Страница 41 из 62
Блаженный Николай оставил ради Бога все: села, имение, множество рабов, покинул родительский дом с его великими богатствами и ходил по улицам Новгорода в ветхой одежде, босой, с непокрытой головой.
«Пребывая вне отеческого дома, он ничего не имел своего, а питался тем, что благоговейные люди давали ему».
С удивительным терпением и мужеством переносил блаженный на открытом воздухе, в своем ветхом рубище, и трескучие морозы, и палящие лучи солнца, и вообще все стихийные невзгоды. Умерщвлял плоть, но более заботился о смирении духа, нередко представлялся простецом, смешным и даже безумным, делая неприличия и неистовства, чтобы казаться грешником, в сердце же будучи в постоянной молитве. В «Сказании» о блаженном Николае так описывается его жизнь на улицах Новгорода:
«Глаголюща тамо словеса неуместная, обаче некиим предстоящим весьма учительная и полезная. Являше иногда движения странная, обаче ни единому соблазн дающая, паче же многих вразумляющая. Являшеся иногда земным гонящ, в уме же бе имея помощь неимущих и нищенствующих, из них же многих спасе от великия нужды и греха. Себе же всегда бе желающ в сердце своем — точию небесных и Божиих» 194.
Очень немногие понимали истинное значение подвига блаженного Николая, но и от них он старался уклониться, избегая славы человеческой. Большинство же вообще не понимали его. Они презирали этого полунагого скитальца, смеялись над ним, иногда даже бранили и били.
Блаженный не только все это переносил молча и терпеливо, но покрывал любовью и втайне молился за тех, которые незаслуженно оскорбляли его. Более того, он даже радовался, что переносил столько вольного унижения, столько встречал и переносил незаслуженных страданий. Господь за такой трудный подвиг прославил блаженного необычайными благодатными дарами. Но из многих чудес, сотворенных святым Николаем, осталось письменное свидетельство только об одном.
Жил в Новгороде один богатый вельможа. Однажды он устроил пир, на который созвал многих именитых новгородцев.
Незадолго до этого он встретил на улице блаженного Николая. Глубоко уважая его за святую жизнь, вельможа смиренно пригласил блаженного на обед. Он пришел, но случи. лось так, что именно в тот момент хозяина не оказалось дома.
Слуги, не зная, что он также приглашен на обед, стали издеваться над ним. Одни толкали его, другие даже били иные насмехались и говорили в его адрес неприличные слова' Блаженный безропотно переносил все эти оскорбления и, выгнанный из дома, «поскакал» по улицам города, как обыкновенно делал.
Вельможа возвратился и настало время угощения. Он приказал слугам подать вино, мед и всякие напитки. Слуги пошли в погреб, к бочкам, но с изумлением обнаружили, что бочки совершенно пусты. В страхе сообщили они об этом вельможе. Тот проверил сам и убедился в правдивости слов слуг. Сложилась весьма щекотливая ситуация: гости ждут, вина нет.
Но тут вельможа вспомнил о блаженном Николае и спросил о нем рабов. Они признались, что поступили с блаженным весьма скверно.
Тогда хозяин послал наиболее благочестивых слуг с наказом разыскать блаженного и со всем смирением уговорить его почтить своим присутствием его обед.
Всегда незлобивый, блаженный опять пришел в дом вельможи. Хозяин с радостью встретил его на крыльце («на всходе»), поклонился ему до земли, посадил вместе со знатными гостями и во всеуслышание попросил прощения за обиду, нанесенную ему его слугами.
Затем попросил блаженного благословить внести вино и напитки. Бочки тотчас оказались наполненными напитками, лучше прежних. Но говорить об этом блаженный запретил.
Одновременно с Николаем в Новгороде жил еще один юродивый, блаженный Феодор. Николай жил на Софийской стороне, а Феодор — на Торговой.
Создавая впечатление у горожан, что они непримиримые враги, блаженные постоянно стерегли друг друга на Волховском мосту, и когда кому-нибудь из них случалось переходить мост, то другой не допускал его на свою сторону.
Вполне понимая друг друга, блаженные Николай и Феодор этой мнимой борьбой обличали междоусобия современных им новгородцев, которые (распри) и совершались главным образом на Волховском мосту 195.
