Страница 50 из 58
Не нз сострадания Иудеи заставляют Симона нести крест Спасителя, но из утончённой жестокости. Спаситель до того ослабел от претерпенных уже Им мучений, что колеблется на каждом шагу; так как изнеможение Его очевидно, то они принуждены были дать
Ему пособие, но не за тем, чтобы смягчить для Него наказание, а за тем, чтобы продлить оное, ибо они боятся, как бы Он не умер прежде, нежели будет распят. Иисус знал их намерение, но как Он не отрицался нести бремя, долженствовавшее сокрушить Его, так не отказывается и от предлагаемого Ему пособия, хотя оно долженствовало только продлить Его томления. Так ли вы несёте крест свой? Так ли вы облегчаете тяжесть его? Успокоение от крестоношения имеет ли у вас целью то, чтобы сделать вас способными лучше служить Богу, Церкви и обществу? Не слишком ли вы снисходительны к себе и строги к другим, подобно Фарисеям, которые возлагали на народ бремена тяжёлые и неудобоносимые, а сами и пальцем не хотели двинуть их.
Евангелие повествует, что Симон Кири- нейский был принуждён нести крест Иисусов. Это значит, что никто по природе не любит креста, но что должно делать над собой усилие и побеждать свое отвращение: - что Бог, по благости Своей, заставляет нас любвеобильными понуждениями обратиться к Нему; что для нашего именно спасения, даже когда мы оказываем сопротивление этому, - для спасения именно, Он даёт нам крест, посылает болезни, неприятности, слишком чувствительные и противные нашим склонностям огорчения. Иногда мир, видя как великий грешник оставляет его, и даже попирает его, чтобы возвратиться к Богу, думает, что он вступает на путь религии или от досады или от отчаяния: таково обыкновенно мирское суждение; но когда бы и так это было; то какая это блаженная досада! Какое святое отчаяние!, Если и бывает это так, то скоро порыв досады проходит, а между тем человек незаметно предаётся служению Богу, и связуется узами любви, которая облегчает иго Христово, первоначально казавшееся превышающим наши силы.
Ибо случается, что иной, по прихоти своего воображения, или, следуя коварным советам, выбирает такой род жизни, где все, по-видимому, сулит ему счастье, но дело кончается роковым разочарованием; тогда как другой, вопреки своей воле, но из послушания, вступает на путь жизни, противной его желаниям, и благоговеет пред Провидением, лобызает крест свой и несёт его охотно, и дело оканчивается тем, что в этом именно пути он усматривает путь своего спасения.
Великая Голгофская жертва
(Матф. 27, Map. 15, Лук. 23, Иоанн. 19)
Когда Иисус пришёл на Лобное место, то давали Ему пить уксусу, смешанного с желчью; но Он, отведав его, не хотел пить. С Ним распяли двух разбойников, одного по правую, другого по левую сторону; так исполнилось сказание в Писании: и к злодеям притчен (Ис. 53, 12). Тогда, молясь за Своих распинателей, Он сказал: Отче прости им; ибо не знают, что делают.
Написали же на верхней части креста по Еврейски, по Гречески и по Римски вину Его осуждения: Иисус, Назарянин> Царь Иудейский. Но первосвященники, прочитав эту надпись, сказали Пилату: не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил: Я Царь Иудейский. Пилат ответствовал: что я написал, то написал.
Воины же, когда распяли Иисуса Христа, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон (нижнюю одежду); хитон же был не сшитый, а тканый весь сверху донизу. Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а кинем жребий, кому он достанется. Так сбылоеь сказанное в Писании: разделили ризы Мои по себе, и об одежде Моей метали жребий. Вот что сделали воины. После сего, они седши стерегли Его, чтобы кто не снял Его с креста и не унёс. Было около трёх часов дня, то есть, девять часов с утра, в то время как Иисус был распят:
Иисус, претерпевая смертные мучения, в то же время подвергнут был самым жестоким укоризнам. «Проходящие останавливались посмотреть на Него и злословили Его, кивая главами своими и говоря: разрушающий храм и в три, дня созидающий! Спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста. Вместе с простым народом и начальники насмехались над Ним. Первосвященники, книжники и старейшины ругаясь говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти? Если Он. Царь Израйлев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него. Он уповал на Бога, пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему: ибо Он говорил: Я Сын Божий. Святый Царь Давид предсказал вси сии поношения; и Иудеи ненамеренно споспешествовали исполнению торжественно произнесенного пророчества. ^ Также и воины ругались над Ним, и^ подходя, подносили Ему уксус. В дополнение оскорбления - разбойники, распятые с Ним, ругались над Ним. Однако ж, тогда как один из повешенных злодеев, злословя Его, сказал: если Ты Христос, спаси Себя и нас, другой напротив, вдруг переменившись (по действию благодати) унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на тоже? И мы осуждены праведно; ибо достойное по делам нашим приняли; а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь во Царствие Твоё. И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе: ныне же будешь со Мною в раю».
