Страница 42 из 62
Ни в Петербург, ни в Москву святитель Павел не поехал, несмотря ни на какие указы, так что было даже предписано выслать его из Тобольска. Но еще этот указ не был получен, как он приехал в Москву и подал прошение об увольнении его на покой с отбытием в Киево-Печерскую Лавру.
Синод осудил его на лишение сана. Императрица этого не утвердила и требовала его к себе. Он поехал в Петербург, но к ней не явился, говоря:
— Я никуда не поеду, а только в Синод, которому обязан послушанием
Ему предложили вернуться к управлению Тобольской епархией, но он не согласился на это.
— Я лишен епархии, — говорил он, — по приговору Синода и потому не могу возвратиться в нее. Пусть отошлют меня в Киево-Печерскую Лавру, в которой я дал обет послушания настоятелю.
Ему в этом не препятствовали. В Лавру Императрица прислала ему 10 тысяч рублей. Он их не принял. Эти деньги оставляли в его келии, но он их выбрасывал, говоря, что это огонь. Тогда эти деньги были переданы настоятелю Лавры, как бы от митрополита Павла. Настоятель уговаривал святителя принять этот дар.
— А что ты устроишь, отче, на сей огнь? — спросил его митрополит.
— Да вот, хотя бы через огнь церковные главы вызолотить.
— Се добре, — сказал тогда святитель. И деньги пошли на позолоту глав Великой Лаврской церкви.
Два года святитель провел в Лавре спокойно, в строгих иноческих подвигах, окруженный всеобщим уважением, как бесстрашный борец за права Церкви, и, невзирая на свою болезненность, служил, как в Лавре, так и в городе.
4 ноября 1770 года он после долгой болезни скончался. Тело его было поставлено в простом деревянном гробе в склепе под Великой Лаврской церковью и, по-видимому, не было погребено. Со временем даже забыли, кто именно здесь покоится.
В 1827 году митрополит Киевский Евгений (Болоховитинов) велел перенести тела погребенных в склепе архиереев в новый склеп. Когда дошли до неизвестного архиерея, митрополит решил осмотреть этот гроб, но сделать не успел. В ближайшую же ночь ему представилось во сне, что буря колеблет его дом. Он проснулся и услышал, что кто-то твердыми мерными шагами идет к нему.
Двери спальной отворились, и к нему вошел, стуча посохом и сияя светом, величественный и грозный архиерей в полном облачении.
Митрополит встал и хотел поклониться ему, но не мог, Пришелец сказал ему по-малоросски:
— Чи ты даси нам почивати, чи ни? Не даси нам почивати, не дам тоби и я николы почивати!
Когда утром открыли крышку гроба, митрополит Евгений увидел спящего во полном нетлении того самого архиерея, который явился ему ночью, в том же самом облачении. Митрополит стал со слезами благоговейно класть поклоны, целовать его руки...
Наконец, выяснилось, что это и есть митрополит Тобольский Павел, погребенный там 57 лет назад. У него были русые волосы и борода. Он лежал с закрытыми, несколько впавшими глазами. Руки были сложены на груди. Митрополит Евгений отслужил по нем панихиду и велел оставить гроб на прежнем месте.
К лику святых святитель Тобольский Павел был причислен Всероссийским Собором 1917-1918 гг. Судьба мощей его после взрыва Великой Лаврской церкви в 1942 году оказалась неизвестна.
Преподобный ПАВЕЛ
(10 января)
Преподобный Павел Комельский родился в 1317 году в Москве и по рождению принадлежал к благородной и благочестивой семье. Молодые годы он проводил под руководством богобоязненных родителей, крепко державшихся в жизни обычаев и порядков, освященных православной Церковью.
С детства он отличался кротостью и смирением. Шумные детские игры, резвый смех, сладкие кушанья никогда не были ему привлекательны. Постоянное посещение церковных служб и внимательное слушание церковных молитвословии рано приучили Павла к сосредоточенности. Пост, бдение, молитва с отроческих лет вошли в его жизненные привычки и наклонности.
Юный подвижник был очень милосерд и подавал обильную милостыню нищим.
Когда Павел достиг двадцати двух лет, родители настаивали, чтобы он вступил в брак. Но природные наклонности, благочестивые упражнения и глубокие размышления влекли его на иной путь. И вот, тайно от родителей Павел уходит в обитель Рождества Христова на Прилуке 199 и принимает иноческое пострижение.
