Страница 56 из 57
К тебе приходим мы из града стольного,
Где государство нами управляет,
Где время мы теряем в праздной суете,
В свободе нашей, полной, но обманной.
<…>
Когда назавтра встанет солнце ярко,
Проснемся мы омытые от зорь,
В тени двух рук великого собора,
И счастливы и нет, вконец истомлены.
Молиться мы пришли за юношу несчастного,
Что умер, как глупец, прошедшим годом,
В седмицу ту и вроде как бы за день,
Рождения сына твоего в запыленном хлеву.
О Матерь Божия, он не был худшим в нашем стаде,
Но в панцире его был небольшой изъян,
И смерть, что метит в нас и следует за нами,
Прошла чрез рану ту, что он себе нанес.
<…>
О Мать, вот он, он был из рода нашего,
Лет на двадцать моложе, повтором нашим был,
Прими его рукой твоею всепрощающей,
Ведь там, где смерть прошла, и благодать пройдет.
Когда вернемся мы в холодный чернозем,
Как предписали первому Адаму,
Царица Сент-Шерона, Сент-Арну, Дурдана,
Наш одинокий путь, мы молим, вспомяни.
Когда положат нас в могильный утлый ров
И пропоют над нами панихиду,
О, молим, вспомяни, Царица обещаний,
Наш долгий путь по Босе твоей гладкой.
Когда мешок мы сложим и веревку,
Когда мы отдрожим последней дрожью,
Когда мы отхрипим последней хрипотой,
О милосердии твоем, мы молим, вспомяни.
Не просим ничего, о грешников пристанище,
Лишь место дальнее в Чистилище твоем,
Чтобы оплакивать трагические судьбы наши
И славу созерцать младой твоей красы.
Из молитв в Шартрском соборе
II. Молитва просительная
Мы не просим Тебя, чтоб зерно из-под жернова
В прежнем колосе место опять обрело,
Мы не просим тебя, чтоб душа одинокая
Вновь нашла свой покой в расцветшем саду.
Мы не просим Тебя, чтобы смятые гроздья
Вновь нашли свое место на беседке лозы,
Чтобы шершень тяжелый и пчелка веселая,
Вновь кружились над ней, упиваясь росой.
Мы не просим Тебя, чтобы алая роза
Снова место нашла на кружале своем,
Чтоб корзина тяжелая и лукошко пустое
Возвратились к реке, снова став ивняком,
Мы не просим Тебя, чтобы эта страница
В книге памяти сохранилась навеки живой,
Иль тяжелый упрек и рассказ обновленный
Память вернули прощеной вины.
Мы не просим тебя, чтобы стебель поникший
В книге природы прямым снова стал,
Чтоб тяжелая почка и юная жилка,
Пробивая кору, снова стали цвести.
Мы не просим тебя, чтобы ветка раздробленная
В книге рая зеленой опять процвела,
Чтоб тяжелый побег иль росток молодой
Дали цвет из-под дуба поверженного.
Мы не просим тебя, чтобы ветка засохшая
Обратилася вспять к весне молодой,
Чтоб тяжелые соки и время младое
Хоть верхушку спасли в затопшем лесу.
Мы не просим тебя, да изгладится скатерть
До того, как вернется хозяин к себе,
Да получат свободу от покрова тяжелого
И рабыня твоя, и тот, кто в беде.
Мы не просим тебя, чтобы знатную трапезу,
Подали вновь, разве что самому Божеству.
Не надеемся мы, чтобы увенчанный маршал
Дважды руки согрел у худого огня.
Мы не просим Тебя, чтоб душу заблудшую
На путь счастья поставили вновь,
Нам довлеет, царица, что мы честь соблюли.
Не хотим мы, чтоб помощь из жалости
Возвратила нас вновь на счастья стезю,
Не хотим мы того, чтоб любовь покупная
Возратила нас вновь на стезю послушанья,
О владычица нашей строптивой души.
Владычица моря и гавани знатной,
Мы просим всего лишь в смиренных словах
Сохранить, о царица, под твоими наказами,
Верность, что смерти сильней.
III. Молитва доверительная
Мы не просим Тебя, чтоб узорная скатерть
Вновь нашла свое место на полке в шкафу,
Мы не просим тебя, чтобы памяти складка
Была стерта навеки с натруженных нив.
Ты владеешь путем и скрещеньем дорог,
О зеркало правды и праведных душ,
Только Ты ведь и знаешь, великая Матерь,
Что такое привал и молитвенный вздох.
Владеешь Ты родом, скрещеньем родов,
Храм премудрости и правосудья,
Осторожна, строга, только Ты ведь и знаешь,
Что такое судья и как выбор суров.
Когда сесть нам пришлось у креста двух дорог,
Сожаленье избрать заодно с угрызеньем,
Когда сесть нам пришлось у развилки судеб
И свой взор устремить на двух сводов замок,
Только Ты ведь и знаешь, владычица тайн,
Что одна из дорог нас в низины вела,
Ты ведь знаешь, какую тогда мы избрали,
Как кедр для постройки шкатулки берут.
