Избранные места из священной истории Ветхого и Нового завета с назидательными размышлениями святителя Филарета Московского

Он, говорят, изобрёл учение нравственное; но другие ещё до него исполняли на самом деле это учение, - он только выразил словами то, что другие делали, их примеры об­ратил в уроки... Притом, у своих ли он заим­ствовал ту возвышенную и чистую нравствен­ность, которой уроки и образцы преподавал он один? Смерть Сократа, спокойно любомудрствующего со своими друзьями, есть самая приятная, какой только можно желать; смерть Иисуса, испускающего дух Свой среди муче­ний, поношений, посмеяния и злословия всего народа, есть самая ужасная, какой только мож­но страшиться! Сократ, принимая чашу с ядом, утешает того, который подаёт её ему с плачем: Иисус среди ужаснейших мучений молится за Своих ожесточенных распинателей! Скажут ли, что Евангельская История выдумана для того, чтобы доставить удовольствие? Нет, нет; так не выдумывают: и обстоятельства жизни Сокра­та, в которых никто не сомневается, не с такою достоверностью засвидетельствованы, с какою обстоятельства жизни Иисуса? Христа. Притом утверждать это значило бы уклоняться от за­труднения, не разрешая его! Было бы более несообразности в том предположении, что мно­гие лица с общего согласия сочинили эту исто­рию, нежели в том, что Одно Лицо доставило им Своею жизнью один общий предмет для опи­сания; никогда бы писателям иудейским не вы­думать ни такого повествовательного тона, ни такой нравственности!

Евангелие представляет признаки истины столь поразительные, столь соверщенно неподражаемые, что изобретатель таких характеров заслуживал бы большего удивления, чем сам его Герой (Письмо 1.4)

Всего, сказанного нами, слишком доста­точно, чтобы заградить уста неверующих про­шедшего, настоящего и будущего времени. Нет нужды присовокуплять к сему, что сам Вольтер - этот беспощадный разоритель всякой нравственности и всякой религии, равно как всякой здравой философии и достойной одобре­ния Политики, так непростительно злоупотре­блявший своим умом, сам Вольтер неоднократ­но не мог не отдать искреннего почтения Боже­ственному посланничеству Иисуса, умершего на кресте для спасения мира, Иисуса, на Цер­ковь Которого он нападал с неистовой яростью, и Которого самого он хотел сокрушить силою насмешек; так родоначальник новейших нече­стивцев сказал: «пример, поданный Иисусом Христом свят; Его нравоучение Божественно»...

Но к чему ж такая позорная казнь? Гово­рят неверующие. Не естественнее ли было Богу простить грех Адамов, нежели казнить его так страшно в лице собственного Сына? Что­бы узнать, были ли страдания Иисуса Христа излишни и недостойны Бога, - самое надёж­ное средство для сего судить по их следствиям. Смерть Богочеловека на кресте даёт нам по­нятие и о Божием правосудии, и о любви Его к нам, и, возбуждая в нас отвращение от греха, внушает нам глубочайшую благодарность за Его божественные благодеяния; от этого проис­ходило то, что столь многие души, долгое время косневшие в пороках и самолюбии, вступали на путь жизни святой и исполненной самопо­жертвований. Смерть Богочеловека на кресте внушает Христианину мужество скорее вы­терпеть ужаснейшие мучения, нежели изме­нить своей вере: отселе столь много мучеников всякого возраста, всякого сословия. Смерть Богочеловека на кресте поддерживает и уте­шает верующего в его скорбях, и облегчает для него муки смертные; отселе столько пра­ведников, являющих образцы терпения при всяких испытаниях, и совершенной покорно­сти. После сего послушаем ап. Павла к Корин­фянам: мы проповедуем, восклицает он, Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же без­умие; самим же званным, то есть, верующим, Иудеем же и Эллином Христа Божию силу и Божию премудрость (1 Кор.1, 23. 34).

В самом деле, есть ли что изумительнее чудесного обра­щения мира проповедью о распятом Боге? Это чудо, однако ж, несомненно существует в тече­ние 1800 лет, не смотря на неслыханные усилия неверующих всех времён, и будет существовать до конца вселенной. Иисус Христос сказал: Аще аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе; Он исполнил слово сие и совершит точно так же и Своё обетование - пребывать со Своею Церковью до скончания века.

Неверующие нашего времени, ещё более враждебные к Иисусу Христу, нежели Его со­временники, не краснея, подвергают подо­зрению Его чудеса, как те, которые Он совер­шил при жизни, так и бывшие при Его смерти. «Столь очевидные чудеса, говорят они, если бы они в самом деле были совершены, в состоянии были бы обратить к вере Фарисеев, Книжников и Начальников синагоги».