Однажды их видимая вражда вылилась в весьма чудесный случай. Один боярин пригласил Феодора к себе в дом. Но блаженный долго отказывался, поскольку боярин жил на Софийской стороне, как бы во владениях блаженного Николая. Но в конце концов он уступил настойчивым и усердным просьбам и решился посетить боярина.
Но лишь только он появился на «вражеской» стороне, как Николай оказался рядом и начал бить его, упрекая Феодора в том, что тот появился в чужой части города. Блаженный бросился бежать, Николай — за ним из улицы в улицу, затем по прибрежным огородам. Так они достигли Волхова. Блаженный Феодор бросился в воду и побежал по ней, как по суше.
Николай, чтобы не упустить противника без «отмщения», схватил попавшийся ему под руку качан капусты и тоже кинулся в воду, и также побежал по ней, как по суху. На середине реки, где проходила «граница» между «владениями» двух блаженных, Николаю оставалось только бросить в «противника» этим качаном. Многие люди видели это чудо и прозвали блаженного Николая Кочановым.
Блаженный Николай преставился 27 июля 1392 года, вероятно, в старческом возрасте. Еще при жизни он выбрал место для своего упокоения, и благочестивые его почитатели в точности исполнили его завещание. Он был погребен на Софийской стороне, на краю кладбища Яковлевского собора, на проезжей дороге 196.
Память о подвигах блаженного Николая во славу Божию перешла в потомство. 162 года спустя после смерти блаженного, в 1554 году, архиепископ Новгородский Пимен, почитая блаженного, построил над могилой его храм во имя святой) великомученика Пантелеймона, празднуемого в день кончины блаженного, то есть, 27 июля.
Блаженный Николай на иконах изображается в двух, несколько различных видах. Так, на одной древней иконе он изображен в боярском платье, состоящем из пунцовой шубы и круглым лежачим воротником в виде малого капюшона. Лицо бледно, длинные волосы и борода с проседью, под верхней одеждой — хитон голубого цвета, в левой руке — сверток, на ногах — обувь.
На другой иконе блаженный изображен в одном голубом хитоне и босым, без свертка, лицо, борода и волосы такого же вида, как и на первой 197.
Святитель ПАВЕЛ
(4 ноября)
Святитель Павел Тобольский, в миру Петр Конюскевич, родился в 1705 году в городе Самборе в Червонной Руси. Он учился в местном училище, в Киево-Братской Академии и, по окончании ее, был в ней преподавателем.
Он отличался кротким, но, вместе с тем, твердым характером и был очень настойчив в труде. Он очень любил богослужение и церковное пение. В 28 лет он принял монашество и сопровождал настоятеля Лавры в Петербург в качестве эконома.
Затем он был проповедником Московской Славяно-Греко-Латинской Академии и в течение 15 лет — архимандритом Новгородского Юрьева монастыря.
В 1758 году архимандрит Павел был возведен в сан митрополита Тобольского и Сибирского. Приехав на свою кафедру в самый канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, он уже на другой день служил в городском соборе литургию.
Новый митрополит прежде всего обратил внимание на Семинарию: оказалось, что в ней не преподавали богословие. Он ввел его и сам непосредственно следил за его преподаванием. Из Киева он вызвал трех ученых монахов-преподавателей. Церкви в епархии, по большей части деревянные, чаще горели, и святитель воздвиг около 20 каменных храмов и открыл много новых приходов. Строгий в управлении, он был сострадателен к бедным, сиротам, вдовицам.
При нем в 1764 году были открыты нетленные мощи святителя Иннокентия Иркутского 198. Но в том же году были отобраны у монастырей земли и назначено им казенное содержание, весьма недостаточное для того, чтобы вести просвещение инородцев, которым они занимались.
Святитель Павел заявил об этом в своем весьма резком докладе Святейшему Синоду. Вследствие этого состоялось заседание Синода, и митрополита Павла вызвали в Москву. Есть предание, что накануне святитель Павел явился во сне председателю митрополиту Димитрию Сеченову и сказал ему на латинском языке следующее:
«Некогда отцы наши, и в числе их некоторые святые, даровали Церкви разные земные удобства, и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими поистине устами, но устами отцов моих, проклинаю тебя, предателя церковных имуществ и предрекаю тебе неожиданную смерть».