Новопостриженный инок предается усиленному посту и труду. Хлеб, соль и вода служили ему для питания тела. Бдение, молитва и неослабное соблюдение правил иноческой жизни питали его дух. Свободное от церковной молитвы время он отдавал на исполнение монастырских послушаний, служа братии, как слуга.
Приступая к высшим подвигам, преподобный пожелал иметь себе опытного наставника на пути добродетели. В то время сиял своими чудесами преподобный Сергий Радонежский, и Павел, слыша о великом подвижнике, отправился в обитель Живоначальной Троицы. Преподобный принял его с любовью. Прилежно испытав пришельца, преподобный убедился, что он исполнен страха Божия и имеет великое стремление совершенствоваться в добродетелях, а потому и взял его под свое духовное руководство.
Преподобный Павел отказался от своей воли и отдал всего себя в волю наставника, полагая в этом первую обязанность инока. В обители преподобного Сергия Павел с полным усердием нес послушания по кухне и хлебопекарне. С усердием и благоговением посещал подвижник храм Божий, с неослабным вниманием выслушивал слова церковных молитв и песнопений. Воздерживался от праздных разговоров, от излишества в пище. По смирению своему считал себя последним из братии. Своими подвигами преподобный Павел достиг дара умиления и обильного источника слез.
Так прожил преподобный в Радонежской обители немало времени и заслужил себе от братии общее почтение и славу. Но честь и слава от людей не привлекали к себе подвижника. Он стал просить у преподобного благословения на уединение и, получив разрешение, провел в отходной или уединенной келии, пятнадцать лет.
Здесь труды телесные и непрестанная молитва наполняли все его время. Беседы с людьми он заменил, и с великой пользой для себя, углублением в духовную литературу. Напоенный же священными словами Писания, преподобный безмолвник возрастил в себе благодатный дар слова. Слово его было растворено божественной солью. И братия устремилась за поучением к отшельнику, прерывая подвиги его уединения. Возрастала молва о проникновенных поучениях блаженного, но он находил, что для него самого полезнее бежать от братии. Он помнил слова, обращенные от Бога к великому Арсению: «Бежи, молчи, безмолвствуй, и в сем корень несогрешения. Бегай от людей и спасешься».
Размышляя об этих словах и полагая, что общение с людьми принесет ему смущение и оторвет от богомыслия, преподобный Павел упросил своего наставника благословить его на пустынножительство.
Преподобный Сергий, зная духовную зрелость Павла, благословил его на отшествие в пустыню и, отпуская с молитвой, вручил ему непобедимое оружие — крест Господень. Этот медный крест до последнего времени хранился на гробе преподобного Павла в устроенной им обители.
Выйдя из Троице-Сергиева монастыря, преподобный Павел направился на север, за Волгу, в лесную пустыню, и переходил с одного места на другое. Жил некоторое время в уединенной келии недалеко от Успенского Аврамиева монастыря 200 потом подвизался вблизи Городецкого Феодоровского монастыря 201. Жил и в других уединенных местах. Потом ушел он в отдаленный Комельский лес и остановился на речке Гразовице, избрав себе для жительства дупло липы, в котором -довел три года в полном уединении, в подвигах молитвы и поста, в созерцании, освобождавшем ум преподобного от пристрастия ко всему земному.
Но Господу было угодно, чтобы преподобный Павел послужил спасению других, наставляя их и своим словом и примером подвижнической жизни. Преподобный оставляет дупло липы и еще раз меняет место подвигов, переходит к речке Нурме в том же Комельском лесу, где впоследствии он основал свою обитель. Здесь преподобный Павел построил себе малую хижину и выкопал колодец.
На новом месте он предался обычным своим подвигам поста и молитвы. Подвижник был уже престарелый возрастом: к тому времени он прожил около 70 лет. Но немощи старости не ослабили его ревности. Наоборот, молитвы и славословие Бога становились еще продолжительнее, пост суровее прежнего. Пять дней в неделю пребывал преподобный совсем без пищи и только в субботу и воскресенье принимал немного хлеба и воды. Блаженная жизнь его была подобна жизни первого человека до грехопадения. И действительно, птицы и звери, даже хищные, мирно паслись возле жилища праведника, утешая его незлобием.