Каломирос А.

Непосредственное причастие Святой Троицы, контакт с Божественным, откровение Божие — и есть знание. Только оно просвещает человека. Оно позволяет ему постигать, что есть Бог и Его творение. Оно позволяет человеку проникать в смысл вещей и видеть, что такое есть он сам, вне явлений и философских определений.

Что должны сказать философы и атеисты пред лицом этого знания? Будут ли они отрицать его? Они могут отрицать. Слепой, никогда не видевший света, конечно, может отрицать существование света. Но это отрицание не имеет никакого веса для зрячего.

Нельзя доказать существование света слепому. Но если слепой предрасположен, он поверит зрячему и поспешит пасть на колени пред христом, умоляя Его даровать ему зрение. Если же слепой не верит зрячему, то он навсегда останется слепым, и никто никогда не сможет заставить его понять размеры его убожества.

Отношение православного к философу подобно отношению зрячего к слепцу. И как невозможно зрячему вести со слепцом дискуссию о красоте земли, о красках и свете, так невозможно для православного рассуждать с философом о величии знания.

Знание есть нечто, чего необходимо вкусить, чтобы понять. Никто не может говорить о чем-то или понять то, что ему говорят, если у него нет в этом истинной необходимости.

Должен ли, в таком случае, любой диалог православных с рационалистами быть прерван? Конечно, нет. Диалог будет продолжаться до тех пор, пока слепые и зрячие живут вместе. Слепые всегда будут говорить как слепые. Но абсолютно необходимо одно — чтобы зрячие не говорили как слепые, а иначе как тогда слепцы узнают о своей слепоте? Те, кто видят, должны всегда говорить, как люди зрячие, даже если и не похоже, что их поймут. По крайней мере, они смогут понимать друг друга, и кто знает? — возможно, вслушиваясь, некоторые слепцы смогут увидеть, что без зрение нельзя познать свет.

XXI. СПАСЕНИЕ

Многие так называемые православные получают большое удовольствие от участия в дискуссиях между католиками и протестантами. И слепцы ведут слепцов.

К примеру, возьмем вопрос об оправдании: вера или добрые дела спасают человека?

Католики учат, что человек спасается количеством и качеством добрых дел, которые он представит к концу своей жизни.

Отвергая мнение католиков, протестанты учил, что нет заслуги в добрых делах, что не оправдывается человек делами закона, что человека спасает лишь одна вера.

Какова позиция “православных”, сталкивающихся с этим западным спором? Чувство собственной неполноценности и растерянности охватывает наших богословов, с восхищенным изумлением внимающих утонченным аргументам их западных коллег. Они не знают, что сказать. Они внутренне упрекают Православие, не имеющее столь четкой позиции по этому вопросу. Некоторые с небольшими оговорками присоединяются к католикам, другие пытаются примирить оба мнения. Апостолы и отцы для них не помощники: им кажется, что святые противоречат друг другу и даже себе самим.

В какую тьму рационализм заводит человека! Как могут рационалисты понять апостолов и отцов, когда апостолы и отцы, не бывшие рационалистами, говорят на языке, рационалистам неизвестном?

Для рационалистов Священное Писание, самая ясная книга в мире, полно противоречий. Для них любое слово и любое выражение имеет только одно определенное значение. Либо апостол Павел прав, уча, что оправдание происходит через веру; либо прав апостол Иаков, который пишет: Что пользы, братия мои, если кто говорит, что имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его? ...и бесы веруют и трепещут [43]. Вот почему многие протестантские богословы характеризовали Послание апостола Иакова как “насмешку”, недостойную быть причисленной к книгам Нового Завета. Но даже апостол Павел, как будто бы, противоречит сам себе, говоря в одном месте об оправдании верою, а в другом — о воздаянии каждому по делам его. Вот почему некоторые протестанты стали говорить о “двух оправданиях”.

Мысль апостолов и отцов, такая чистая и простая, в руках богословов-рационалистов наполняется туманом и темнотою. Они хотят сделать из христианства систему. Система не приемлет антитезисов. Все должно быть на своем месте и четко классифицировано. Для их ограниченного мышления всякий антитезис есть противоречие. Но действительность полна антитезисов. И только когда человек принимает антитезисы такими, как они есть, не пытаясь смягчить их, — тогда он приближается к истине.

