Каломирос А.

Им не нужен Христос таким, какой Он есть. Они не хотят Христа, Который в пустыне отверг искушения диавола и не поддался им. Им нужен Христос, желающий царств земных; Христос, Который превратит камни в хлеба, чтобы люди смогли насытиться; Христос, Который потрясет мир чудесами, кои внушат благоговейный страх и заставят людей покориться.

Иначе говоря, эти люди ждут не Христа, а антихриста.

“Христиане”, которые говорят о “Божьем народе”, “христианской Греции”, “всемирном христианстве” и “союзе церквей”, не хотят такого Христа. Как Великий Инквизитор Достоевского, они готовы бросить Христа в огонь, потому что Он разрушает их планы, которые они настойчиво воплощали в жизнь в течении многих лет. “Ты пришел учить нас христианству, которое бесчеловечно и трудно, — говорит Инквизитор Христу, — мы же трудились многие столетия, чтобы наконец создать человеческую религию. И вот сейчас, когда мы преуспели в этом, Ты пришел расстроить наши многовековые усилия? Но Тебе это не удастся. Завтра я прикажу им сжечь Тебя, как еретика”.

Да, люди хотят Христа, Который будет говорит об этой жизни, а не о той; Христа, Который предложит удовольствия в этой жизни, а не в будущей. Им не нужны сокровища, которые невозможно взвесить и потрогать, им нужны сокровища осязаемые, здесь и сейчас. Им нужен Христос — властелин века настоящего, а не будущего.

Вот почему им безразлично, что станется с истиной, когда в результате тысячи и одного компромисса все эти колеблющиеся и так называемые христианские церкви объединятся. Вот отчего им не интересно, во что превратится жизнь во Христе в результате вторжения на чистую почву Православия множества религиозных варваров и духовных олухов. их не интересует ни истина, ни Христос, ни благодатная жизнь в Духе. Их интересует лишь земная власть, достигаемая через объединение, и управление миром при едином всемирном мировоззрении.

Эти люди претендуют на то, чтобы именоваться христианами, не являясь ими в действительности. Большинство из них считает себя истинными христианами, потому что они не знают, что такое христианство и опутывают его философскими и, как любят они выражаться, “глобальными теориями”. На деле же они являются последователями антихриста, как иудеи времен Христа и как иудеи всех последних времен.

Иудеи ожидали Мессию веками, а когда Он пришел они не приняли Его; вместо этого они повесили его на кресте. А почему? Потому что Христос был не таким, каким они Его ожидали. Вот почему они были не в состоянии распознать в Его лице Мессию. Они ждали царя земного, завоевателя мира. Они ожидали того, кто покорил бы все племена земные под пяту народа Израильского, кто заставил бы римских правителей мира поклониться и служить ему, кто дал бы власть и славу своим последователям.

Когда же они увидели Его — нищего и смиренного, кроткого и исполненного мира, не предлагавшего земных благ, а беседующего о небесном и, более того, призывавшего отрекаться от земного и материального, дабы свободными достичь небесного и нематериального, — они осознали, что Он был не для них. Он был не мессией, которого они ожидали, а совершенной противоположностью тому. Он, Который отказался превратить камни в хлеба, дабы все насытились, отказался поразить толпу силою Своею и не согласился покорить царства земные, не мог быть для них подходящим вождем. Вот почему они распяли Его и стали ждать другого. И они все так же ждут его. И вместе с иудеями ждут своего мессию миллионы людей, и большинство из них называет себя христианами. Они и не подозревают, что ждут того же самого мессию, что и иудеи.

V. АНТИХРИСТ

Трагедия состоит в том, что мессия которого ждут иудеи, придет. Сказано это устами Христа и устами апостолов; это записано в книгах Нового Завета. Мессия иудеев придет. он даст не только хлеб, который отказался дать Христос, но и все материальные блага, которые Господь также отказался дать. Он потрясет мир знамениями и чудесами, которые ошеломят и устрашат людей во всех концах земли, и они, рабски падут ниц к его ногам. Он объединит все племена и народы и царства земные в одно государство. Он исполнит радостью сердца законников и фарисеев, сердце каждого человека из племени “иудейского”. Да, мессия иудеев придет. Он будет тем, кем не является Христос; он не будет тем, Кем Христос является. Он будет антихристом.

Дети! Последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист... [22]

Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, чту не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь.

И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду [23].

Антихрист появится в истории не в виде этакого устрашающего и все сотрясающего чудовища, в котором все бы его узнали, и дела его вовсе не будут аморальны. Придет он так, что лишь немногие распознают его. Он придет после многовековых приготовлений, берущих начало от первых дней Церкви и продолжающихся, все более усиленно, в наши дни. Человечество же увидит в его лице своего благодетеля.

Многие века отступничества воспитали человечество и приготовили его к принятию антихриста. Человечество ждет его как своего идеального вождя. Все историческое развитие ведет к антихристу.

VI. ТАЙНА БЕЗЗАКОНИЯ

Католицизм позволил расцвести в западном христианстве духу мира сего. Он утопил христианскую мысль в рационализме и языческом мировоззрении античной Греции. И наконец, католицизм, с его непогрешимым Папой, привнес механический элемент в отношения между человеком и Богом, уча, что Бог обещал говорить устами грешных и высокомерных людей, каковыми были многие Папы. Ренессанс и гуманизм были поворотом западно-христианского мира к идолопоклонству. В действительности они были проявлением разочарования людей в испорченном христианстве. Гуманизм, проповедуемый, к несчастью, даже так называемыми христианами в виде “эллино-христианской цивилизации”, стал сегодня религией века.

Протестантизм довел папистский рационализм до крайних выводов. Протестантизм отверг святость Церкви и ее водительство Духом Святым, потому что он не видел в Западной церкви ни святости, ни истины. Так протестанты отвергли Предание и лишили верующих критерия истины и лжи, навсегда отогнав от себя благодать Божию.

От протестантизма до атеизма и материализма было уже рукой подать. Философии различного толка стали претендовать на место веры христианской в умах людей, и в конце концов мир пришел к поклонению науке. Наука обладала особой силой покорять толпу, потому что достижения ее в области технологии вызывали удивление и восторг у масс, которые, при недостатке духовного опыта, стали легкой добычей материализма. Затем наука дала человечеству ложное ощущение знания. Она могла бесконечно менять свои взгляды и теории, но каждый раз эти взгляды и теории обладали непогрешимостью достоверного знания; и она магическим образом влияла на умы людей.

В результате, когда человечество, спустившись по этим ступеням, было порабощено страстью материализма, на арену выступил коммунизм. Когда же люди уверовали, что единственное истинное добро — это деньги, стало естественным потребовать их равного распределения от властей, равнодушных к бедам обнищавших людей. Это требование исполнило души ненавистью и злобой и соделало их еще более несчастными, разверзая непреодолимые пропасти между людьми и приводя многих к Каиновой ненависти. (Написанное здесь вовсе не означает того, что честное распределение не является обязанностью правительства, причем основополагающей).

Задача обеих систем — превратить камни в хлебы, объединить мир под своим влиянием и ошеломить его достижениями, которых человек не мог себе раньше и представить. Таким образом, человечество постепенно достигло врат царства антихриста. Человечество подошло к той точке, когда у него есть не только желание, но также и возможность ответить “да” на три искушения люцифера. И всего-то, что останется сделать самому антихристу для захвата власти во всемирном государстве, — это покончить навсегда с голодом и нищетой и обеспечить изобилие материальных благ, дабы в сердцах людей, исполненных довольства и комфорта, не нашлось бы более места для Бога.