Страница 32 из 62
Грузинский священник бросился с просьбой о помощи в Синод, в Консисторию. В Синоде один чиновник сказал ему:
«Помочь вам может только отец Иоанн Кронштадтский».
— Кто он? — спросил священник.
— Настоятель Андреевского собора в Кронштадте. Он поехал туда утром к ранней обедне. Там сторож позвал его от имени отца настоятеля в алтарь.
— Сослужи со мной, отец Ражден, — ласково приветствовал его отец Иоанн.
Первая неожиданность: имя «Ражден» грузинское, в России неизвестное. После литургии отец Иоанн повел его в Дом Трудолюбия. Там обступили его люди и поговорить не удалось. Когда они оттуда выходили, отцу Иоанну в ноги бросился какой-то человек, по-видимому, купец, со словами:
— Спасибо тебе, отец родной, выздоровела дочь моя, профессора диву дались, — и сует ему конверт:
— Вот вам, батюшка, на добрые дела. Отец Иоанн тут же передал отцу Раждену конверт со словами:
— Это, я думаю, отцу Раждену сейчас нужнее, чем мне. — Батюшка, — воскликнул купец, — что вы делаете, ведь там 500 рублей на добрые дела!
Отец Иоанн строго посмотрел на него и твердо ответил:
— Ну да, на добрые дела. Почему ты думаешь, что они даны не на доброе дело?
Отец Ражден был поражен провидением отца Иоанна. И таких случаев невозможно перечесть.
Исповедовать отдельно всех желавших у него отец Иоанн возможности не имел. Их бывало до 2000 человек, и для них устраивалась общая исповедь. Все говорили свои грехи громко как бы желая, чтобы он их слышал. Слезы покаяния и умиления были у всех на глазах. Нередко плакал и он сам. Потом он поднимал епитрахиль и читал общую для всех разрешительную молитву.
Великий прозорливец святой Иоанн грозно пророчествовал незадолго до своей кончины о будущих судьбах России. В то время большая часть русской интеллигенции отходила от веры и Православной Церкви, стараясь увлечь за собой и весь русский народ.
— Кайтесь, кайтесь, — взывал он с амвона, — приближается ужасное время, столь опасное, что вы и представить себе не можете.
Он говорил, что если не будет покаяния. Господь отнимет у России Царя и попустит ей столь жестоких правителей, которые всю землю Русскую зальют кровью.
Он говорил, что хранитель России после Бога есть Царь, а враги наши без него постараются уничтожить и самое имя России.
За три года до кончины отец Иоанн тяжело заболел, но не лечился, а только пил воду несколько раз в день из источника преподобного Серафима. За несколько дней до кончины он велел надписать и послать конверты с деньгами на имена тех телеграфистов, почтальонов и сторожей, которые ему служили, и сказал:
— А то еще и совсем не получат.
Последнюю литургию он служил 9 декабря почти шепотом. Паства сочувствовала, видела, что батюшка умирает, покидает ее. Поднялся плач. Сидя в кресле на амвоне, батюшка прощался с каждым, благословляя их, заповедал молиться и любить Бога.
17 декабря он простудился и сильно ослабел. На следующий день он лежал с закрытыми глазами. Но вдруг спросил:
— Которое сегодня число?
— Восемнадцатое, батюшка, — ответили ему.
— Восемнадцатое, значит еще два дня, — сказал он.
Присутствовавшие не поняли, что он указывает на день своей кончины. Девятнадцатого он причастился и в этот же день благословил, по просьбе игумений Иоанновского монастыря, матери Ангелины, освятить в монастыре усыпальницу храма во имя святого пророка Илии и царицы Феодоры, родителей отца Иоанна.
Последний вздох — и великий праведник скончался. В полуоткрытых глазах у него показались слезы. Это произошло 20 декабря 1908 года в 7 часов 40 минут утра, на 80 году его жизни.
От Государя Императора была получена телеграмма:
«Скорблю и оплакиваю кончину отца Иоанна со всеми почитавшими его».
После панихиды гроб перенесли в Андреевский собор, где его приняло духовенство во главе с епископом Гдовским Кириллом 149, которому батюшка завещал проводить его в последний путь.
21 декабря народ хлынул из Петербурга. Войска еле сдерживали толпу. Не только улицы, но крыши, деревья были усеяны народом.
В соборе, после литургии, начались непрерывные панихиды, а за ними, до 11 часов вечера, парастас. Народ непрерывно шел прощаться со своим пастырем.
