ИЗБРАННЫЕ ЖИТИЯ СВЯТЫХ

Настоятельница, оставшись с Февронией и Фомаидой, молила Господа с воплем и слезами о защите, Фомаида успокаивала ее надеждами на Господа, Который, если не найдет нужным избавить от смерти, подаст силы и крепость пострадать для славы имени Его и для вечного блаженства. Bpиeннa несколько успокоилась. Но, смотря на больную племянницу, она опять заскорбела. Феврония спрашивала, о чем скорбит она? "О тебе тоска ее, сказала Фомаида: смотря на молодость и представляя жестокость мучителей, наша мать не может не содрогаться". "Прошу вас, отвечала Феврония, молиться за меня грешную, дабы Бог обратил милостивый взор Свой на меня; уповаю, что Он не откажет в помощи Своей при ваших молитвах".

Вриенна и Фомаида со всей нежностью уговаривали ее приготовиться к твердой борьбе. Они указывали ей, что их схватят враги и предадут смерти, а ее красота и молодость заставят предлагать ей разные обольщения — и богатство, и молодого жениха, и жизнь роскошную, лишь бы она отреклась от Христа Господа. Но пусть помнить Феврония, что девство - дорогой дар Господу, обет сохранять девство страшно нарушить, а отрекаться от Христа — еще страшнее. "Ты всегда была покорною дочерью моею", говорила Вриенна, "ты знаешь, что взяла я тебя с рук кормилицы и, нежно воспитав, берегла чистоту души твоей!.. Утешь же старость мою верностью Господу. Помни, как весело страдали другие за Господа. Ливии отсекли голову, а другую сестру нашу Леонию сожгли; Евтропия на 12 году замучена вместе с матерью. Ты сама восхищалась тем, что Евтропия, тогда как решили пронзить ее стрелами, могла убежать, но предпочла страдать за Христа[xv].

Феврония благодарила за наставления, внушавшие ей мужество. "Господу Иисусу посвятила я девство мое", сказала она: "Ему отдам и жизнь мою". Ночь прошла в трогательных беседах.

С восходом солнца город был взволнован. Многие христиане были схвачены и отведены в темницу. Язычники донесли Селению об общине Вриенны. Воины выломали двери, схватили настоятельницу и подняли мечи над ее головой; Феврония бросилась к их ногам и умоляла сперва умертвить ее, чтобы не видать смерти матери-воспитательницы. Прибыль граф Примус и велел воинам удалиться. Узнав, что отшельницы скрылись, советовал и остальным бежать. Примусь, возвратясь из обители, сказал Лизимаху, что в обители остались только две старухи и одна девушка. "Клянусь богами", прибавил он, "девушка — такая красавица, что, если бы не была бедна, лучшей невесты не видать тебе во всю жизнь". Лизимах напомнил, что по наставлению матери не может он деву обета отнимать для себя у ее Господа. Он умолял графа спасти жизнь трех дев.

Воин слышал разговор друзей и передал Селению. Селений тотчас послал захватить в обители Февронии и объявить в городе, что завтра Феврония будет судима.

Воины надели на шею Февронии железное кольцо, сковали ее оковами и повели из обители. Вриенна и Фомаида упрашивали взять и их; но те отвечали, что приказано представить в суд одну Февронию. Со слезами еще раз Вриенна упрашивала Февронию быть твердою для Господа.

Все в город скорбели о том, что схватили дорогую для них наставницу. Особенно же Иерия громко рыдала. Она с большой свитой отправилась в судебную палату; а на дороге узнала Фомаиду и в мирской одежде с нею пришла на место. Явились Селений и Лизимах. Феврония введена с связанными за спиною руками и с железным ошейником. По желанию Селения Лизимах стал делать допросы.

"Свободная ли ты или раба?" был первый вопрос. "Раба", отвечала святая. "Чья же раба?" — "Раба Господа моего Иисуса Христа". "Твое имя?" — "Я христианка и зовут меня Феврониeй", отвечала святая.

Селений сказал св. деве: клянусь богами, Феврония, что я не должен бы быть снисходительным к тебе; но твоя красота и скромность берут верх над моим гневом. Слушай же, дочь моя: боги свидетели, что брат мой Анфим и я избрали для Лизимаха невесту богатую и знатную; но я готов соединить твою руку с рукою Лизимаха. Посмотри на него: он молод, красив, знатен, богат; все состояние мое будет твоим приданым, — детей у меня нет. Император прольет милости на Лизимаха. Ты будешь самою счастливою женою. Но знай и то, что если не примешь предложения моего, клянусь всеми же богами, — ты не проживешь долее трех часов. Выбирай.

"Жених мой, отвечала Феврония, — бессмертен. На Него не променяю никого. Никакие лестные обещания, и никакие угрозы не переменять моего решения. Не нужно вам и тратить слов".