Не по нашим заслугам, у нас их так мало,
Не по строгому долгу, ведь он нам не люб,
А как плотник, что в руки циркуль берет,
По стремленью вселиться в самое нищету,
Чтоб найти свое место на осях беды,
Чрез глухое желанье несчастнее быть
И идти все труднее, страдать все больнее,
Дав согласье на боль за ее правоту
Пусть былые сноровка и ловкость
Не погоне за счастьем будут служить,
А дадут нам, царица, хоть честь соблюсти
И одной Ей сберечь нашу бедную нежность.
Из поэмы «Ева»
«Ева» — длиннейшая последняя поэма Пеги, состоящая из более чем 10 000 стихов и многих добавлений. Сам Пеги так определил и расчленил ее содержание:
«Земной рай и то, что было самой сутью человеческого счастья до грехопадения, и то, что было сутью его изгнания; скорбь человека, скорбь и заботы женщины, в частности женщины — домашней хозяйки; женщины рачительной и за все ответственной; так, она осознает свою неспособность все прибрать как следует; так, она знает и ведет учет всем промахам мужчин; беспомощно присутствует при нашествии современного мира; воскресение тел; один только Бог себя отдает; только Богу дают взаймы на 100 против 1; об основных отличиях между удобствами до грехопадения и нашими самыми крупными добродетелями; Ева — мать и прабабка; все ее сыновья — потерянные в мирских столкновениях; война и мир; мольба, чтобы Бог не судил человека как существо духовное, по как плотское; сам Иисус был во плоти; Иисус был мучеником и святым, а не ангелом; Иисус в яслях; осел и бык; наша брошенность; Иисус — новый Моисей; передача Иисусу древнего мира стараниями Рима; передача собственного нашего имущества; инвективы по адресу современности; в судный день мы прибегнем не к достоянию современного мира; воскресение тел; мы не пойдем за лжепасторами, учеными; мы пойдем за двумя пастушками; параллельные смерти святых Женевьевы и Жанны д'Арк».
Здесь нами переведены начальные строфы о рае, несколько четверостиший о Боге и вечности, почти все славословие памяти павшим на войне, печатавшееся и как отдельное произведение, и две заключительные строфы, всего лишь сорок строф из около двух тысяч.
Мать погребенная вне сада первозданного,
Неведомым тебе стал воздух благодати —
Источник, водоем, высокая терраса
И первый солнца луч над первою зарей.
Движенья гибкие, прыжки оленя, лани,
Плетущих, расплетающих свой дружный бег.
Затем внезапно застывающих,
Чтоб мощь исконную запечатлеть,
Чтоб силу изначальную отчетливо измерить,
Ступая бережно по бархату лугов,
Красавцы-бегуны вдруг в стойке замирают,
Чтоб честь воздать медлительности важной.
Газели юной восхищение
Вязать, развязывать свой одинокий бег,
Рысца, галоп, вдруг танец прерывает,
Чтоб честь воздать своей породе вечной.
И серна и козел в скачках стремятся бешеных
Запутывать, распутывать свой смелый бег,
Вдруг станут на дыбы на широчайшем гребне,
Чтоб честь воздать безбрежности земли.
<…>
Проставляя в столбцах параллельно
И того, кто должник и кто прибыль берет,
Ты же знаешь, Бог один, кто себя отдает,
А ведь мы человеки, на убыль идем беспрестанно.
Что Бог сущий растет и растет беспрерывно
До уровня силы своей, в высоте неизменной,
Что сам из себя он творит и свое удвоение,
И вечную силу, и точность свою.
Что Бог сущий растет и растет непрерывно
До уровня жизни своей, в высоте неизменной,
Что сам из себя он творит и свое утроение,
И вечную жизнь, и блаженство свое.
Что Бог сущий идет, вспять идет непрерывно
К вечным истокам своим и к своей полноте,
Что сам из себя он творит, и свое приращенье,
И вечную силу, и благость свою.
Что Бог сущий берет и берет непрерывно
Из источника вечности и из глуби ночи,
Что сам из себя он творит и свое приращенье,
И спасенье людей, и силу земли.
<…>
И вечность сама ведь сокрыта во времени.
Благодатное древо корнями ушло далеко,
Нырнув в глубь земли до дна самого,
И время само не стоит ли вне времени?
Благодатное древо и древо природное
Сплели стволы свои в торжественных узлах,
И судьбы так соединили родные,
Что сущность их едина, и едина стать.
<…>
Не погибнет одно без того, чтоб не гибло другое,
Не пребудет одно без того, чтоб другому не жить,
Не бывать одному без того, чтоб другому не быть.
Не достигнет одно последнего берега
Без того, чтоб другое в тот же путь не пошло,
И одно не отбудет в последнем своем одеянии
Без того, чтоб другое, точно так же себя обрядив,