Погребальное шествие двинулось в Ораниенбаум и шло вслед за колесницей три часа при перезвоне колоколов. В Ораниенбауме гроб поставили в траурный вагон. На Балтийском вокзале собрались крестные ходы изо всех столичных церквей и все духовенство в белых облачениях.
Шествие двинулось к Иоанновскому монастырю на Карповке. Шедший за гробом народ образовал несколько хоров. Пели «Святый Боже» и «Вечную память». Но плач народа заглушал пение. По повелению Государя Императора шествие прошло мимо Зимнего Дворца, где на балконе стояла Императорская Семья с придворными. При входе в монастырь стояла матушка Ангелина с сестрами. На руках духовенства и сестер, певших канон «Помощник и Покровитель», гроб внесли в монастырский собор.
В 12 часов ночи закончился парастас, и народ начали пропускать для прощания. Всю ночь у гроба читали Евангелие. Далеко не все успели проститься.
В 9.30 утра начался благовест к поздней литургии. Первым прибыл епископ Гдовский Кирилл. В 12 часов началось отпевание, на которое вышло 60 священников и 20 диаконов. Присутствовало огромное количество богомольцев.
23 декабря в 2 часа 15 минут гроб с останками батюшки Иоанна был опущен в гробницу в нижнем храме-усыпальнице святых пророка Илии и царицы Феодоры. К лику святых праведный Иоанн Кронштадтский был причислен Русской Зарубежной Церковью 19 октября 1964 года.
Священномученик ИОСИФ
(11 мая)
Когда казаки Степана Разина, взяв Астрахань, окружили собор, они потребовали, чтобы архиепископ вышел к ним. Он велел звонить в большой колокол, чтобы собралось все Духовенство.
Сам он облачился и в сопровождении духовенства пошел в казачий круг. Казаки сказали:
— Почему ты не пришел с крестом? Мы тоже христиане, а ты приходишь, будто мы еретики!
Его обвинили в сношениях с казаками, отошедшими от Разина, но он отвечал, что это ложь. Они потребовали, чтобы он разоблачился. Он же понял, что его ждет, и сказал протодиакону с полным спокойствием:
— Отчего ты не разоблачаешь меня? Уже пришел час моей кончины.
И когда его разоблачили, казаки взяли его, повели на пытку и бросили на раскаленные угли. Ряса его загорелась. Казаки сорвали ее и стали его пытать. Архиепископ же молчал и молился.
Потом его повели на крышу собора (на скат) и поставили на край и столкнули. Он упал и разбился. Когда он был уже на земле, раздался страшный шум и стук, и великий страх напал на всех, и долгое время, минут 20, разбойники стояли, понурив головы, не смея взглянуть один на другого.
Когда сбежалось в слезах духовенство, казаки разогнали его. Через час все же отдали им тело священномученика. Священники перенесли его в собор, омыли раны и облачили в святительские одежды. Все было сделано по уставу и церковным правилам.
В 6 часов начался погребальный звон, а в 10 часов святитель уже был погребен внутри собора. С кончиной святителя связано чудо, засвидетельствованное в исторических документах. Отставной стрелец Иван Глухой показал, что у него была больна нога.
В ночь, когда архиепископа сбросили с крыши, он почувствовал, что его тянут за ногу. Он встал и увидел, что на крыше собора горят три большие свечи, а посередине — огромное пламя с искрами поднимается к небу. Он в эту ночь вставал девять раз и всякий раз видел это чудо. К утру же нога его исцелилась. И многие другие люди видели в эту ночь то же чудо.
Святитель КИРИЛЛ
(28 апреля)
Святитель Кирилл был сыном богатых родителей, родился я получил воспитание в городе Турове 150. Не любя богатства и мирской славы, он с особенным усердием занимался изучением божественных книг и в совершенстве изучил Священное Писание.
Когда наступило время, он пришел в Туровский Борисо-Глебский монастырь 151. Приняв иноческое пострижение, он стал служить Богу, постом и бодрствованием изнуряя свое тело. В это время он многим принес пользу тем, что учил и примером своим поощрял монахов пребывать в повиновении и послушании игумену, почитать его и во всем слушаться его.
Он говорил, что тот монах, который не имеет послушания своему игумену согласно данному обету, не может спастись. Стремясь затем к более совершенным подвигам, блаженный Кирилл заключил себя в столпе, где некоторое время и пребывал, подвизаясь в посте и молитве. В этом же монастыре он принял схиму и составил много благочестивых сочинений, чем приобрел известность во всей окрестной стране. Многие иноки и миряне пользовались его духовными трудами.