Не ожидавший такого твердого ответа, гордый Селений приказал сорвать с Февронии одежды ее и набросить лохмотья.

Сквозь дырявую ветошь видна была нагота Февронии. Селений с хохотом сказал: "не стыдно ли быть в таком виде пред нами?"

"Если ты к этому оскорблению, отвечала Феврония, присоединишь пытки железом и огнем, я готова и на них. Он, Господь мой, столько страдал за меня. Мне ли не терпеть за Него".

— "Бесстыдная девушка! закричал Селений: ты, гордясь красотою твоею, величаешься тем, что выставлена эта красота на показ всем".

"Нет, отвечала Феврония твердо, нет, доселе ни одному мужчине не дозволяла я видеть лица моего; теперь же решаюсь терпеть и пытки — только для Господа моего".

— "Хорошо! закричал рассвирепевший Селений. Пусть узнает пытки! Он приказал привязать ее между четырьмя столбами и разложить тут же огонь, и в то же время, как будет жечь ее огонь, осыпать ее градом ударов. Это выполняли с такою зверскою жестокостью, что кровь полилась ручьями, и тело падало клочками. Многие из зрителей падали без чувств, другие громко требовали прекратить зверство. Но Селений был бесчеловечен. Уже, тогда, как сказали, что Феврония умерла, приказал он остановить мучение.

Фомаида лежала без чувств; Иерия громко кричала: "Феврония — наставница моя! тебя отнимают у меня; и Фомаиды лишаюсь я". Страдалица приведена была в чувство водою. Судья сурово сказал: "удачен ли твой первый бой, Феврония? Как находишь ты его?" "Ты можешь сам судить", отвечала Феврония, "жестокость твоя победила ли мою слабость?"

— "Повысить ее, сказал мучитель, драть бока ее железными когтями и жечь до костей". Палачи принялись за работу. Тело лилось вместе с кровью, огонь проникал до внутренностей. Святая, сперва, говорила: "Спаситель мой! не покинь меня в страшный час". Потом страдала молча.

Многие из присутствовавших поспешили выйти из судебной палаты. другие говорили страшному судье, чтобы приказал, по крайней мере, отнять огонь. Селений согласился и потом стал допрашивать мученицу. Феврония не в состоянии была отвечать. Судья велел за дерзость отрезать язык. Но судью остановили. Селений приказал вырвать зубы, и это исполнили.

"Поклонишься ли ты богам?" кричал Селений. Он велел отрезать груди ее. Святая молилась: "Господи! Ты видишь, как страдаю; прими душу мою к Себе".

Когда отвязали ее от столба, она не могла держаться на ногах и упала.

Старица Вриенна оставалась в обители для молитвы; ей дали знать, как тверда питомица ее, и она благодарила Господа.

— "Она умерла", сказал граф Лизимаху, когда Феврония лежала без чувств на земле. "Нет, отвечал тот, она еще будет бороться за веру, для спасения других, — ты увидишь. Такая христианская твердость!"

Иерия, личность много значившая в гражданском быту, сказала Селению, что жестокость его оскорбляет человечество и гражданское приличие. Селений, побледнев от гнева, велел представить ее к допросу. "Не отринь и меня, Бог Февронии — наставницы моей! соедини меня с нею", сказала благая Иepия, и спешила подойди к судье. Тиран начал было допрашивать Иерию. Но ему сказали, что мучение аристократки слишком опасно, народ и без того взволнован. Оставив Иерию в покое, он велел отсечь Февронии руки и ноги. Исполнили и это.

"Довольно", сказал Лизимах Селению; пойдем обедать. "Нет, пока не увижу последнего вздоха ее, не уйду", говорил Селений, и велел отрубить Февронии голову.

Придя к обеду, Селений в ярости бешенства размозжил себе голову о столб. Лизимах, узнав о страшной смерти дяди, просил Примуса устроить почетное погребение страдалицы Февронии. Останки мученицы собраны и погребены были в обители с почестями. Примус и Лизимах приняли христианство. В честь страдалицы начали строить храм в Низибии, и он освящен был на шестом году после ее кончины.

Если славною смертью св. Февронии произведено было сильное действие на сторонних людей и на граждан Низибии; то, понятно, как много значила эта смерть для сподвижниц — сестер ее. В лучших из них, каковыми оказались и во время страшного испытания — блаженная Bpиeннa, Иерия и Фомаида, смерть Февронии усилила ревность к подвигам благочестия и одушевила надежды на сильную благодать Божью. Блаженная старица Вриенна окончила подвижническую жизнь свою спустя два года, после освящения храма в честь мученицы — питомицы ее (318 г.). После нее осталась настоятельницею обители блаженная Фомаида. Пламенная Иерия почила при гробе Февронии. В 322 г. окончила подвиги свои св. Фомаида[xvi].