Каломирос А.

Природное знание присуще всем людям, но его чистота не у всех одинакова. Любовь к удовольствиям имеет силу затемнять это знание. Страсти подобны туману, и потому лишь немногие находят дорогу к истине. Сколько людей заблудились в лабиринте философии в поисках лучика света, который они никогда там не увидят?

В этом лабиринте не имеет никакого значения, кто христианин, а кто атеист, протестант или католик, а кто последователь Платона или Аристотеля. Для всех них есть одна общая характеристика — тьма. Кто бы ни влез в пещеру рационализма, он там перестает видеть. И какие бы одежды он ни носил, все они одного цвета — цвета тьмы. В своих спорах они прекрасно понимают друг друга, потому что имеют одну и ту же предрасположенность — к тьме. Но им невозможно понять тех, кто не находится в лабиринте и видит свет. И не имеет никакого значения, что те, внешние, говорят им: они все воспринимают с позиций своих собственных склонностей и не способны понять, каким образом другие могут превосходить их.

XVIII. ЗАПАДНАЯ ШКОЛА

Споры, начавшиеся на Западе столетия тому назад, проходят с поразительной легкостью, и это потому, что участники, хотя и разнятся взглядами, являются учениками одной школы.

Папизм являлся великим учителем Запада. Он учил европейцев азбуке и вел их к рационализму, унаследованному от древней Греции и Рима.

Рационализм был душою всех ересей, ополчавшихся на христианство. Все богословские сражения христианство вело против него. Ересь есть отрицание сверхъестественного и попытка преобразования его в нечто рациональное. Это — отрицание живой реальности и принятие некоего понятия, потому что только понятие есть нечто объяснимое, тогда как живая реальность необъяснима.

Рационализм начал поникать в западную Церковь задолго до раскола. У папизма и различных ересей, “украшающих” Римскую церковь, отец — рационализм. Они родились из него и мало помалу выросли в течение веков.

Удаленность Рима и затрудненность сообщения с ним способствовали тому, что первые его отклонения не были выявлены в самом начале. Ученые-историки заметят, что Запад для христианства всегда был в духовном отношении провинцией. Почти все духовные и богословские вопросы возникли на Востоке, и там же было найдено их разрешение. На Востоке христианство находилось в постоянном напряжении духовных сил. Именно там прошли все распространенные ереси, там происходили духовные битвы. Западные же христиане пребывали в некоем блаженном состоянии, они были как бы шоколадными солдатиками христианства.

Болезни Востока носили характер острых приступов, т.е. принимали вид, при котором создаются антитела и иммунитет. Однако, в то же самое время, на Западе началось хроническое заболевание — форма болезни, неотвратимо ведущая к смерти.

Рационализм приносит с собой самомнение, самомнение приносит отчуждение, отчуждение же возрастает с ростом мирской власти. И вот, в то самое время, когда Запад как никогда нуждался в духовной поддержке и руководстве со стороны Востока, ко всеобщему ужасу разверзлась пропасть.

Таким образом, вместо поднятия духовного уровня язычников, латиняне приблизили к их уровню Церковь. Они сделали свое учение более понятным, распределенным по многим категориям, более систематизированным, более академичным. Так началось распространение рационализма и подмена христианской веры. Из Таинства жизни в Духе Святом христианство превратилось в этико-философскую систему, которая позже нашла свое лучшее выражение в “Сумме теологии” Фомы Аквинского.

И отвергшие впоследствии католицизм именно от него получили, тем не менее, свою культуру. Они выросли в нем, он научил их думать и философствовать. Протестанты, гуманисты, атеисты — целые плеяды европейских философов — все они являются выпускниками католической школы. Вот почему они говорят на одном языке — языке рационализма, — и вот почему, несмотря на все различия, они так прекрасно понимают друг друга.

XIX. СТРАШНЫЕ ТАИНСТВА

Дискуссия между атеизмом и католицизмом возможна. Они говорят на одном философском уровне, используя аргументы одного и того же порядка.

Но дискуссия между атеизмом и Православием невозможна, потому что язык Православия абсолютно непонятен атеизму. Православие понимает язык атеизма превосходно, но если оно заговорит на его языке, оно престанет быть Православием.