Но Апостолы действительно, с одной сторо­ны представляя пророчества Давида и Исаии, с другой повествование Евангелистов, обратили к вере во Христа всех тех между Иудеями и язычниками, которые охотно внимали им и добросовестно искали истины. А что весьма великое число людей осталось в неверии, этому удивляться не следует, когда мы сами ежеднев­но видим, до чего может дойти упорство и без­умие людей, решившихся ничему не верить. Предлагающие такое возражение размышля­ли ли когда о действии предрассудков, зави­сти и ожесточенной ненависти! В течение трёх лет, в которые Иисус прошёл Иудею, испол­няя её Своим учением и чудесами, отвращение и ярость против Него начальников Иудейских постоянно возрастали. Можно ли после сего изумляться, что предубеждённые против столь многих чудес, совершённых Иисусом Христом при жизни Его, не поверили чудесам Голгоф- ским? Отказываясь верить им, они являются неразумными, но последовательными; ибо одно и тоже побуждение ими руководствует, те же страсти их воодушевляют, те же начала управ­ляют ими. Да и не видим ли мы, в образе дей­ствий неверующих нашего времени, ответа на их ложное умствование? Чудо очевидное, не­пререкаемое, постоянно существующее, - чудо обращения мира не пробуждает в них веры! Им ли удивляться, что чудеса, бывшие при Кресте, не обратили к вере неверующих того времени?!

Что до нас, Христиане, то, желая созерцать Богочеловека во всём Его могуществе и славе, воззрим на Голгофу, в ту минуту, когда Он готов испустить последний вздох на кресте. Будем со­зерцать в Нём не воскрешающего мертвецов, не повелевающего ветрами и бурею, не прогоняю­щего бесов, ибо мы уже видели Его управляю­щим стихиями мира, жизнью и смертью; как подобает Владыке вселенной, не будем удив­ляться ни густой тьме, покрывшей землю, ни разверзающимся гробам, ни всеобщему коле­банию природы; но приникнем (что, несомнен­но, умилит нас) к тому, что отвечает Распятый Богочеловек - спокойный среди поруганий и мучений, на молитву отъявленного злодея; как в вознаграждение его веры, Он преклоняет твердейшее камня его сердце, смягчает, приме­няет и делает достойным величайшего обетова­ния: днесь со Мною будеши в Раю!...

Как возможно сие, о Иисусе? Херувимы с пламенным оружием стерегут врата рай­ские, воспрещая вход в них; - а Ты разбойни­ку обещаешь отворити врата сии! Истинно так!

Я Господь Херувимов, и Моему гласу покорны ад и его пламя. Но какой же Царь, входящий в свою столицу, был сопровождаем, когда зло­деем, или восседал ли когда подданный вместе с Царём на триумфальной колеснице? Но так, однако ж( действует наш великоименитый Царь. Вступая в Своё Царство, Он вводит туда с Собою человека прежде преступного, но теперь, сде­лавшегося таким, что его присутствие не может осквернить жилища святаго, - напротив, оно даже возвышает его славу; ибо слава Царства Небесного в том именно и состоит, что оно имеет Царя могущественного и благого, Который мо­жет и злодея сделать способным к участию в чи­стых наслаждениях райских. Так, когда, во вре­мя Своих благовествовательных путешествий, Он призывал к Своему Царскому дому мыта­рей и грешников, то сим самым и тогда ещё да­вал Он уразуметь, что Он может их переменить и освятить так, чтобы они сделались достойны­ми высших почестей и наград: - подобно врачу, которого искусство в блистательнейшем свете является тогда, когда оно с успехом борется про­тив болезней, признанных неисцелимыми.

Наконец, что же необыкновенного сделал сей разбойник, что удостоился особого попече­ния со стороны самого Спасителя, и так вне­запно перешёл от крестной казни к райским утехам? Чтобы объяснить сию тайну, сие не­сравненное чудо милосердия, достаточно одно слово: смиренное исповедание! Разбойник признаёт себя виновным и достойным смер­ти, и вместе безбоязненно и громогласно вслух всем исповедует невинность и Божественность Верховного Царя, Которого ослепление народа осудило на казнь: «Мы осуждены праведно, ибо достойное по делам нашим приняли; а Он ни­чего худого не сделал». Сим-то исповеданием выполняются все требования закона, за испол­нение которых обещается, по слову Пророка, прощение грехов: глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися (Ис. 43, 26). Не один грех, но вся жизнь обвиняет этого великого ис­поведника; и только после искреннего испове­дания своих преступлений, и непринужденно­го изложения своей веры в Иисуса Христа, он осмеливается обратиться к Нему с такими сло­вами: Помяни меня, Господи, когда придешь во царствие Твое. Научитесь из этого, какой плод исповедания; научитесь не отчаиваться в себе самих; помышляйте о бесконечном мило­сердии Бога нашего, и ускорите благотворное исправление ваших нравов.