Православные должны благодарить Бога за то, что подобная этой проблема никогда не поднималась в Православной Церкви. Споры вокруг вопроса оправдания, продолжавшиеся на Западе в течении стольких столетий, так и не достигли какого-либо удовлетворительного результата. Спасение не дается в награду за что-то хорошее, чего достиг человек, будь то вера или же дела. Спасение не является наградой, как и проклятие не является наказанием. Такой подход к вопросу, подобный подходам рационалистов, антропоцентричен. Это перенос в духовный мир того, что происходит в повседневной жизни человека в обществе, где доброе слово или дело награждаются, а плохое слово или злое дело наказываются по законам, предписанным самими же людьми.

Подобно древним грекам, Запад создает Бога по человеческому подобию. Он видит в Нем судию, который судит и карает на основании существующих законов. Но правосудие Божие не имеет мстительного характера или юридического значения. Бог не наказывает с целью удовлетворить Свое собственное правосудие. Это антихристианский взгляд. Бог никого никогда не карает, Он лишь наказывает так, как наказывает отец сына, чтобы воспитать его. Даже геенна есть не место пыток, а место самоизгнания, вдали от Божия присутствия. Это состояние свободно избранной слепоты, место, куда никогда не проникают лучи солнца. Бог справедлив, что значит — благ; и потому для Него невозможно единение с несправедливостью, которая есть лукавство. И это не потому, что Бог не хочет придти к грешникам, а потому, что лукавые люди отвращаются от праведности Божией и не хотят иметь какой-либо близости с Ним. “То не Он враждебен, а мы; Бог никогда не враждебен” (Свт. Иоанн Златоуст, Слово XI на II Кор. 3).

Спасение, так же как и знание, есть дело сопричастности Богу. Дела и вера, добродетели и старания — это то, что открывают Господу дверь в наше сердце. Но само спасение дается не за дела, не за веру, не за добродетели, не за старания и не за все это вместе взятое. Человек может все это иметь и при этом не наслаждаться сопричастностью Духу Святому, не быть обителью Святой Троицы. Спасение, так же как и знание, есть оживотворение человека благодатью Божьею и видением Бога, чего удостаиваются в этой жизни чистые сердца в соответствии со степенью своей чистоты. Это не награда, выдаваемая Богом за старания и труды, которые могут и вовсе не очистить сердца; это и не награда за умственную веру, которая нисколько не может изменить человеческую жизнь.

XXII. ВЕЛИКАЯ БЕЗДНА

Католицизм, протестантизм и атеизм, подобно всем прочим философским учениям, говорят на одном языке. Один понимает аргументы другого, и, несмотря на все разногласия, они могут общаться друг с другом. Но Православие отделено от всех этих систем великой бездной, потому что оно есть нечто иное в самой своей сути.

Все ошибочные верования Запада и засушенный характер их духовности имеют своей первопричиной рационализм. Европейцы судят о божественном по земным меркам и строят свою религиозную жизнь согласно критериям и стандартам жизни сей. Можно привести такую массу примеров этого, что заполнится не одна книга. Но двух уже приведенных нами примеров (т.е. о таинстве человека и таинстве спасения) достаточно, чтобы понять, что различие между Восточной Церковью и западными заключается не в разных внешних признаках, но в самой сути.

Даже если предположить, что Запад самым наилучшим образом был бы расположен к тому, чтобы пойти нам навстречу и зажить по православному — чего на самом деле нет, за исключением, возможно, примера старокатоликов, — такая расположенность не сделала бы их способными понять Православие и жить по нему. Многие века отступничества не прошли даром и наложили свою печать на души этих людей. И печать эта настолько трудно смываема, что не может быть стерта ничем, кроме как благодатью Божией, и то только со смиренных сердец.

В последние годы многие в Европе стали называть себя православными и были помазаны Святым миром Православной Церкви, но очень немногие из них действительно стали православными.