь вс? наши, то в?рно доставилъ бы вамъ этимъ большое удовольствіе; – особенно Кошелевъ, который обходится со мною такъ, какъ только д?лается между родными братьями. Жуковскій надавалъ мн? кучу рекомендательныхъ писемъ въ Берлинъ и Парижъ; кром? того подарилъ мн? свою дорожную чернилицу и ящикъ съ складными перьями. Онъ читалъ письма Петрушины и говоритъ объ нихъ съ большимъ чувствомъ. Въ самомъ д?л? письма брата такъ хороши, что по нимъ можно узнать его. Жуковскій об?щается писать къ вамъ посл? моего отъ?зда, и я ув?ренъ, что сдержитъ слово. Напишите мн? въ Берлинъ все, что онъ скажетъ обо мн?. По многимъ причинамъ мн? это будетъ отм?нно интересно. Если можно, пишите обо всемъ, что для меня можетъ быть интересно и что мн? весело будетъ узнать и что н?тъ, – только бы я зналъ”.
Письмо В. А. Жуковскаго.
Середа 21 Января, Спб. 1830.
„....Нынче въ 10 часовъ отправился нашъ милый странникъ въ путь свой, здоровый и даже веселый. Мы съ нимъ простились у самаго дилижанса, до котораго я его проводилъ. Ему будетъ хорошо ?хать. Повозка теплая, просторная; онъ не одинъ; хлопотъ не будетъ никакихъ до самаго Берлина. Дорога теперь хороша, и ?зда будетъ скорая. Въ Берлин? ему будетъ, над?юсь, пріятно. Я снабдилъ его письмами въ Ригу, Берлинъ и Парижъ. Въ Риг? одинъ мой добрый пріятель поможетъ ему уладить свои экономическія д?ла, то есть разм?нять деньги выгодн?йшимъ образомъ. Въ Берлин? мое письмо познакомитъ его прозаически съ нашимъ посломъ, который дастъ ему рекомендательныя письма дал?е, и поэтически съ Гуфландомъ, который пот?шитъ душу его своею душою. Въ Париж? онъ найдетъ Тургенева, котораго я просилъ присос?дить его къ себ?, и быть ему руководцемъ на Парижскомъ паркет?. Для меня онъ былъ минутнымъ милымъ явленіемъ, представителемъ яснаго и печальнаго, но въ обоихъ образахъ драгоц?ннаго прошедшаго, и веселымъ образомъ будущаго, ибо, судя по немъ и по издателямъ нашего домашняго журнала (особливо по знаменитому автору заговора Катилины) и еще по Мюнхенскому нашему медв?женку, въ вашей семь? заключается ц?лая династія хорошихъ писателей – пустите ихъ вс?хъ по этой дорог?! Дойдутъ къ добру. Ваня – самое чистое, доброе, умное и даже философическое твореніе. Его узнать покороче весело.