При кресте Спасителя стояли: Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария Клеопова и Мария Магдалина. ИисуЬ, увидя Матерь и-ученика* которого любил, стоящих, говорит Матери Своей: вот сын Твой! Потом говорит ученику: вот матерь твоя! И с того часа ученик сей взял Её к себе.
В шестом же часу настала тьма по всей земле и продолжалась до девятого часа. В девятом часу возопил Иисус громким голосом, говоря: Элои! Элои! Лама Савахфани? Что значит: Боже Мой! Боже Мой! Почто Ты оставил Меня? Некоторые из стоявших тут, услышав сие, говорили: вот, Илию зовёт. После сего Иисус, ведая, что всё уже совершилось (исключая одного только (незначительного) предсказанного обстоятельства) да сбудется Писание, говорит: жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. Один из стоявших при кресте в это время побежал, взял губу, наполнил уксусом и, наложив на трость, поил Его. А другие говорили: постой; посмотрим, придёт ли Илия спасти Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, то, видя, что всё предназначенное для Его жертвоприношения, исполнилось, сказал: совершилось! Потом, возгласив громким голосом, сказал: Отче, в руки Твои предаю дух Мой! И сказав сие и преклонив главу, предал дух».
НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
Что сказать после сего повествования? Душа ощущает нужду только в молчании, чтобы сосредоточиться в себе и размыслить о высоких уроках, содержащихся в нём. Читая со вниманием сие простое изложение Евангельское о последних страданиях и смерти Иисуса Христа, можно ли не чувствовать благоговения в духе и умиления в сердце? Сила истины такова,-что самый нечестивый не может не уважать её, когда она является в столь ясном свете; и Божественный Промысл так устрояет, что она находит ревностных защитников себе среди самых отъявленных врагов своих. Посему мы намерены обратиться теперь не к Отцам Церкви, и не в их писаниях искать себе назидания: но постараемся найти себе удовлетворение в громких словах, вылившихся из-под пера одного из корифеев философии скептической, когда он говорит о несравненной истории жизни нашего божественного Владыки: «Евангелие, - говорит Жан Жак Руссо, - эта Божественная книга, при одном размышлении о её содержании, рождает в душе любовь к её Писанию и желание исполнять Его правила. Никогда добродетель не говорила столь кротким языком; никогда самая высокая мудрость не выражалась с такою силою и простотою. Прочитав её, нельзя не почувствовать себя лучшим чем прежде (Эмиль том 4). Обратите, в самом деле, внимание на великолепные сочинения философов; как они малы пред сею книгою!
Возможное ли дело, чтобы сия книга, вместе и столь высокая и столь мудрая была произведением ума человеческого? Возможное ли дело, чтобы Тот, Чью Историю она содержит в себе, был простой только человек? Заметен ли в ней тон энтузиаста или честолюбивого основателя секты? Какая кротость, какая чистота в Его нравственности! Какая трогательная приятность в Его наставлениях! Какая возвышенность в Его правилах! Какая глубокая мудрость в Его беседах! Какое присутствие духа, какая проницательность и справедливость в Его ответах, какое владычество над Своими чувствованиями! Представьте человека, представьте такого мудреца, который умел бы так действовать, страдать и умереть - без слабости и без тщеславия? Когда Платон описывает своего воображаемого Праведника, покрытого поруганием, как злодея, и между тем достойного всех наград за добродетель свою, он очень сходно изображает Иисуса Христа; это поразительное сходство чувствовали даже Отцы Церкви, и нельзя не заметить его! Какое предубеждение, и какое ослепление было бы - сравнивать сына Софронискова с Сыном Марии! Какое неизмеримое расстояние между тем и Другим! Сократ, умирающий без страданий, и не бесславной смертью, легко мог выдержать себя до конца, и если бы эта лёгкая смерть не прославила его жизнь, то можно бы было усомниться в том, оказался ли бы Сократ чем другим, а не софистом!