В качестве примера возьмем спор о природе человека. Католицизм верит, что человек состоит из тела и души. Атеизм не признает существование души и учит, что человек состоит исключительно из тела. Это отрицание явилось ответом на католический взгляд на человека.

Пытаясь выразить глубинную тайну человеческой природы в простейшей форме, католики заимствовали древнегреческие идеи о душе и теле, которые были на удивление понятны. Они дали определение тела и определение души, оба совершенно понятные. Подобно древним, они описали душу как независимое, самосущее бытие, являющееся основой человека. Они принизили тело до уровня ненужного бремени, которое, как верили древние греки, сковывает душу и не дает ей свободно развиваться.

Таким образом, таинство человеческого бытия опустилось до наивного уровня философского определения. Вот тут-то атеизм и нашел его и начал о нем рассуждать, поскольку атеизм тоже движется на уровне философских определений. Так начался бесконечный обмен научно-философским аргументами, который будет продолжаться до скончания века, ничего не доказывая, потому что доказательства ищутся в сфере чистого разума, а не в том, что вне его. Разум же имеет лишь вспомогательную ценность, и сам по себе он не ведет ни к знанию, ни к определенности.

Но постольку поскольку разум может анализировать вещи, он способен лишь понять символы, которые он сам создает, но не сущность.

Вот что говорит свт. Григорий Нисский о человеке: Как мне кажется, человек — создание грандиозное и необъяснимое, отражающее в самом себе многие скрытые таинства Божии.

Православие использует слова “душа”, “плоть”, “материя”, “дух”, никогда не имея в виду одни и те же вещи под одними и теми же словами. Оно использует слова, взятые из человеческого словаря, потому что оно должно самовыражаться. Но оно никогда не станет вкладывать в узкие рамки человеческой концепции все таинство, которое не могут постичь даже ангелы. И оно не станет делить человека на тесные отсеки души и тела, или, подобно некоторым современным еретикам, на тело, душу и дух. Оно не считает плоть малоценной, но напротив — часто говорит о ней, как о всей человеческой природе: И Слово стало плотью.

Но это не является темой данного труда. Православие есть духовный опыт, жизнь в Боге, серия онтологических контактов, а не система человеческих силлогизмов. В Православии действительно существуют силлогизмы, и они в высшей степени логичны, но они являются лишь вспомогательными средствами. Основание Православия зиждется не на силлогизмах и философских спекуляциях, но на живом опыте излияния божественного света в чистые сердца святых. Как же, в таком случае, атеизм может вести дискуссию с Православием?

XX. СВЕТ

Однако среди именующих себя православными нашлись такие, которые пустились в общие дискуссии с атеистами и философами. Ученые от различных религиозных организаций у нас в течение многих лет старались доказать, что наука тоже признает существование Бога. Но несмотря на все их дискуссии, им удалось лишь доказать, как велик их интерес к науке и философии, и как велико их безразличие к Православию. Будучи живыми примерами жертв европеизации, которой мы подверглись, живя на своей земле (т.е. в Греции), они не хотят, да и не в состоянии явить силу Православия, разрушив тем самым всякую философию. Потому что, при всем своем теоретическом Православии, они остаются настоящими западниками.

Православие в силах доказать философам логически, что философия, если она хочет остаться рациональной, может прийти лишь к агностицизму, к отрицанию всех знаний. Очередное делаемое ею утверждение неразумно; и даже если делается вид, что оно происходит из здравого смысла, оно основано на воображении. Есть единственная дорога к знанию, единственная, которую Бог указал навечно. Это не путь силлогизмов, но путь жизни, потому что истина есть не система философских теорий, а существование Личности: Я есмь Путь и Истина и Жизнь[40].

Но чтобы идти этой дорогой, не достаточно говорить и верить, что ты христианин. Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное[41]. Необходимо нечто большее — подвиг христианина в течение всей жизни и та чистота сердца, которая соделывает человека достойным освящения Духа Святаго. Весь нравственный и аскетический подвиг христианства имеет целью эту чистоту сердца, дабы вселилась в человека Святая Троица. Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое, и Отец Мой возлюбит его, и Мы придом к нему и обитель у него сотворим[42].